Марсала (СИ)
— Но домик выглядит подготовленным к приему гостей, — перебила Рита.
— Так и есть. В принципе, его всегда содержат в готовности. Плюс наведались сегодня рано утром, до нашего приезда — прибрались и привезли продукты и питьевую воду. Я был в Лесогорском уже в девять, и когда заехал к Алексею Николаевичу за ключами, его работники — муж с женой — как раз только вернулись отсюда и при мне отчитались о проделанной работе.
— А Лекса…
— Была крайне удивлена моей просьбе. Но я сумел её убедить, — сверкнул он глазами, но второй раз повторять сказанное ранее не стал.
Что ж, объяснения Павла действительно многое расставили по местам, хотя самого главного он так и не произнёс. И Маргарита поймала себя на мысли, что пока боится услышать ещё раз то, что Стрельцов сказал несколькими часами ранее, у входа в домик… Пока даже смириться с мыслью, что все эти годы он был ближе, чем это можно представить, было сложно. Что уж говорить о мотивах… Да и как себя вести, она тоже не знала.
На смену раздражению и злости пришла растерянность.
— Ты сумасшедший, Паш, — после затянувшегося в раздумье молчания, она оторвалась от рассматривания пейзажа, раскинувшегося перед ними и снова взглянула на мужчину, стоящего рядом.
— Видимо, так и есть, — не стал спорить Стрельцов.
20
По возвращении в домик Маргарита всё же разобрала вещи, а потом проинспектировала кухню на предмет имеющихся продуктов — выбор был хоть и ограничен, но всё же весьма неплох, и она, отодвинув в сторону замороженные полуфабрикаты, решила наскоро сварганить рагу с овощами и куриным филе, надеясь, что ещё не до конца растеряла навыки приготовления пищи. Но, оказалось, что с готовкой, как с велосипедом — разучиться невозможно, даже несмотря на отсутствие практики.
Когда поздний обед (или ранний ужин?) был готов, а стол накрыт, Рита вышла на террасу, чтобы позвать Стрельцова. Судя по доносившимся со двора звукам, тот также решил вспомнить, что такое физический труд, и поработать руками. И она невольно застыла, залюбовавшись открывшейся картиной — Павел Стрельцов, генеральный директор крупной компании, казалось бы, избалованный благами цивилизации человек, колол дрова. Ловко, размеренно, будто всю жизнь только этим и занимался. Отточенным движением вгоняя колун в полено, заносил его над головой и — щёлк! — две ровные половинки падают на землю, и он уже ставит под лезвие топора следующий чурбак.
Прислонившись плечом к стене, Рита не спешила отрывать Павла от его неожиданного занятия. Сама по себе возникла ассоциация с Челентано и его знаменитой сублимацией, хотя нынешнее действо мало походило на киношный вариант… У девушки даже вновь появилось желание взять “Кэнон” и сделать несколько “живых” снимков своего начальника в новом и весьма удивительном амплуа, но она его быстро отогнала. Впрочем, в памяти фотоаппарата уже было несколько кадров — во время прогулки Рита пару раз не удержалась и сфотографировала Стрельцова, когда тот не видел направленного на него объектива. Во всяком случае, она на это отчаянно надеялась — меньше всего ей хотелось выглядеть застанным врасплох папарацци. А своё вновь появившееся желание снова запечатлеть начальника она объяснила себе просто — сейчас он выглядел не так, как обычно, и было что-то притягательное в этом облике обычного мужчины без ярлыков и регалий, навешанных на него обществом, занимающимся простой физической работой. Видимо, для него это было таким же способом переключиться, какой для неё стал поиск удачной игры света и необычных ракурсов для того, чтобы сделать несколько интересных фото.
Под тонкой тканью футболки на спине мужчины бугрились мышцы, а ведь не скажешь, что Стрельцов проводит много времени в качалке — нет, периодически наведывается в зал, но без фанатизма. Рита непроизвольно сравнила телосложение Павла с фигурой бывшего мужа, и второй явно проигрывал… Хотя и трясся над своим обликом похлеще некоторых представительниц прекрасного пола. Ей даже захотелось сплюнуть с досады, что Ершов заявился в голову в такой момент… Но из песни слов не выкинешь — бывший муж, несмотря на всю его внешнюю привлекательность, телосложением обладал более тщедушным, и как бы не гнался за мышечной массой, от природы ему было не дано выглядеть так, как некоторым удавалось без особых усилий.
Словно спиной почувствовав её изучающий взгляд, Стрельцов, вогнав колун в толстое полено и оставив его там, повернулся и, не скрывая хитрой ухмылочки, стянул с себя промокшую футболку. Затем вытер ею же пот со лба и, перекинув через плечо, направился к Рите.
Она только хмыкнула и покачала головой. Позёр!
— Пошли поедим нормально, — улыбнувшись, сказала она, когда Павел приблизился к крыльцу.
— Пахнет чертовски аппетитно, — принюхался он к аромату, доносящемуся из открытой двери.
— А от тебя — чертовски наоборот, — это было неправдой, но удержаться от подколки Маргарита не смогла.
Впрочем, Стрельцова её реплика ничуть не смутила — он молча наведался в душ и уже через десять минут в свежей одежде и с влажной растрёпанной шевелюрой сидел за столом, таская ломти хлеба и мытую зелень с блюда на столе и ожидая, когда Рита наложит ему в тарелку своей стряпни.
Прямо идиллия! Дом, уют, спокойствие и… любимый мужчина, уплетающий за обе щеки приготовленный ею собственноручно ужин… Да, пора смириться, пора окончательно признаться самой себе — мужчина, сидящий напротив, был любимым… Несмотря на всё, что было и чего ещё не было. Маргарите, наблюдавшей за жующим Стрельцовым, вдруг захотелось, чтобы время остановилось. Чтобы этот миг длился вечно… И даже обиды ушли куда-то на десятый план, а весь мир, казалось, сузился до размеров этой крохотной кухоньки…
За всё время, проведенное здесь, они, не сговариваясь, ни разу не заговорили о работе, и хотя это воспринималось как нонсенс, Рита словно чувствовала, что “Аскелла” и все дела компании, что их статусы босса и подчинённой остались там, в городе, а здесь они с Павлом были просто мужчиной и женщиной, которым пора наконец прекратить ходить вокруг да около, и необходимо разобраться в отношении друг к другу.
После ужина Павел, уже накинув куртку — к вечеру стало холодать, снова отправился во двор: сложил наколотые ранее дрова в поленницу, а часть — притащил и свалил рядом с местом для костра, явно собираясь разжечь в обложенной камнями нише огонь.
— Разве это не запрещено законом — жечь костры в лесу, — Рита спустилась с террасы, захватив с собой нашедшийся в шкафу спальни плед.
— Мы не в лесу, мы на частной территории, — Стрельцов сосредоточенно возился, хитро укладывая поленья. — А ещё мы сознательные граждане, и сделаем всё, чтобы природе наше присутствие не нанесло никакого урона.
Через пару минут сложенные пирамидой дрова уже занялись пламенем, и Рита, застелившая пледом одно из находившихся рядом брёвен, села на него и протянула руки к живому теплу огня.
— Сколько у тебя ещё скрытых талантов, Стрельцов? — она намекнула на дрова и развёденный костер.
— Ну-у… Если ты думаешь, что я родился сразу в “Бриони”, то смею тебя разуверить… — начал было он, но поймав на себе скептический взгляд Маргариты, продолжил уже без тени иронии: — Пока учился, не раз ходил в походы с приятелями.
— За границей?
— А что тебя удивляет? Там живут такие же люди, как и мы с тобой. Чуть менее замороченные на одном, и чуть более — на другом, но точно так же, как и здесь, любящие отдохнуть. Кто-то — прожигая ночи напролёт в клубах и барах, кто-то — активно занимаясь туризмом. Не скажу, что меня обошла стороной приверженность к первой категории, но и со второй тоже всё сложилось вполне удачно, — поведал он. — Да и здесь, в родных широтах тоже доводилось… Ты же помнишь наши семейные поездки?
— Конечно, такое не забывается… — улыбнулась Рита воспоминаниям. — Особенно подкинутые в спальный мешок лягушки, — наморщила нос.
— Ты-то тогда совсем девчонкой была, а меня отец гонял по части помочь с костром или ту же палатку поставить, — продолжил Павел, присаживаясь рядом. — А лягушки… ну, скажи мне, разве это нормально — если ни разу за всё детство пацан не поймает лягушку и не подкинет её подружке, которая после этого обвизжится от удовольствия? — улыбнулся он.