Рождение звука
Девушка не сопротивлялась и продолжала:
– Сок апельсиновый, грейпфрутовый, овсянка…
Глаза безвольно закрылись, словно она опять собралась вздремнуть. Форма официантки небрежно лежала на стуле у стены. В животе у нее заурчало, и стрелки подпрыгнули.
– Извиняюсь, – пробормотала девушка. – Проголодалась, пока про еду говорила.
Митци поразмыслила, не перенастроить ли уровень тишины. А девушке сказала:
– Не волнуйся, долго голодать не придется.
Она подошла к стулу, где лежала одежда, открыла сумочку. Достала бумажник, поискала водительское и прочла имя.
– Шаниа? – Митци вернулась к кровати, повторив громче: – Шаниа, солнышко?
В бумажнике Митци нашла три стодолларовые банкноты, которые послужили наживкой. Митци достала банкноты, сложила их и сунула себе в карман джинсов.
Девушка открыла глаза и недоуменно сдвинула брови, переводя взгляд с микрофона на микрофон, как будто видела их впервые.
Митци попробовала разговорить ее:
– Солнышко, ты когда-нибудь слышала про «крик Вильгельма»?
Они встретились глазами. Шаниа покачала головой. Водительское было выдано в Юте. Мормоном она была так себе – никакого дурацкого белья Митци не нашла, когда разрезала на бесчувственной Шании форму официантки.
– Однако сам крик ты слышала, – заверила Митци. – Это вопль, записанный мужским голосом в тысяча девятьсот пятьдесят первом году для фильма «Далекие барабаны». В одной из сцен солдаты переходят вброд болото, кишащее аллигаторами. Поэтому официально запись называется «Мужчина, укушенный аллигатором, кричит». С момента записи этот крик использовали в более чем четырех сотнях художественных фильмов, бессчетном количестве телепередач и компьютерных игр.
Митци продолжила:
– У классических криков такие элегантные названия, прямо как названия картин. Второй по знаменитости вопль, например, называется «Мужчина, выворачивающий душу вопль, падение с большой высоты». Произведение искусства, правда? Он известен как «вопль Говарда», ведь его использовали для озвучки Говарда Лонга в фильме девяносто шестого года «Сломанная стрела», хотя крик был записан для фильма восьмидесятого года «Девятая конфигурация». На третьем месте по известности в кинобизнесе – «вопль Гуфи», но о нем – чем меньше, тем лучше.
Дважды прозвучал мелодичный колокольчик – вызов телефона Митци, который лежал на микшерном пульте.
Девушка на кровати сказала:
– Тебе звонят.
Митци подняла телефон и показала фото мужчины:
– Мой приятель. Джимми.
– Красавчик, – ответила девушка, щурясь на экран.
Митци взглянула на фото патлатого гризера в заляпанной краской бандане на голове.
– Ты еще бредишь.
Митци дождалась, пока включится голосовая почта.
– Потрахаться ему захотелось.
Подняв подбородок, она повернула голову, демонстрируя уже проходящие багровые кровоподтеки на шее. Все это время Митци не прекращая смотрела на монитор. Она смотрела и пересматривала короткий клип, который кинокомпания прислала для дубляжа. Монитор Митци поставила так, чтобы девушка на кровати ничего не увидела. Митци понимала, что несет всякую ахинею, но девушка нужна ей в сознании – дубля не будет.
Она подняла бандероль с наклейкой «Федэкс», удивившись весу. Что-то длинное и тонкое и в то же время довольно тяжелое. Наверняка металл. Формы не было видно – груз надежно обмотали пузырьковой пленкой.
Губы девушки приоткрылись, она шептала, как молитву:
– Поджаренные хлебцы… печенье и соус…
Митци натянула на руку латексную перчатку. Не сводя глаз с мягко пульсирующих стрелок, натянула вторую, затем подобрала волосы под хирургический колпак.
Кожа у девушки была чистая, такая ничего не скроет. Лицо и шея раскраснелись, ладони и ступни побледнели до синевы. Она почти не дышала; грудь и живот усеяли капельки пота.
Запотевшая бутылка пино-гри поблескивала в ведерке со льдом на микшерном пульте. На блюдце-клуазоне ждали таблетки. Любимое блюдце из перегородчатой эмали с розовыми маками, цветами забвения. И любимый «амбиен» в лошадиной дозе. Митци налила бокал вина, глотнула несколько раз, запивая таблетку.
Интересно, молятся ли мормоны, которые не носят дурацкое белье? Есть ли у них особая молитва на случай, если очнутся голыми, ноги-руки привязаны, растянуты по углам кровати в акустически идеальной студии звукозаписи?
«Амбиен» принялся быстрее качать кровь по венам. Как всегда, сработал побочный эффект – маниакальный синдром. Говорят, прежде чем отрубиться, закинувшиеся «амбиеном» обжираются мороженым. Начинают безотчетно скупать что ни попадя в Интернете или по кабельному. Устраивают секс-марафон с незнакомцами и даже убивают, хотя за такие убийства не сажают, ведь сам убийца ничего потом не помнит.
Самое важное потом – ничего не помнить.
Она опять налила бокал до краев. Латекстными пальцами взяла еще таблетку с блюдца, запила. На видеомониторе солдатня-южане навалились на актрису. Та лежала на кровати, а сцена прокручивалась по кругу.
Митци протянула руку и придвинула длинный «ствол» направленного микрофона чуточку ближе ко рту девушки. На клавиатуре она напечатала название нового файла. Фломастером написала то же название на старомодной цифровой ДАТ-кассете: «Девушка молится. Зверски заколота ножом. Быстрая кровопотеря».
И попросила:
– А теперь, Шаниа, расскажи мне, пожалуйста, что еще у тебя было на завтрак.
Боль никогда не дает лучший результат. Нет, от сильной боли у жертвы лишь шок, предсмертный ступор, тишина как последнее прибежище смертельно раненного зверя, прикидывающегося мертвым. Только ужас и страх помогут сделать по-настоящему ходовой товар, коммерческую запись. Или произведение искусства.
Лепетом на грани слышимости, словно шепча молитву, девушка произнесла:
– Яичница из двух яиц… поджаренный хлебец…
Митци разорвала полиэтиленовый пакетик с поролоновыми берушами. Смяла одну из них пальцами, одетыми в латекс, до подходящего ее уху размера.
– …апельсиновый сок. – Девушка замолчала, потом, внимательно посмотрев на Митци, спросила: – Будет очень громко, да?
Митци кивнула, свернув второй маленький тугой цилиндрик. Она еще четко понимала, что вся эта орава микрофонов не прекратит запись и тогда, когда снотворное вырубит ее память. Митци силилась вспомнить, как зовут девушку и как они познакомились.
Прежде чем Митци заткнула другое ухо, девушка успела сказать:
– Терпеть не могу сильный шум. – То ли она еще не пришла в себя, то ли ее спасало отрицание происходящего, но Шаниа попросила: – Можно мне тоже беруши?
Стрелки аудиомониторов мягко подпрыгнули, услышав эту просьбу.