Голоса прошлого (СИ)

    'Ты отведёшь нас к Добрым людям, Софрау?'
    'А вы не обидите их?'
    Спросила. Смотрит исподлобья, с сомнением, упрямо.
    'Нет. Мы пришли, чтобы им помочь'.
    Поток свирепых эмоций от Ванессы. Кто тебя, неумную девушку (очень яркий и очень обидный образ), за язык, – то есть, за руки!– тянет.
    Я вкратце объяснила Хмельнёвой и Рядову положение дел. Девочка отведёт нас к людям, идём за девочкой. И там, на месте, поглядим. Что за люди, что за место, как быть дальше.
    – Там наши, – убеждённо заявила Алеська. – Уверена! Наши.
    Я помнила слова Ванессы о вакцине. И о прорыве в ментальной психотехнике. И вообще.
    – Наши– то наши, – сказала я угрюмо. – Но ты осторожнее, пожалуйста, Хмельнёва. Спиной лишний раз не поворачивайся. Так... на всякий случай.
    Алеська вытянулась очень прямо. Глаза сузились, кулаки сжались.
    – Да как ты можешь предполагать...
    – Отставить эмоции, солдат, – я добавила в голос металла. – Мы ведь вместе смотрели документал, что Оллирейн делает с подпавшими под их протекторат расами. А здесь, в твоём родном мире, даже не протекторат, здесь полная хозяйственная деятельность, так сказать. На неё посмотри, – кивнула на девочку, безмятежно ждавшую наших действий. – Если они со Своими вот так поступают, то что говорить о местных. Фиолетовый полигон! Фиолетовый, Хмельнёва. Цвет опасности, смерти. Как у нас красный. Понимаешь?
    – Так точно, – ответила она, отводя взгляд. – Понимаю...
***
Без девчонки мы бы дорогу не нашли. Во всяком случае, быстро. Она шла уверенно, видно, знала здесь каждый поворот, каждое ответвление. Знала, как срезать путь, пройти быстрее. Сиренево– синий потусторонний свет, заливавший пещеры, посветлел, в него добавились оранжевые проблески. Голова девочки тускло зеркалила, бросая неяркие солнечные зайчики. Зеркало в волосах у ольров – аналог нашей седины...
    Я ощутила чьё– то недоброе присутствие за поворотом, и сразу же мне в лицо ринулось что– то чёрное. Не дротик, не плазменный пирокинетический шар, не камень и не стрела. Оно сгорело перед самым моим носом. Не оглядываясь, ощутила самодовольную улыбку Антона Рядова. Почти увидела пламя, гуляющее на его пальцах. Прикрыл... молодец... спасибо ему.
    Девчонка Софрау кинулась вперёд ,встала перед нами, раскинув руки. Алеська сориентировалась и закричала что– то по– русски.
    Недоброжелательное внимание окрасилось в тона изумления и недоверия.
    Двое парней, молодые. Одежда далеко не новая, но чистая и опрятная. Не замурзанные лохмотья, как следовало бы ожидать. Из оружия: ножи в жёлтых чехлах, пристёгнутые к поясу, длинные трубки. Трубки очень интересные. На плазмоган не похоже, нет блока питания, но то, что едва не влепилось мне в лицо, явно вылетело из такой вот трубочки. Я даже могла сказать из какой: от неё отчётливо тянуло холодом.
    В ответ на Алеськино 'Хмельнёва из Обручей' они назвали себя: Игорь Танин и Ким Вереснев.
    Алеська обернулась на меня, я кивнула. Пусть объясняет всё. Незачем скрываться. Рядов, может, ещё сошёл бы за вранийца, но не я. Не тот фенотип. Да, таймер затикал. Среди обитателей пещер есть информаторы, неприятный факт примем как данность. Кто не надо о нас узнает очень быстро.
    Перед мысленным взором легла тактическая карта. Концентрация сил с обеих сторон, примерный паритет в вооружении и численности. Схватка за наземный участок Полигона будет жаркой; нам здесь, внизу, надо будет только продержаться. В итоге я не сомневалась: мы победим. Обязательно мы. Потому что иначе незачем было ввязываться...
    'Смотри. Наблюдай. Слушай', – тихим эхом отозвался в сознании голос Ванессы.
    'Я не знаю языка!'
    'Второго обучающего цикла ты не выдержишь. Хватит с тебя жестовой речи! Мы обеспечим синхронный перевод'.
    Новость катилась по пещерам как пожар. Прибыли посланцы той самой Земной Федерации, в которую к концу девятого года Сопротивления уже мало кто верил. Сложно прятаться под землёй столько лет и ждать. Ждать всегда сложно. В боевых условиях особенно.
    Девочка жалась ко мне потерянной птичкой. Что– то пугало её. Возвращаться не хотела и убежать не могла. Я чувствовала её страх как свой собственный.
    'Не бойся'.
    'Я не боюсь'.
    Узкий коридор окончился круглой комнаткой. Пещерой язык не повернулся назвать: ровные стены, лавки в нишах, и даже – чудо!– небольшой грот с водопадиком. Природный ручеёк, сбегавший с потолка и уходивший вниз, в заботливо выложенную белым камнем чашу. Вода переливалась сиреневым и синим, бросая на стены дрожащие блики.
    Нас встречали. Высокий мужчина с удивительно знакомым лицом, и женщина в возрасте, с толстой седой косой, уложенной вокруг головы.
    Алеська споткнулась на ровном месте.
    – Папа? – выдохнула она, глазам своим не веря, а потом закричала радостно:– Папа!
    Всё забыла, бросилась на шею к дорогому человеку, о котором все девять лет скорбела, думая, что он умер. А он обнял её, бережно, словно боялся, что она сейчас растает на его глазах...
    – Папа! Ты живой... отец... ты живой! Живой!
    Готово дело. Как боевая единица Хмельнёва вышла из строя. Рассчитывать на неё сейчас нельзя...
    – Алесинька... девочка...
    Острый взгляд поверх Алеськиного плеча – в меня. Этот человек не позволил чувствам взять верх над разумом. Он оставался настороже и принимал к сведению всё, что вокруг происходило.
    Ощущение...
    В прошлой миссии на Ласточке меня как– то раз задело гравитационным вихрем. Вскользь задело, иначе, сами понимаете, не рассказывала бы сейчас об этом. Вдавило в скалу, как в масло, броня выдержала, но аккумуляторы сдохли почти сразу же после прохождения вихря.
    Полный боевой комплект весит свыше ста килограмм. Лишённый энергии, он превращается в отменную тюрьму для самонадеянной человеческой тушки. Пальцем не шевельнуть, не то, что выбраться. Развлекалась несколько часов, пока не пришли на аварийный сигнал техники и не выколупали на свет божий. Хорошо, хоть сражение мы выиграли, и техники наши пришли. Вражьи что с застрявшим в камне чужим солдатом сделали бы? То– то и оно.
    Взгляд Алеськиного отца вызвал у меня примерно такое же ощущение. Внезапный удар, каменные тиски и полная беспомощность. На редкость неприятное чувство.
    Смотри внимательно. Наблюдай.
    Мысленный голос Ванессы прозвучал не как обычно. С тревогой. Я насторожилась.
    – В чём дело?
    – Борис Викторович Хмельнёв, первый ранг, ведущий инженер– технолог Энергетического Пояса Враны. Так называлась сеть станций холодного синтеза, расположенная в приполярных областях планеты. Считался погибшим. Выжил, как видишь... Редчайший случай; пережить обрыв инфосферы будучи на первом ранге практически невозможно. Тех, кто умудрялся, по пальцам пересчитать можно за всю историю развития телепатической паранормы. И каждый раз это были выдающиеся люди. Оставившие по себе яркую и не всегда приятную память...
    – У него был Долг, – предположила я. – Хотел спасти сопланетников... Или вы думаете, что он и есть информатор врага?..
    – Думаем... Думаем, здесь хуже.
    – Куда уж хуже! Может, вы ошибаетесь? Почему вы так уверены...
    – Он тебе нравится?
    Спросила. Я посмотрела на Бориса Хмельнёва ещё раз. Снова наткнулась на его взгляд. Мурашки по коже...
    – Нет. Совсем не нравится...
    – Первое впечатление обычно самое верное. Прими к сведению. Они здесь могут звать себя как угодно гордо: Сопротивление Враны, Союз Непокорённых и так далее тому подобное. Но нам с тобой достаточно того, как называют эту территорию враги.
    – Фиолетовый полигон шестнадцать...
    – Именно. Наблюдай. С ним никакого контакта. Даже руку пожать... первый ранг тебе не шутки.
    – Но вы же со мной... Или...
    – В ментальном поединке счёт идёт на фемтосекунды, – мне показалось, или голос Ванессы звучал виновато? – Связь с тобой исчисляется микросекундами, это много. Очень много! Сама же ты не знаешь и не умеешь практически ничего, Ламберт.