Давай сыграем в любовь (СИ)
Тогда зачем приходила сегодня? Неужели изменила своим принципам?
И что-то нехорошее ворочается на дне сознания. Что-то неправильно во всем этом. Всовываю руки в карманы хирургических брюк, которые не успел снять.
— Твою мать, — со всей злостью, на которую только способен. — Амулет пропал.
Зуб крокодила с замысловатыми символами на кожаном шнурке я привез из Африки месяц назад и брал с собой на каждую операцию. И сегодня я точно положил его в карман и не вынимал. А это значит, что его забрал кто-то другой. Ольга. Больше некому.
Это же я пересказываю друзьям.
— И зачем ей амулет?
Война научила мыслить быстро и нестандартно. Сейчас ответ лежит на поверхности.
— Чтобы замести следы. Там вполне мог быть "жучок".
Только это может объяснить осведомленность о моих передвижениях и слежку, которую я не почуял. А ведь должен был! Лоханулся по полной. И Киру подставил, а должен был защищать. Во что бы то ни стало! А я идиот. Не уберег и теперь страх выворачивает наизнанку каждый нерв.
— Как фамилия твоей Ольги?
— Алексейцева.
Тоха повторяет фамилию и отключается, пообещав перезвонить через час.
Едва связь разъединяется, как оживает мой телефон. На дисплее всего девять букв, а я едва не роняю телефон. Руки дрожат и голос нещадно сипит, когда я принимаю вызов.
— Как хорошо, что я тебе дозвонилась! — голос звенит в динамике радостью. И меня коробит от этого неподдельного счастья. Может, они зря паникуют и Кира сейчас расскажет, что Дима нашелся и все в порядке? Вон как радуется чему-то.
— Прости, — прочищаю горло. — На операции был, а после вырубился и совсем про телефон забыл.
— Все…хорошо?
Она всегда спрашивает именно так. С самой моей первой операции. Но когда я рядом, ей не нужны слова. А сейчас, разделенные проводами мобильной связи, она просто не может видеть, как я совру.
— Да, все в порядке.
— Это хорошо. Да, хорошо.
И голос ее хрустит, словно лёд под ногами, трещит и лопается, выдавая ее с потрохами.
— Кира, что случилось? Где ты?
Я обманула тебя, Клим Чехов. — после тихого вздоха говорит моя Незабудка. Моя ли? И сейчас я понимаю, что ее радость была просто бравадой отчаяния. — Я не должна была выходить за тебя. И убивать тоже не должна. Мне нужен был Тиша. Нам с Мэтом нужен был. Теперь он с нами. Прощай.
— Могла бы и не звонить, — тихо, на изломе дыхания, которого почти не осталось. Рву ворот рубашки, ткань трещит в пальцах. Плевать.
— Я просто хотела, чтобы ты знал.
Слушаю ее холодный голос и не верю ни единому слову. Черта с два ты от меня удерешь, Кира Ленская! Не в этот раз.
— Тогда и ты знай. С этой минуты все, игры закончились. Куда бы ты ни пошла, я буду идти следом. Я стану твоей тенью. Ты не сможешь спать без мыслей обо мне. В каждом прохожем ты будешь искать меня. И однажды я догоню тебя и тогда ты получишь сполна.
— Ммм, я вся в предвкушении.
И гулкая тишина в висках. Все. Больше ничего. Тишина и чистый разум вместо страха и бессилия.
…Я сижу на планерке, вполуха слушая указания главного, когда в кармане вибрирует телефон. Входящее сообщение. Открываю и едва не роняю трубку: на дисплее фото стройных ножек в белых носочках, а ниже приписка: «Мои ножки соскучились по твоим чувственным пальцам». И в штанах тут же становится тесно. Вот же чертовка! Знает же, как я без нее тут с ума схожу. Да у меня за этот месяц спермотоксикоз зашкаливает. Дожился — дрочу в душе, как подросток.
«Ты почему не на репетиции?»
«Хореограф дал выходной», — тут же прилетает в ответ. И следом новое фото: тугая попка в белом кружеве трусиков.
— Твою мать, — слетает с языка.
— Доктор Чехов, — прокашливается главный. — Мы вам тут не мешаем, часом?
— Извините, — бурчу, матеря себя и свое взбунтовавшееся либидо. — Жена пишет.
— Жена — это прекрасно, — улыбается главный. — Слышал, она у тебя балерина.
— Есть такое, — тоже улыбаюсь, оглаживая пальцем потухший дисплей. — На гастролях вот. Скучает.
— Эх, дело молодое, — откидывается в кресле. — Ладно, идите работать.
Я вылетаю из кабинета самый первый, запираюсь в первом попавшемся туалете.
Спиной прислоняюсь к стене, выдыхаю. Ладно, Незабудка, сама напросилась. Стягиваю хирургические брюки вместе с трусами, высвобождая свой налитый член. Делаю снимок и отправляю своей хулиганке.
«И как мне теперь работать?»
«Бедный, бедный, Бес, — отвечает под снимком, где на ее шикарной попе нет даже трусиков. — Как насчет…с мыслью обо мне, любимый?»
Одной рукой набираю ответное сообщение, а другой провожу по стояку, представляя вместо собственного кулака упругие полушария попки.
«Ох, Незабудка, напросишься. Отшлепаю»
«А секс после этого будет?»
«Незабудка! — и злой смайлик. — С огнем играешь»
«Хочу быть отшлепанной»
«Оттрахаю так, что сидеть не сможешь, моя бесстыдница»
«Ммм, я вся в предвкушении»…
— Мэту не нужен я, — спокойно, заполняя кислородом лёгкие. — Ему нужны Кира и Тим. Он их получил.
— Вот так поворот, — присвистывает немного очухавшийся Кот.
— Думаю, Мэт припас туза в рукаве. Отследил маршруты Киры, пробил, к кому она ездит и если не дурак, то свел концы с концами. А он не дурак. Считает, что обвел меня вокруг пальца и явится на оглашение победителем. Только он не учел один весомый фактор, — скидываю больничные брюки и влезаю в свои джинсы.
— Тебя, — отвечает вместо меня Кот.
Улыбаюсь и качаю головой.
— Мою Незабудку.
Глава 20
Я все вспомнила. Все. Это обрушилось, как поток. Все, что было. С болью в висках и кровью из носа, которую я пыталась остановить полночи. Цветные картинки, как кадры из фильма, прошивали память, пока не сложились в одно. В мою жизнь.
Клим остался на ночное дежурство, а я сидела на полу ванной комнаты, приложив к переносице лед, и перебирала, как бусины, воспоминания. Нанизывала их на шёлковую нить, что накрепко привязала меня к мужчине, что во второй раз стал моим мужем.
…— Не догонишь, не догонишь! — смеюсь, отступая к берегу. Ступни вязнут в песке, теплые волны ласкают бедра. Берег всего в нескольких шагах за спиной, а Клим — в воде. Там, где ещё пару минут назад мы жарко целовались. Настолько жарко, что я едва не осталась без купальника. Чудом сбежала от сошедшего с ума от желания мужа и сотни любопытных глаз отдыхающих.
Он догнал меня в номере, прижал к двери, пожирая жадным взглядом. Я задрожала. Между ног забилось желание, горячее, острое, невыносимое.
— Клим… — простонала, закусив губу, потянулась к нему. Но муж сжал запястья над головой и рванул купальник. В два счета я оказалась голой перед ним. Отпустил руки и я тут же коснулась его твердой плоти.
— Руки… — прорычал, нагло рассматривая меня всю. Подняла руки над головой, сцепила пальцы в замок и чуть прогнулась. Демонстрируя ему всю себя. Распахнула бедра и тут же ощутила, как по коже потекла влага. Я хотела его так сильно, что судороги сводили низ живота и подкашивались колени. Мне казалось, не возьми он меня сейчас, я просто стеку по двери бесформенным желе.
А он не торопился, изучал меня так, словно увидел впервые в жизни.
— Ты совершенство, — прошептал, опускаясь передо мной на колени.
Я тут же попыталась свести ноги, не пуская его, не позволяя делать то, что он хотел. Оральные ласки я считала чем — то постыдным. Это…я не могла объяснить причину, но я просто не позволяла Климу ласкать меня там. При этом я обожала брать его красивый член в свой рот, играть с ним язычком, облизывая от уздечки до крупной головки. Слизывать тягучую влагу его желания и ощущать, как он взрывается в моем рту терпким наслаждением. Эти мысли только сильнее заводят. Внутри все пылает и жаждет моего ненасытного мужчину, который сильной рукой разводит ноги, одну поставив себе на плечо.