Реквием для зверя (СИ)
Воспоминания мгновенно возвращают меня в тот вечер, когда Николас сметает со своего стола всё, что только попадается под руку. Как громко шумят падающие на пол ручки, когда он усаживает меня на лакированную поверхность. И как покорно я раздвигаю перед ним ноги, с одним неистовым желанием ощутить этого мужчину глубоко внутри себя…
* * *И как бы смешно это не казалось, но стоит нам зайти в номер, как мой большой и сильный мужчина валится на огромную кровать, впадая в настоящую спячку. Он так устал и так сильно измотался, что всё, что мне остаётся просто сидеть в кресле напротив. Слушать музыку в наушниках и наблюдать за тем как красиво смотрится его обнаженное тело, утопая в белоснежных простынях.
Николас всегда спит на животе, уткнувшись лицом в подушку. На мускулистой спине отражаются солнечные блики и маленький кусочек радуги. И то, как в этот момент из-под постельного белья выделяется чёрная резинка его боксеров, кажется мне невероятно развратно и безумно соблазнительно. Красивые ямки выдны на узкой пояснице и мне так и хочется запустить руку под этот единственный кусок ткани и сжать Ника за упругую задницу!
И эти мысли настолько крепко засели мне в голову, что я и сама не замечаю, как начинаю прикусывать палец. Кажется, ещё немного и я не только съем весь лак, но и перекушу несчастный ноготь! За эти дни я настолько сильно по нему соскучилась, что вот так вот просто оказаться с ним на другом краю мира — всё равно, что излечиться от затянувшейся болезни.
Николас просыпается когда на часах уже половина седьмого. У нас нет времени на то чтобы купаться или нежиться на солнце. Сегодня вечером меня ждёт совсем другая программа, и я готова принять своё наказание со всей долей ответственности.
Я наблюдаю за тем, как он слегка подпрыгивает, заканчивая надевать брюки. Ловлю каждое движение, когда он натягивает светло-голубую футболку, обтягивая каждую свою мышцу, и поправляет взъерошенные волосы. Как вальяжно расправляет воротник, и каждый его жест кажется мне до невообразимого сексуальным!
Что не говори, но Прайд всегда относился к тому редкому виду мужчин, от которого так и веет сексом. Каким-то невероятным зноем, которому совершенно не под силу сопротивляться. И чем дольше ты около него находишься, тем сильнее это всё на тебя влияет. Ты превращаешься в несчастную кошку, которую настолько сильно опоили кошачьей мятой, что она уже не может без неё существовать…
Я подхожу к нему настолько близко, насколько могу себе это позволить. Вжимаюсь в него всем своим телом, и кажется, что Прайду приносит настоящее удовольствие, просто стоять и смотреть, как я сама падаю к нему в объятия. Как сама прошу его милости и благодати. Как хватаюсь за ворот и поднимаюсь на носочки, потому что уже не могу вытерпеть того немыслимо долгого расставания что лежит между нами заставляя сходить с ума от потребности наполнить своё тело этим проклятым мужчиной!
Кажется, ещё немного и я просто умру, если он сейчас же не схватит меня и не опрокинет на кровать! Если не снизойдёт до уровня простого смертного и, хотя бы, не поцелует так, как умеет целовать только он! Настолько горячо и жарко, чтобы у меня пальцы на ногах поджались от удовольствия!
Его дыхание щекочет кожу, и я с каким-то неистовым остервенением прикусываю его за нижнюю губу. Оттягиваю и сразу же впиваюсь в другую. Он такой вкусный и такой пьяный, что вся моя гордость летит в тартарыры когда я обвиваю его за шею и с совсем с недетским напором вторгаюсь в приоткрытый рот.
Наши языки сплетаются и жалят друг друга, наполняя тела болезненной истомой. Ник опускает руки на мои ягодицы, и прижимает к своему паху, заставляя откровенно застонать, не скрывая своего безумного возбуждения.
Я не хочу ни прелюдий, ни мучительных ласк. Сейчас мне хочется простого секса! Грубого и дикого! Чтобы тряслись поджилки, и ныло во внутренней стороне бедра!
— Нужно будет поужинать, — он всё ещё прикусывает меня за губу и неспешно её посасывает, когда из моего живота доносится глухое урчание.
— Нет, — мычу и продолжаю цепляться за него, как за единственного, кто на самом деле способен утолить мой неистовый голод.
— Хватит малышка, — всё-таки разрывает наш поцелуй и насмешливо прикасается влажными губами к кончику носа. — Вечер только начинается, и я не собираюсь спешить с самым главным своим десертом.
Из моей груди вырывается такая убийственная доза отчаяния, что я практически падаю на стоящую позади кровать. Кажется, что из меня высосали все силы, и я барахтаюсь между сном и явью, стараясь взять под контроль дрожащее тело.
— На ресепшене сказали, что здесь есть ресторан итальянской кухни, — поправляет Ник перекрученную рубашку, и я мысленно проклиная его за то дьявольское обаяние, благодаря которому он целиком и полностью захватил меня в свои липкие сети. — Так что можем заказать твоё любимое ризотто и запеченные баклажаны.
— Не хочу… — бурчу себе под нос, испытывая такое немыслимое разочарование, что готова закутаться в одеяло и не подниматься до самого утра.
— Или пойдёшь сама, или я понесу тебя на плече, — спокойно объявляет и берётся за дверки шкафа, в который я уже давно развесила всю свою одежду. — Надень вот это и ничего больше, — кладёт около меня золотое платье с открытым верхом, — а я покаместь, зарезервирую для нас столик.
Кажется, Ник всё ещё на меня злиться, ведь ничем друг объяснить его холодность я не могу. И я сразу же вспоминаю, как всё было в Париже, когда он несколько дней доводил меня до безумия своими бесконечными поцелуями и ласками без продолжения…
ДАЯНА 2
Когда мы опускаемся в ресторан, нас уже ждут на входе. Нельзя сказать, что здесь так же хорошо как в настоящем итальянском ресторане, но всё равно достаточно уютно и комфортно. Приглушенный свет, приятная музыка и огромные картины.
Прайд всё время придерживает меня за поясницу, поглаживая пальцем обнаженную кожу глубокого выреза, а я ловлю на нём любопытные взгляды со стороны женских столиков. Рядом со мной один из самых красивых мужчин мира и тот факт, что их голодные взгляды пожирают его прямо как огромный леденец, доставляет мне немыслимое удовольствие. Гордая улыбка практически не сходит с моего лица, когда я задираю подбородок и вышагиваю рядом с ним через весь зал.
Кто знает, возможно, ужин не такая уж и плохая идея?
По крайней мере, он раззадоривает мой аппетин еще сильнее прежнего…
— Я надеялась, ты простишь меня, когда узнаешь, для чего я всё это сделала, — смотрю на Прйда, когда он присаживается напротив меня.
— И почему же ты решила, что я до сих пор на тебя злюсь? — слегка прищуривается и потирает пальцем улыбающиеся губы. В его глазах играет такой похотливый блеск, что принадлежи он кому-нибудь другому, и я наверняка бы уже попыталась сбежать… — Я всего лишь хотел тебя, как следует накормить перед предстоящей ночью. Тем более что в отличие от меня, ты даже и не подумала вздремнуть.
— Не стоит пугать меня Ник, — отбиваю его предупреждение, принимая принесённое меню. — Я уже была с тобой и не думаю, что эта ночь может хоть чем-то отличаться от всех остальных, — сейчас мне как никогда хочется подлить масла в огонь его самолюбия.
И я как капризная мышка, начинаю дразнить своего огромного чёрного кота, отыгрываясь за недавний отказ.
— Сделаете заказ сразу или мне подойти чуть позже? — интересуется официант на ломаном английском.
— Сразу, — Прайд бегло осматривает меню и даже и не думает тратить время на, и без того, стандартный набор блюд. — Чёрная паста с морепродуктами и бутылка шампанского.
— Хорошо, — кивает мужчина, дублируя его заказ, и переводит взгляд на меня. — А что будет ваша дочь?
От его вопроса по поему лицу растекается насмешливая улыбка, и я инстинктивно прикрываю нижнюю часть длинной папкой, внимательно смотря на слегка напрягшегося Николаса.
— Ризотто с курицей и грибами.
— Как скажете.