Сказки темного города. Махаон
Нахмурившись, я ответила осторожно:
– Нет. Не с моей. Я не знала, что ты в плену. Да и об остальных узнала только сегодня. Марго когда-то вступилась за него перед отцом. Если ты помнишь тот случай с конюшим, когда я такое натворила, вот он и решил таким образом добром на добро ответить.
– Добром, – хмыкнул Стаф. – Да уж…
– А почему нет? Или ты хотел бы остаток жизни провести в темнице? – в моем голосе зазвенели недовольные нотки.
– Нет конечно, – пожал ведьмак плечами. – Но слово «добро» не применяй к стригою, Авенира. Там даже «зло» – слишком мягко сказано для таких, как он. Тварь чертова, – Стаф выругался и сплюнул на пол. – Ты хотя бы с ним не…? – ведьмак не договорил и замолчал, окинув меня испытывающим взглядом.
– Нет, – процедила я сквозь зубы. – А если бы и так? Это что-то бы изменило? – набравшись смелости задала я вопрос, уж точно зная, что Стаф кривить душой не будет, а скажет все, как есть.
– А если бы и так? – прищурил глаза он. – То ты более не Махаон. Никто шлюху стригоя в ковене держать не станет. Странно, что он тебя отпустил. Явно ведь, что подноготная в этом есть, не так ли, Авенира?
– Стаф, прекрати, – одернул его второй мужчина, все это время молча наблюдавший за нами. – какая к черту разница в чем причина нашей свободы. Благодари высшие силы, что твоя шкура не болтается на виселице сейчас и ты можешь вернуться туда, где твои родные.
– Я-то да, а остальные? – проговорил надломленным тоном Стаф. – Поэтому и говорю, что шлюхе стригоя нет места в кругу ковена. Ну да черт с ним, – он устало облокотился на спинку сиденья, – может ты и прав. Пока более ничего не имеет такого значения, как свобода. А там далее посмотрим. Скоро этот новый Аристократ на пару с вервольфами против своих же воевать пойдет, вот посмотрим тогда и порадуемся на то, как они друг другу глотки грызть будут. Там и бладорцы изнутри шкуру им потреплют.
– Тише ты, – шикнула на остальных одна из женщин, кивнув на экипаж. – Эти хоть и не аристократы, но слух у них будь здоров тоже.
– Вы о чем? – осторожно спросила я.
В экипаже воцарилась тишина. Никто явно не собирался ничего объяснять мне. Окинув взглядом ведьм, я отвернулась и уставилась в окно, за которым мелькали уже знакомые пейзажи старой земли, на которую ушел круг ковена. Часа три езды в томящем безмолвии и странное чувство охватило меня. Словно там, позади, я оставила нечто, то было намного важнее…всего. Важнее кровных связей. Что-то едкое, такое, словно я теряла кого-то слишком дорогого мне, начало давать о себе знать. Сердце тревожно забилось, заставляя отчаянно вглядываться в несущиеся мимо окна картины…граница приближалась так быстро. Одна из ведьм подсела ко мне и протянула руку, сказав при этом:
– Покажи ладонь.
Я недоуменно посмотрела на нее.
– Давай, – прошептала ведьма тихо. – Я не причиню зла и никому не скажу ничего. Не могу смотреть на то, как вокруг тебя пляшет мечущийся ореол твоей души.
– Считыватель? – спросила я осторожно.
Ведьма кивнула. Я же вложила ей в руку свою ладонь, перевернув ее так, чтобы были видны линии моей судьбы. Женщина провела своими шершавыми пальцами по ладони и загнула мои пальцы, закрыв ее. Я же безмолвно задала ей вопрос, напрягшись, словно струна.
– Тебе уже было сказано, – проговорила наконец она. – Я более того, что ты уже знаешь, ничего добавить не могу.
– Книга? – едва не застонала я.
Женщина кинула и отсела от меня. В этот момент лошади заржали, останавливаемые свистом стригоя. Не прошло и четверти минуты, как дверца экипажа отворилась и грозный голос одного из сопровождающих проревел басом:
– Пошли вот из экипажа. Дальше потопаете сами. И так больно далеко вас завезли.
Мы все вышли наружу и Стаф презрительно окинул взглядом стригоев.
– А ты не зыркай так, щенок, – рявкнул на него стригой в красном плаще. – Да помни – сунешься на наши земли – горло враз перегрызем. Более такого подарка судьбы в виде свободы Дорн тебе не предоставит.
Стаф лишь хмыкнул.
– Пойдем, до старого города километров пять. Нужно добраться до темноты, – проговорил он и направился по древней мощенной дороге, камни которой едва было видно из-за зарослей травы.
Четверо двинулись за ним, я же не могла сделать ни шагу, борясь внутри сама с собой.
– Авенира, – позвал Стаф. – Пойдем.
«…забудь о крови», – вот что имела ввиду ведьма.
– Ты не идешь? – спросил один из стригоев и грубо подтолкнул меня следом за всеми.
– Не трогай ее, – гаркнул другой. – Дорн башку оторвет, если узнает, что к ней кто-то из нас хоть пальцем прикоснулся.
Услышав это, Стаф презрительно улыбнулся, но промолчал. Я же быстро подошла к нему и проговорила:
– Передай маме и Марго, что очень люблю их. Я не пойду с вами.
– Так любишь, что готова вернуться в то осиное гнездо только потому, что думаешь в это время не головой? – презрительный тон, но я совершенно не обращала внимание на него.
Обняв Стафа, я тихо прошептала:
– Я вас всех очень люблю. Но его больше.
Сказав это, я развернулась и пошла к экипажу.
– Авенира, – окликнул меня ведьмак.
Я повернулась.
– Ты более не Махаон. Запомни это, – сухо бросил он.
Я лишь кивнула в ответ и села в экипаж. Пожилой стригой, закрывавший дверцу, на мгновение задержал на мне свой взгляд, затем проговорил:
– Да и к черту их, дочка. Не Махаон, будешь значит стригой. Нарисуем тебе поверх этой дурацкой бабочки летучую мышь, – кивнул он на татуировку и подмигнул мне, закрывая дверь.
Несколько слов, но мне стало легче. Горько усмехнувшись, я смахнула со щеки покатившуюся слезу и закрыла глаза. Назад. До боли хотелось вернуться назад. Но как воспримет Дорн мое возвращение, было ох под каким вопросом. Сцепив пальцы в замок, я поднесла их к губам. Тихая молитва. Так всегда молилась мама в минуты отчаяния. Коротенькие строки и на душе стало спокойнее. Откинувшись на спинку сиденья, я спустя какое-то время задремала. Сны так давно не снились мне, особенно во время дневного сна. Но не в этот раз. Нечто тяжелое пришло ко мне в сновидениях. Ворона. Неподвижная птица в густых зарослях плюща. Темные блестящие глаза, лоснящиеся, переливающиеся иссиня-черные крылья, загнутые когти и клюв…клюв, с которого капала кровь…черная, густая. Я подошла к ней ближе, едва переставляя ноги, словно что-то держало меня и не давало приблизиться к ней. Птица все так же неподвижно смотрела на меня, словно ожидая того момента, когда я встану перед ней на колени. Едва только мои ноги коснулись земли, она расправила крылья и громко каркнула…но нет, не птичий крик это был, поскольку я отчетливо услышала имя…Алин. Птица взмыла ввысь, я же открыла глаза, переводя дыхание от ужаса. В этот момент колеса экипажа затарахтели по мощеной дороге и спустя четверть часа я уже стояла около особняка, напряженно окидывая взглядом эту могучую постройку, которой так гордился в свое время отец. На улице уже был вечер. В кабинете Дорна было темно, а вот из окон комнаты лился мягкий свет. Выдохнув, направилась внутрь. Изумленный дворецкий лишь окинул меня взглядом.