Неживой (СИ)

— Даже в Пекле не так горячо?
— В Пекле горячо только для грешников… — задумчиво сказала Ярина, глядя сквозь огонь. — Истинное Пекло очень холодное.
— А ты откуда ведаешь?
— Так я ж ведьма. Оттудова и выбралась! — Ярина выдержала паузу, чтобы вдоволь насладиться напуганным князем и тихонько рассмеялась.
— Ух, окаянная! — зашипел на неё князь и провёл круг по груди.
— Я ведьма и моё дело ведать, — улыбаясь сказала ему Ярина. — К таким как я виденья сами приходят, а мне в них лишь разобраться нужно.
— И что за ведения?
— Да самые разные. О том, откуда вон та травинка пошла, или как ты шрамик над бровью получил, за бабами в бане подглядывая, срамник мелкий, — при упоминании шрама княжич стыдливо опустил глаза и зацвёл багрянцем. — Вещи незначительные по большей части, но из таких вот песчинок Полотно Мироздания строится… а бывают и иные «послания», уму разуму не понятные…
— Например?
— До того, как вы с дядей на полянку ко мне вышла видела я кой чего…
— Ну же! Не томи.
— Лезла я боярышника нарвать. Смотрела на его красные ягоды, сквозь ветки, тянулась к ним. Лес вокруг, и трава, и кусты… почернели вдруг, да пеплом до земли осыпались. Песок оставили серый, да камни. Солнце так далеко убежало, как зимой самой лютой не убегает. Тихо очень. На небе ни облачка, да и воды негде взять, воздух сухой. А я всё там стою, где цветы собирала. Идёт мимо меня человек. Хотя нет… не человек. Кожа у него чёрная, но не как у заморских, а совсем уж… как смола. Прожилки по ней бегут белые и жёлтые, словно мелом подведённые, пульсируют. Сложен он как аристократ, черты острые, хищные и взгляд такой, словно все перед ним на коленях должны стоять. А в душе него… даже не знаю. Не темнота какая-то, не свет, а колодец, у которого дна не видно, и непонятно, что там. Не знаю уж боятся мне его или кланяться. Мимо он проходит и видит на дороге мужичка убогого, худого и голодного. Диковатого какого-то. Смотрит мужичок этот на небеса со звёздами, да покоя не может найти. Чёрный человек к нему идёт, да вдруг мигом из мужчины, женщиной оборачивается, да красивой. Говорит ему что-то, слов я не слышу, но мужчинка диковатый вдруг на глазах преображается. Больше нет во взгляде его потерянности и дикости. Вскакивает он с камня, да прочь бежит, так и не скажешь, но мне чувствуется, что другое что-то случилось, страшное. А чёрная женщина ко мне поворачивается, представь, видит меня сквозь пелену веков и миров пограничных, улыбается, кожа её трескается, сходит, а под ней кожа белая и волосы рыжие. И лицо моё.
— И что это всё значит? — прошептал князь, заглядывая ей в рот.
— Да хрен же его разбери! — прыснула Ярина. — А тебе княжич на боковую не пора? Темнеет уже.
— Не пора, — твёрдо шепнул Ярион.
— Тогда дальше вопрошай, баламут, раз уж беседа клеится.
— Ты стало быть, раз ведунья и будущим ведаешь, так выходит? — спросил княжит после долгой паузы.
— Ведаю, — призналась Ярина.
— И моё стало быть тоже разведать можешь?
— Могу. Но негоже это.
— Почему енто?
— Да потому что, княжич, судьба обычно вилами по воде писана. Человек многое решает и люди вокруг него. Но правда бывает так, что судьба она… как телега без извозчика у которой кони напуганы и она к обрыву несётся. Не сделать ничего.
— Моё посмотри, — твёрдо сказал княжич.
Ярина пожала плечами, пересела ближе к нему, невольно коснувшись его коленкой, взяла его мягкую ручонку, развернулся к себе ладонью вверх, внимательно посмотрела и помрачнела.
— Непорядок, — тихо сказала она.
— Чего эт там?.. — дрожащим голосом спросил княжич.
— Испугался, княжич? — улыбнулась Ярина и посмотрела ему в глаза. — Не пугайся. Ничего там. Сейчас поправим.
Ярина вырыла из костра небольшую веточку, затушила её об землю, и очень сильно нажимая прочертила по ладони княжича новую линию, затем бросила веточку в огонь, согнула его пальцы в кулак, обвила его сверху своими ладонями, стиснула что было сил, так что княжич вскрикнул, убрала себе к животу, согнулась вся и зашептала, что-то тихо-тихо.
— Ну вот, — Ярина распрямилась и оглядела его руку. — Была у тебя судьба чёрная и трудная, конец лютый, врагов у стен. А теперь будешь ты жить и царствовать долго, закончишь жизнь в тепле и в окружении семьи. Но… как к брадобрею ходить начнёшь первые годы, на корабль не садись. Не покидай гавань. А потом можно будет.
— С-с-спасибо, — протянул побледневший княжич, убрал руку, прижал к себе, словно после ранения, шатаясь поднялся, и пошёл в сторожку.
Ярина проводила взглядом, она увидела кое-что ещё, смутное и неясное, но не сказала князю. Она положила руку себе на живот и тут же удивлённо одёрнула. И ещё долго сидела у костра, разбираясь в своих виденьях.
* * *
— А может, того этого, с нами останетесь, госпожа? — спросил Витим, пока Ярина провожала их до тракта.
— Не поняла.
— Княжича учить надо, пока молод, — Витим неловко упёр взгляд в землю и почесал затылок. — Учителей со всех провинций, да и из-за моря ему выписывали. Но только при виде Вас глаза у него огнём загорелись. Так бы передали ему чего хорошего. Правителей надо правильно воспитывать.
Ярина уставилась на него, потом на молодого княжича, убежавшего вперёд и изображающего поединок на мечах с одним из стражников.
— Нет, — ответила Ярина. — Не могу я. У меня кое-что на роду написано. Я должна следовать. Тут моё место. Не можно покидать его.
— Эх, — вздохнул Витим. — Понимаю. Жа-а-алко.
— Но… — протянула Ярина, наблюдая за игрой княжича и надеждой появившейся в глазах Витима. — Могла бы я, наверное, иногда заезжать к вам в гости, да рассказывать чего-нибудь. Пацан-то хороший растёт, светлый. Так бы и князь хороший земле этой к месту будет.
— Вот это другой разговор! — заулыбался Витим. — Мы хорошо платим, госпожа, Вы только цену назовите и мы сразу же…
— Не продаюсь я, — отрезала Ярина. — Добровольно буду.
— Не серчай… я к тому, что любая работа должна быть оплачена.
— Не боись, — Ярина хищно усмехнулась, — своё сама возьму!
* * *
— А ты совсем возмужал, князь! — рыжая ведунья ловко спрыгнула с коня и отдала поводья дружннику.
— А ты совсем не изменилась… Ярина, — новый князь Поморска неловко обнял её и зашёлся краской.
— Соболезную на счёт батьки твоего, — Ярина печально улыбнулась и похлопала Яриона по плечу.
— Благодарю, — князь опустил глаза. — Говорил ему, не ходить в шторм. Упорный был. Не послушал энца. Теперь за мной дядька снова присматривает.
— Теперь ты князь, — Ярина улыбнулась уже бодро, обходя его и осматривая. — Широкий-то какой для юнца… в косяк-то дверной проходишь?
— Прохожу ещё, — Яриона напряг мышцы, красуясь, чем вызывал смех ведуньи. — Но как же так? Ты и правда не изменилась. Ни сединки, ни морщинки. Разве так бывает?
— Бывает, — кивнула головой Ярина. — Ещё не так бывает. Ты забыл? Я ведьма ж, мне ещё и не такие тайны ведомы.
— А мне так можно? — спросил князь.
— А тебе зачем? — серьёзно спросила Ярина.
— Да мне… — задумался князь, да махнул рукой. — Не зачем мне. Пустое это.
— Вот-вот, — строго сказала Ярина. — А чего-то, ты князь меня так бедно встречаешь? Двор пустой, ни музыкантов мне, ни процессий нарядных. Где хлеб, где соль? Где пир? Я с дороги усталая и голодная.
— Хех, госпожа, обижаешь, — расфуфырился князь. — Мне теперь можно и в общем зале на гостей накрыть, где все предки собирались. Князь я теперь. Мне можно.
— Ой, ну пойдем уже, тетерев ты мой.
* * *
— Ты куда эт зенки свои нацелил, баламут? — процедила Ярина и бросила на князя уничижающий взгляд.
Князь заплылся румянцем и опустил глаза. Ели они в одиночестве. Стол ломился от блюд, что были приготовлены к приезду ведуньи. Она ела за троих.
— Вино. Вина ещё попью, — промямлил в ответ князь.
— Ой, а получше ничего сморозить не придумал. И чему тебя учителя без меня учат. И вино ещё пить разрешают. Правду Витим говорил. Хрен тебя туто чему доброму научат.