Голоса прошлого (СИ)
– На нашу базу, – объяснила я. – Куда же ещё...
– Ваша база готова принять такое количество человек? – язвительно поинтересовался Хмельнёв.
– Другие варианты есть? – осведомилась я. – Вы готовы походя угробить такое количество человек?
– Он тебя сознательно провоцирует, Ламберт, – прозвучал в сознании телепатический шепоток Ванессы. – Человек в раздражении или гневе сам не замечает, насколько уязвимым для телепатической атаки становится его сознание. Не подставляйся. Настаивай на своём невозмутимо и выдержанно.
– Угробить? Не так– то просто нас угробить, как вы изящно выражаетесь, комадар. Не верит или делает вид? Как понять? Он – информатор врага или просто мне не верит? За девять лет отчаяния можно довести себя до какой угодно паранойи.
– Вы полагаете, враг не знает, что мы, служащие ВКС Земной Федерации, наведались к вам в гости? Я вас огорчу: знает. Вы же – Координатор, господин Хмельнёв. Вот и координируйте миссию спасения!
– Мы продержались здесь девять лет без какой бы то ни было помощи, – быстро и зло сказал Хмельнёв. – Нас просто так не взять. Мы...
– Вы продержались здесь девять лет только потому, что вам позволили продержаться. Сейчас вы утратили для врага всякую ценность. Поверьте мне, счёт идёт на часы, если не на минуты!
– Па, – сказала Алеська. – Мы здесь в ловушке...
Вовремя сказала. Умничка.
– Девушки правы, Борис, – поддержала нас доктор Широкина. – Эвакуация – наш единственный шанс. Зачем мы боролись столько лет? Чтобы коллективно погибнуть?
Хмельнёв испепелил её взглядом. От ругани сдержался. Коротко бросил:
– Убедили. Подробнее, если можно, комадар Ламберт. Как именно планируете исход? По пещерам, единым порывом, с боем к вашей базе?
Нет, этот человек никогда не перестанет меня подкусывать! Характер такой. Плюс возраст: считает меня соплячкой и – тут же вспомнился капитан Огнев, – вообще бабой...
– Откроем напрямую гиперструну портала, – объяснила я. – Это потребует немалых мощностей, но энергетические затраты согласованы. Переход будет мгновенным. Необходимо организовать как сам уход, так и его прикрытие...
***
Найдёнкин грот.
Самая большая пещера комплекса. Гидропонные сады, выпестованные гением искалеченной девочки– Оль– Лейран. Её любили, это чувствовалось. Да, эмпат– вирус, помним о нём, но... неприятного типа никакой эмпат– императив любить не заставит. Подчиняться – да. Но не любить.
Найдёнкин грот ко всему прочему использовался и как один из командных центров; были здесь укромные уголки, отгороженные нарочно устроенными перемычками из многуровневых, пирамидальной формы, грядок и вьющихся растений. На вьюнах, кстати, созревали тяжёлые гроздья зеленоватых плодов. Софрау объяснила, что их можно уже есть, прямо с куста. Алеська потянулась было к ним, видно, хорошо знала, что это такое и насколько оно вкусно. Я нехорошо посмотрела на неё: не вздумай. Она подчинилась с большой неохотой. Чтоб её, соплячку... Никакой бдительности!
Софрау показала мне клинок. Длинный и узкий нож– тоугем, с та– гормом клана Иларийонов, хорошо памятным мне ещё с юности. Довелось 'гостить', на базе Объединённого флота... грустная история и в другой раз о ней, но там– то, в локальном пространстве Кратас, я на Иларийонов насмотрелась; такие же сволочи, как и Шокквальми.
– 'Откуда это у тебя, Софрау?'
– 'Отдали', – совершенно счастливая мордочка.
Могу понять. Может быть, этот нож принадлежал её родителям. Или просто – Родным. Тем, кто погиб в плену, здесь, на Вране.
– 'Кто отдал, Софрау?'
Нечто невразумительное. Девчонка выдвинула лезвие – пещерный свет заиграл на стали сиренево– оранжевыми бликами. Коснулась клинка губами, спрятала обратно в ножны. Прижала к себе, как дорогую игрушку. Потом прицепила на пояс...
– Как бы эта игрушка тебе под лопатку не вошла, Ламберт, – угрюмо высказалась в глубине моего сознания Ванесса.
Меня терзали схожие опасения. На кой ляд девчонке отдали этот нож только сейчас?! Кто отдал?
– Не накаркайте, пожалуйста, госпожа капитан...
С огромным трудом добилась внятности от девочки.
– 'Она отдала', – и показала на Ларису Михайловну, о чём– то разговаривающую с Антоном Рядовым.
– 'Она?'
– 'Она!'– радостно кивнула Софрау.
– 'И что сказала?'
– 'Сказала: владей и береги... Она хорошая, добрая... Я люблю её'.
'Люблю', – это не совсем верный перевод. Любить в понимании ольров можно только Родных. Или Своих. К Чужим относится совсем другое понятие, которое довольно трудно перевести одним словом. Испытываю приязнь, симпатизирую, мне нравится, я довольна... С непременным оттенком снисходительности: я дозволяю приблизиться...
Любой оллирейнский ребёнок чётко осознаёт, кто он такой и каково его место в мире. Они начинают жизнь не с чистого листа, не надо этого забывать.
Доктор Широкина – натуральнорождённая. Человек с телепатической паранормой подчинит её сознание себе с лёгкостью, так, что она ничего не заподозрит, ничего не заметит. Инфосферы у Враны нет. Наказания за нарушение прав нетелепатов не будет.
Вернула клинок девчонке, надо же.
Именно сейчас.
Что– то закручивалось вокруг нехорошей спиралью. Мне не нравился... запах. Запах, витающий в атмосфере Найдёнкиного грота, толчками гнал по жилам адреналин. Я ждала беды.
Алеська ещё делась куда– то из поля зрения... И Рядова не видно.
Я прикрыла глаза, вслушиваясь в пространство посредством своей паранормы. Диагностика на расстоянии, так это называлось в медицине. Армейские телепаты говорили 'раппорт с напарником'. Телепатам нужен визуальный контакт для подобного, то есть, взгляд в сторону интересующего объекта. Я могла обойтись и без.
Алеська. Она есть. Прямая угроза жизни – отсутствует.
Борис Хмельнёв. Он есть. Прямая угроза жизни – отсутствует.
Антон Рядов. Он... пока ещё... есть....
Меня подбросило. Антон умирал! В одном из этих чёртовых зелёных уединённых зон.
Я рванулась, не разбирая дороги. Влетела внутрь, во влажный полумрак, и едва не споткнулась о тело своего подчинённого.
Убить десантника не так– то просто. Но Антон доверял тому, кто нанёс роковой удар! Доверял настолько, что подпустил слишком близко. Проникающее ранение в область сердца... прогноз неблагоприятный... безнадёжный случай... паранормальной коррекции не подлежит.
Безнадёжный случай!
Я вцепилась обеими руками в его плечи.
– Антон, кто?! Кто?
Пакет эмоциональных образом, ну не был Рядов телепатом, не был, не умел... сплошной сумбур, несмотря на попытки самоконтроля... и вскрик– предупреждение – берегись!
Алая звезда маяка, и пространство вокруг неё мнётся, течёт, меняет форму, выпуская давний ужас детских кошмаров. Вражеские солдаты в полной броне, один, второй...
Кто– то впустил их сюда! Кто– то активировал маяк для струны гиперпрокола! У кого– то был маяк! И этому кому– то доверял Антон Рядов!
Выхлест психокинетический силы погасил 'звезду' маяка, наводчика смачно вшлёпнуло в стену... тихий вскрик боли, знакомый голос, – чей голос, чей? Не разобрать. А эти двое, неторопливо, уверенно, страшно – ко мне. Наверняка они довольно ухмылялись в своих шлемах, я не видела. Полная броня, говорю же.
А у меня безэнергетический костюм, холодное оружие... паранорма...
Очень смешно против оллирейнской брони– саодваройка. Это Шокквальми, они учли ошибки Соппата, достать их я не могу никак, не получается! С другими прошло бы, с этими – не получается!
Они даже не стреляли. Зачем? Несколько шагов и – совершенно спокойно свернут в колечко и унесут с собой. Очнётся наводчик и вновь откроет им портал.
Унесут с собой...
Ужас осознания: враг чётко представлял себе, что делать и как. Были названы наши имена. Хмельнёву в расчёт не взяли, она не представляла собой никакой ценности. Уничтожить пирокинетика Рядова. Захватить наблюдателя от инфосферы Ламберт.