Сказки темного города. Соната

– Не истери. Он в ошейнике, – назидательным тоном проговорила Маиса, расхаживая по подоконнику с умным видом.
– Да ошейник ведь только от обращения защищает нас. А от него самого? К черту волка его! Он сам и есть волк! Что его сдерживает? Охрана города? Да пока она доберется сюда, если этот зверь решит напасть, нас всех уже не будет на этом свете! И я думаю ему будет плевать на то, что он сам потом погибнет, главное, что мне и отцу моему глотку перегрызет за пропажу Идрис!
– Ты слишком близко все принимаешь к сердцу. Даже если и выберется этот вервольф. Допустим. Но здесь ведь не все беспомощные. Каждый стражник обладает недюжинными силами. Да он и пикнуть не успеет, как его повяжут по рукам и ногам.
– Амаль, – в этот момент раздалось позади меня и обернувшись я увидела в дверном проеме отца. – Вижу ты уже на ногах. Это хорошо. Мне нужно поговорить с тобой.
Сказав это, он махнул головой, приказав Маисе оставить нас одних. Когда фэйри упорхнула, отец зашел в комнату и прикрыл дверь.
– Ты зачем сказал вервольфу, что я продала Идрис? – строго спросила я, решив первой начать разговор на нужную мне тему.
Отец подошел к креслу и усевшись на него сцепил руки в замок. Помолчав, он проговорил:
– Мне нужно было его успокоить, поэтому я так и сказал.
– Успокоить? – мои брови поползли вверх. – И как, удалось? Не он ли там сейчас рвет и мечет? И почему ты не сказал, что это была якобы твоя идея продать Идрис?
– Амаль, – в голосе отца зазвенели недовольные нотки. – Сама подумай, кому могла бы ты продать ее, будь это так, и кому бы продал ее я? – он повел бровью. – Я бы продал ее кому-то для утех, ты же максимум какой-то своей подружке-ведьме в услужение. И Радан это прекрасно знает. Поэтому я так и сказал.
– Папа, он отнюдь не глупец, этот вервольф. Ты зря думаешь, что он проглотил твою ложь.
– Да мне все равно, Амаль. Мне главное, чтобы он на сегодня успокоился, а там…там уже его спокойствие не понадобится, – пожал он плечами.
– Это почему еще? – осторожно спросила я.
– Сегодня главный бой. Советник Гардан выставит против моих вервольфов свою свору.
– И что? Все знают, что твои – лучшие бойцы в столице. Тем более, что его пленные из светлого клана, – недоуменно пожала я плечами.
– Это так, – усмехнулся отец. – Мне даже жаль расставаться с ними будет.
– Не поняла, – я подошла ближе, пристально наблюдая за отцом и пытаясь понять, к чему он клонит.
– Мне нужно, чтобы ты успокоила Радана, – проговорил отец, взяв меня за руки. – Скажи ему, что Идрис в безопасности. Что ты продала ее какой-то там своей подруге из пансиона или еще кому. Что новая хозяйка золото и Идрис у нее будет жить и горя не знать.
– Он не поверит, – я выдернула свои ладони из его рук и отошла к окну.
– А ты сделай так, чтобы поверил. Можешь ему якобы ее слова какие-то передать или еще что. Подумай своей головкой.
– Зачем тебе это? Ты явно что-то задумал. Когда ты говоришь таким тоном, это всегда предвещает что-либо нехорошее.
– Амаль, сделай, как я прошу и тогда я сделаю все, что только захочешь ты, – улыбнулся отец.
Одна лишь его улыбка и я поняла, что происходит явно что-то недоброе.
– И ты мне не скажешь, что ты задумал, так ведь? – прищурила я глаза.
– Я ничего не задумал. Грядет просто важный бой и, если этот вервольф не будет в нем участвовать, я потеряю очень много денег. Мы потеряем. Принудить его невозможно, он лучше на тот свет отправится, чем подчинится силой. Успокой его на сегодня, а завтра у тебя будет все, что только ты пожелаешь.
– Я хочу вернуться к тетке, – враз отчеканила я.
Услышав это, отец поднялся с кресла и подошел ко мне.
– Почему? – строго спросил он.
– Не хочу объяснять. Это мое решение, и оно окончательное.
– Ты из-за того, что с тобой случилось?
– И из-за этого тоже. Я поняла, что одна здесь. У меня вроде бы и есть отец, и он далеко не последнее место занимает при дворе, но я одна. Я три дня просидела в темнице, и ты ко мне даже не пришел ни разу. Ты, советник короля, и не удосужился вытащить меня оттуда. Три дня в аду, и я едва не погибла. Ты ведь знал, как мое хрупкое здоровье реагирует на неблагоприятную окружающую обстановку. Мама бы никогда меня не оставила. А ты, – на мои глаза начали наворачиваться слезы, и я замолчала.
– Амаль, это было уроком для тебя.
– Каким уроком? – во мне просто лавиной внутри поднялось негодование.
– Ты росла без должного для твоего положения воспитания. Это мое упущение. Не нужно было мне отправлять тебя к тетке. Но теперь ты здесь, и должна разграничивать то, что позволительно делать, а что нет.
– И что я такого непозволительного сделала? Высказала Данту все, что думаю насчет его ужасного поступка? – воскликнула я.
– Ну, во-первых, он тебе не Дант. Во-вторых, ну забрал он эту девку и что с того? Не забрал бы он, кто-то бы из моих знакомых заинтересовался ею, и я бы в итоге продал ее.
– Да при чем здесь это? – взревела я. – Она же пропала, папа. И он даже не говорит, что с ней!
– Да кой черт тебе сдалась какая-то девчонка, которую ты и знала-то не более суток!? – гаркнул отец.
– Все, не хочу больше говорить об этом, – обреченно проговорила я, разведя руками. – Ты такой же, как и Дант. Бессердечный, непрошибаемый, жестокий…даже слов не могу подобрать нужных, поскольку все они не могут выразить то, что я думаю и о тебе, и о нем! Светлый ковен! Да, глядя на вас, можно подумать, что здесь черти балом правят! – прошипела я, чувствуя, как клокочет внутри гнев, – Я успокою вервольфа, но потом уеду и буду жить своей жизнью.
– Хорошо, – спокойно ответил отец и, протянув руку, погладил меня по щеке.
Я настолько не ожидала такого жеста, что едва не отшатнулась.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – задал он вопрос, а я стояла и жадно ловила маленькую искру внимания ко мне.
– Да, – наконец кивнула я. – Слабость еще немного в теле, но в целом все уже в порядке.
– Ну и хорошо, – улыбнулся он. – Составишь мне вечером компанию в просмотре боя?
– Я? Папа, но я не люблю такие зрелища, – покачала головой.
– Будет весь совет во главе с наследником. Хочу, чтобы все увидели, какой красавицей выросла моя дочка. И мне было бы приятно, если бы ты сыграла перед боем что-то для гостей и для вервольфов. Обычно перед боем играют на флейте, но на этот раз я хочу нарушить этот обычай. Маиса мне все уши прожужжала о том, как ты хорошо играешь на скрипке. Я же никогда не слышал твоей игры. Вот и покажешь, на что ты способна.
– Ты правда хочешь, чтобы я сыграла? – у меня даже губы задрожали от волнения.