Снеговик в подарок

– Простите, что вы сказали? – его голос немного взвизгнул от напряжения связок.
Борзенков медленно повернул голову и часть корпуса в сторону, где находилось «чудовище», обладатель огромной лапищи. Снежный шар выкатился у Егора из рук и разбился о землю. Перед ним стоял высокий амбал в чёрной шапочке, надвинутой на брови и полностью закрывающей уши. Он прятал одну руку в кармане кожаной куртки, а второй продолжал удерживать Борзенкова за предплечье:
– Я сказал, чтобы ты отвалил от моей бабы! – прорычал прямо в лицо Егору Снежный человек в чёрной шапочке и сплюнул сквозь зубы огромную слюну, которая упала рядом с дорогим ботинком Борзенкова.
Егор осторожно оглянулся вокруг:
– Простите, о какой бабе идёт речь? По-моему, здесь никого нет! – тихо возразил молодой человек в сером пальто и отклонил корпус своего тела немного назад, чтобы отстраниться от зловещего дыхания «чудовища».
– Ты что, вметро́сексуал, шутить вздумал? – чудовище схватило Борзенкова за лацканы серого пальто.
– Простите, мужчина, но вы неправильно используете слова. Не «вметро́сексуал», а «ме́тросексуал»! Это во-первых, а …
– А во-вторых, я сейчас тебе размозжу твой красивый «чайник», если ты не прекратишь кривляться и приставать к моей бабе! Ты понял меня?! – амбал в чёрной шапочке встряхнул стоящего (вернее, уже висящего) перед ним Борзенкова.
– Но я не мог приставать к вашей бабе! – болтая в воздухе ногами, не достающими до земли, оправдывался Борзенков, стараясь вырваться из рук огромного человека в чёрной шапочке. – Я вообще с ней не знаком!
– Ты пытался её поцеловать несколько минут назад! Я всё видел!.. – рычал в лицо Борзенкову разъярённый амбал в чёрной шапочке.
– Но… Но… Я не…
– Это Злата Авдеева.
– Как?! Как такое может быть?.. Злата?!.
– Да. Я её муж. И причём законный!.. А теперь иди охладись, вметро́сексуал!
«Снежный человек» кинул со всей силы ничего не понимающего Егора Борзенкова в огромный сугроб, образовавшийся совсем недавно на газоне у дома Златы Авдеевой. С грохотом и тупым треском влюблённый «ромео» рухнул и провалился в белую перину, ударившись своим бренным, но красивым телом о промёрзлую землю под ней.
Первые минуты, две или три, «ромео» не мог пошевелиться, так как на мгновение перестал чувствовать своё тело, а перед глазами образовалась кромешная тьма с мелкими белыми звёздочками, летающими, как мухи, вокруг его головы. Громкий голос «снежного человека» вернул Борзенкова снова на грешную землю:
– И чтобы я тебя больше с ней рядом не видел!
Накачанный мужчина в кожаной короткой куртке и чёрной шапочке громко отхаркнулся и сплюнул зелёную слюну с соплями в сторону сугроба, где приходил в себя неудавшийся герой-любовник Златы Авдеевой, Егор Борзенков.
Через несколько минут белые звёздочки, наконец, перестали летать в глазах Егора, и шум в ушах стал намного тише. Он приоткрыл глаза и посмотрел вверх, в чёрное небо: вместо звёздочек над ним кружили белые снежинки, норовя опуститься на холодный нос побеждённого «ромео». Егор повернул голову правее и посмотрел в окно на четвёртом этаже, где горел свет. Это было окно в квартире Златы Авдеевой, которая, наверняка, не подозревала, что влюблённый в неё парень сейчас лежит распластанный в сугробе, прямо у неё под окном.
 
Закоренелая холостячка
 
– Таня, ну вы тут секретничайте, а мы с Катюшей пойдём в «Макдональдс» за картошкой фри, как я ей и обещал. Ведь сегодня суббота!
Муж и дочь Тани Пичугиной, лучшей подруги и бывшей одноклассницы Златы Авдеевой, отправились в соседний «Макдональдс» отведать вкусного и вредного для здоровья фастфуда, который обожают при всём при этом дети.
– Мы хотим на Новый год отправиться в Австрию, на горнолыжный курорт, – щебетала счастливая Таня Пичугина, подливая себе ещё чаю в чашку из голубого сервиза с золотистой каймой сверху. Таня была хорошей подругой Златы и её же соседкой по совместительству. Поэтому с утра до ночи, если не нужно было идти на работу или по другим делам, они просиживали в основном у Златы дома и много говорили, секретничали, в общем, были почти как родственницы. Муж Тани Пичугиной не возражал против их тесной дружбы: если жены нет дома, то она наверняка у Златы, на четвёртом этаже. – Ты же знаешь, как мы любим придумывать что-то новенькое на рождественские и новогодние праздники! – Пичугина смачно надкусила овсяное печенье с изюмом и подмигнула подруге правым глазом.
 
– А ребёнка куда? С собой возьмёте? – безрадостно расспрашивала подругу Злата, обнимая ладонями нетронутую чашку чая подле себя.
– Ребёнка? А-а-а, ну что с ребёнком? Отвезём к бабушке в Уручье… ну, или на худой конец с тобой оставим! – Таня звонко отхлебнула из чашки.
– Со мной?
– Ну да! Ты же всё равно, как обычно, будешь дома праздновать одна, – Пичугина всегда была уверена в том, что говорила. И это всегда было правдой: часто Злата отмечала Рождество и Новый год в одиночестве и, в принципе, не особо переживала по этому поводу.
– Да, это так. Но я думаю, что этот Новый год будет особенным… – таинственно произнесла белокурая девушка.
– Ой, ну ты всегда так говоришь, а потом ничего нового и особенного в твоей жизни не случается! – парировала брюнетка и махнула в сторону Златы рукой, мол, с тобой и так всё понятно. – Подруга, поверь мне, работа и карьера – это не всё в твоей жизни. Нужно когда-нибудь и о семье подумать.
– В наше время это неактуально. Многие люди выбирают счастливую одинокую жизнь и остаются навсегда убеждёнными холостяками, – Злата отпила, наконец, из своей чашки остывший чай, но от протянутой Татьяной овсяной печенюшки отказалась, мотнув головой. – Вот и я из их числа. Меня совсем не прельщает посвятить другим лицам всю свою жизнь: стирать им трусы, носки, готовить и убираться. А когда я буду отдыхать и заботиться о себе?! – Злата возвела обе руки к небесам. – А если этот человек начнёт раздражать меня?! А если дети будут не такими умными, как хотелось бы, и будут доставлять мне одни проблемы?!. О-о-о, нет! Я на это не хочу подписываться!
– Ну, если ты такая убеждённая холостячка, – прервала речь Златы подруга-брюнетка, – тогда чего же ты ждёшь каждый год на Рождество перемен? И в этот раз не исключение!
– Не знаю, – Злата опустила глаза и стала пальцами бессвязно водить по золотистому краю голубой чашки. – Может, это традиция у меня такая – ждать перемен и чудес на Новый год, и она передалась мне с генами от прадедов… В общем, как и любой другой человек, я жду перемен в Новый год и чуда.
– Как дети?
– Да, как дети… Возможно, в мои 32 года во мне ещё не умерла та белокурая девочка, которая каждый год ждала чуда и подарков к Рождеству; и оно, это чудо, обязательно случалось! – Злата осветилась улыбкой, впервые за сегодняшний день.
– А какого чуда ты ждёшь? Чего бы тебе хотелось? – тихо спросила Татьяна.
– Я даже не знаю…
– Вот видишь, ты никогда не знаешь, чего ты хочешь и чего ты ждёшь? Как же Судьба сможет угодить тебе и что-то подарить нужное и дорогое?
– Я знаю, чего я хочу! – резко ответила Злата.
– И..?
– Я хочу любви… – голос Златы дрогнул, и она покраснела. Девушка произнесла вслух то, в чём не хотела признаваться даже самой себе, а тут…
– Дорогая, ты противоречишь сама себе. Минуту назад ты призналась, что ты не хочешь отказываться от одиночества ради других людей и что ты закоренелая холостячка. А сейчас ты утверждаешь, что всё-таки хочешь любви! Как это понимать, скажи мне на милость?! – не выдержала жгучая брюнетка Татьяна Пичугина и налила себе ещё одну чашку ароматного чаю с лимоном.
– Да, я так сказала. Ну… я даже не могу это чувство объяснить. С одной стороны, я не хочу ничего менять в своей размеренной холостяцкой жизни, а с другой стороны, я не против в кого-нибудь влюбиться… ну, чтобы так вот с головой, без остатка, – глаза Златы заблестели в этот момент.