Цена притворства (СИ)
Перед тем как уснуть, я воображала, что когда вырасту, у меня самой будет всё иначе. В моём доме будет жить любовь, в нём всегда найдётся место добрым друзьям а дети не будут отправляться спать с пониманием того, что никому не нужны.
Когда я была маленькой, мне хотелось стать известной. Сделать что-то большое и хорошее, чтобы родители мной гордились а имя моё осталось в памяти людей даже после того, как самой меня не станет.
Когда я была маленькой, я боялась смерти. Я часами не могла уснуть и даже плакала при мысли, что когда-нибудь не станет меня или моих близких.
А потом я выросла и поняла, что всё совсем не так, каким представлялось в детстве.
В этот самый момент стены моего дома трещат и содрогаются от обилия людей. А мне иногда так хочется тишины и покоя! Чтобы меня не дёргали по мелочам и дали, наконец, закончить свою первую книгу!
Кто-то затарабанил в дверь и рука дрогнув, напечатала помимо воли:
Как вы мне все надоели!
Дверь тут же распахнулась и внутрь проскользнула мелкая тень. Она юркнула под стол, спрятавшись у меня в ногах и пытаясь заглушить хихикание кулачком, прижатым ко рту.
Появление такого непосредственного лазутчика на моей территории не могло не вызвать улыбку.
— Саш, ты почему папу не слушаешь? — спросила я миролюбиво, услышав за дверью громогласный голос мужа.
Ответить Сашка не успела, дверь распахнулась и последний зашёл внутрь.
— Где?
— Кто? — поинтересовалась я, улыбаясь во всю. — Ася, времени в обрез, а она даже свою овсянку ещё не съела.
— Тайкина овсянка похожа на сопли. Пусть сама её ест! – раздался тоненький голосок из под стола.
Данила одним рывком вытащил на свет божий извивающегося чертёнка. Хм, кого-то она мне напоминает. Сашке удивительным образом удаётся вить из папы верёвки. Сейчас, глядя на Данилу с пуантами и розовой юбочкой-пачкой в одной руке и хохочущей Сашкой в другой, я не выдержала и сама рассмеялась в голос. Сегодня у Сашки выступление а Даня, видимо, переживает по этому поводу больше её самой.
— Мне всего пять минут и я готова, — поторопила я их в сторону выхода.
— Мы ждём тебя внизу, — предупреждающе отозвался Даня, прежде чем выйти, — если через пять минут не спустишься, я вынесу тебя отсюда вместе со стулом.
Да, дочь мы назвали в честь Александра Савельевича Попова. Он же и стал её крёстным. Видели бы вы, как полковник, забыв про радикулит, нарезает на четвереньках круги, изображая лошадку, а Сашка заливисто смеётся, выдёргивая Александру Савельевичу последние волосы.
Кстати, хоть они и стараются это скрывать, но между полковником и Немцовой в последнее время искрит. Полковник усиленно делает ей знаки внимания, а Руслана смущается, то и дело стреляя глазами в Александра Савельевича. Как дети, честное слово!
Алекс учится в Швейцарии — так хотел отец, да и он сам тоже загорелся, посетив эту закрытую школу. Все папины активы унаследовал он, мне же полагалось только то, в чём были заинтересованы Бестужевы. Перед балом отец переписал на меня в качестве приданного тот самый благотворительный фонд и пакет акций к нескольким предприятиям. Когда меня схватили, Даня отступил от выполнения задуманного, сосредоточившись на особняке Бестужевых. Поэтому, теперь неплохо справляется с ведением папиных дел (время, проведённое рядом с отцом не прошло даром). Дом на Рублёвке продали а вырученные деньги успешно вложили…
— Эй, красивая, мы уже все одеты и ждём только тебя, — хрюкнул заглянувший внутрь Лёха.
— Лёха, хочешь по морде получить? — послышался Данин голос, прежде чем дверь снова захлопнулась.
«Нужно не забыть купить замок», — подумала я, когда она практически сразу отворилась вновь.
— Ась, ты не знаешь, где мой мобильник? — спросил Серёжа, Данин сын от первого брака. Серёжа учится в немецком Нюрнберге, но каникулы они с Алексом проводят у нас.
— Не знаю! — рыкнула я, треснув мышкой по столу.
Серёжа тут же скрылся, уступив место Алексу.
— Эй, систер. Долго нам ещё ждать? Подняли в несусветную рань, теперь сиди и жди вас!
«Сумасшедший дом!» — резюмировала я,
«Нужно было быть поосторожнее со своими детскими желаниями» — отозвался мой внутренний скептик. Правда теперь он просит называть себя Музом и с нарочитой важностью направляет мою длань по кнопкам клавиатуры. Именно он не даёт мне пустится в «розовые сопли» — как он их называет.
Да, вы всё правильно поняли. Журналиста из меня не вышло. Может, перегорела. А может пришло понимание, что это стезя не для меня вовсе. И как же всё-таки хорошо, что я не стала известной, как мечтала в детстве. Быть у всех на виду совсем не так здорово, как кажется. Но всё же не получилось полностью избавится от чувства, что мне есть что рассказать. Поэтому, посовещавшись с Музом, мы решили написать роман.
А ещё я перестала бояться смерти. Я смирилась с ней, как с чём-то естественным и необратимым. Ведь она уже столько раз прошла рядом и забрала многих дорогих мне людей. С Тохой я оборвала всякую связь. Я не злюсь на него, обиды тоже нет, просто не могу его больше видеть. Оказывается, на заре перестройки его отец был успешным коммерсантом, но как говорит Даня, всё потерял из-за моего отца. Мой папа того просто раздавил, из-за чего Тохины родители спившись, опустились на самое дно. И надо же такому случиться, судьба сама свела Тоху с дочерью того, кто во всём этом был повинен. Бедный Тоха! Изо дня в день лелеять жажду мести, наблюдая за тем, как я пользуюсь теми благами, что мог иметь и он сам. Нет, он меня не любил. Лишь мастерски притворялся.
При первой же возможности он сдал меня как Бестужевым, так и папиному конкуренту Рамзаю. Последнего, кстати, нашли мёртвым в своём доме. Нинэль тоже трагически погибла при нападении на полицейский участок. Даню тоже сдал Тоха, и я до сих пор не могу понять, как он мог разглядеть в Даниле того киллера из 90-х.
В конце концов Дане так ничего и смогли доказать, кроме смерти Бестужева-старшего, которую в конечном итоге свели на самооборону. Полагаю, и здесь не обошлось без влияния полковника Попова.
Я раз за разом задаю себе один и тот же вопрос: достоин ли убийца прощения? Не моего, моё прощение он получил уже давно. От Даниной руки погибло много людей. Но многие, благодаря ему и его армейским товарищам спаслись, в том числе и наша Тая. А ещё я уверена, что шанс на новую жизнь он теперь ни за что не упустит, потому что прекрасно знает его истинную цену.
Сейчас он не теряет надежды уговорить меня на второго ребёнка. И знаете что? Глядя на то, как они с сыном мастерили будку для щенка, я решила согласиться. Правда, говорить ему об этом пока не спешу.
Ну что ж, осталось только разобраться с моей настоящей матерью. На самом деле никто не знает где она, а я ещё для себя не решила, хочу ли я её вообще искать. Всё что удалось узнать — это была глупенькая провинциалка, приехавшая покорять столицу и нужно было такому случиться — приглянусь моему папе. Почему от меня скрывали эту историю и как так получилось, что после моего рождения она пропала, рассказать уже некому, кроме неё самой. Вскоре папа женился на Нинель. Вот, собственно, и всё.
Лично для себя из всего этого я вынесла одно: самое большое богатство — это наши близкие. Не забудьте сказать им, что любите их такими какие они есть. Ведь потом может быть уже поздно.
В дверь снова раздался нетерпеливый стук.
«Да иди уже ради Бога, — отмахнулся Муз, — Я уж и сам тут как-нибудь»
— Ага, я именно такая дура. Кто тебе, законченному скептику, доверит эпилог? — отозвалась я, — Нет уж, по-моему будет! И пожалуй, на сегодня хватит».
Сказав это, я поставила жирную точку как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Даня. Подняв меня в воздух вместе со стулом, он направился вниз. При виде хохочущей меня, все собравшиеся, включая Немцову и Александра Савельича, принялись наперебой галдеть, обвиняя, что из-за меня пропустят Сашкино выступление.