Попасть не напасть (СИ)

Его не повесят, дворян не вешают, но удар табакеркой, или вилкой… шестнадцать раз… кто сказал – что это менее эффективно?
А здесь, при удаче, их род получит все и разом.
Убить цесаревича?
И что с того? Почему этого сопляка нельзя было убить? Наоборот, его надо было убить! При удаче, он подставлял Матвеевых, Горских, Алябьевых…
Не получилось.
Жаль.
Отец хотел, чтобы Виталий уехал, но… Виталий подумал – и все же отказался.
План придумал Константин.
У Виталия были способности менталиста. Небольшие, но ему хватит.
Константин и Алексей – отличные боевики. Не слишком сильные, но помочь родственнику смогут. Ему и надо-то пройти на колокольню, с которой видно всю Соборную площадь.
Это не так легко, даже практически невозможно. Но…
Зная, как расставлены караулы?
Как организована охрана?
Сложно ли проскользнуть на площадь под гримом, в одежде мещан? Все ищут магию, а наклеенная борода – кто там что будет рассматривать? Глаз поневоле "замылится". Выбрать букет пороскошнее – и вперед.
Василий отправляется на площадь, чтобы перехватить контроль над ситуацией в нужный момент.
Алексей, Константин и Виталий отправляются на колокольню. Алексей и Константин помогают родственнику пройти, ну и сами там же ожидают.
Да, на колокольне будут люди, но вряд ли много.
Как устроена собственно колокольня?
Несколько ярусов, винтовая лестница, площадка с колоколами.
На площадке с колоколами будет только звонарь.
На первом этаже наверняка будет охрана, но там и нужны все трое Шуйских. На площадках?
Вряд ли. Ни к чему…
И атаковать надо, когда все выйдут из храма. Основные усилия будут направлены на охрану государя, сначала, когда он подойдет прощаться с сыном, потом, когда пойдет в храм, потом на выходе из храма…
Тут Романов настороже. Люди наготове, но ведь все не железные…
Ничего не происходит, не происходит… охрана постепенно расслабляется, и тут – удар!
Да и сам император может доставить определенные неприятности. Его надо застать в тот момент, когда он готовится призвать огонь.
Как легко догадаться, родовая магия императоров – вода, огонь для них чужеродная стихия, его величеству придется настроиться, отрешиться от всего, сосредоточиться…
И в этот момент надо бросить бомбу.
Не слишком большую, но очень смертоносную.
Взрывчатка плюс картечь, плюс рубленный металл, который нашелся, картечи просто не хватило, в ход пошло все – гвозди, вилки, ложки… лишь бы металлическое было и это можно было нарубить на мелкие части.
Положит большую часть стоящих на площади.
Не Шуйского, конечно, у Василия будет амулет. И он, конечно, упадет, когда Виталий бросит бомбу, еще и кого-нибудь на себя опрокинет… уцелеть должен. Справится.
Хорошо бы еще металл ядом обработать, но абы какой яд не удержится, а хороший…
Негде его так быстро взять. Взрывчатку найти, все же, проще. И рисковать Василию было неохота – еще зацепит на излете? Яд, противоядие – нет, не стоит усложнять себе жизнь.
Виталий бросает бомбу – и ложится. Его не заденет.
Константина с Алексеем тоже не заденет – они внутри здания.
Остальные?
Плевать на всех. Кому повезет – тому и повезет. Женщины, дети…
Жалости у Шуйского не было ни к кому. Пусть хоть всех положит, меньше Рюриковичей – меньше претендентов на трон.
Сначала все шло хорошо.
Шуйский, в облике купца, беспрепятственно прошел на площадь, уже ближе к полудню, положил цветы, отошел в сторону…
Зазвенели колокола, тело унесли в Собор, Шуйский медленно перемещался по площади, стараясь не примелькаться…
Константин, Алексей и Виталий вступили на площадь.
Как же протестовал Константин. Но он оказался самой подходящей кандидатурой.
Невысокий, щуплый, с маленькими руками и ногами…
Платье, накладки, в том числе и на живот – и вот вам беременная дама с мужем и братом. А что у дамы вместо ребенка – бомба на животе…
Кто чем разродится, знаете ли.
Вот они уже у колокольни.
Перемещаются по площади, даме чуть поплохело, она захотела уйти в тень…
Замок?
Пользоваться магией сейчас нельзя, охранка тут же засечет всплеск, но зачем? Если есть отмычки?
Константин и Василий заслоняют на минуту Алексея, тот колдует над замком – пара секунд и дверь приоткрывается. Достаточно, чтобы впустить троих человек.
Бомба у них с собой.
Первым в щель проходит Константин. Если там есть охрана, то увидеть беременную женщину они уж точно не ожидают. А Виталию этого хватает для легонького ментального удара.
Ошеломить – и вперед. Убить, пока охрана не опомнилась. Они и не успели ничего сделать. Тоже расслабились.
Константин отдает Виталию бомбу, и тот бежит вверх, по ступенькам. А двое Шуйских остаются внизу, чтобы третьему не вздумали помешать.
Но пока все тихо…
Никто ничего и не заметил…
* * *
Виталий стоит на колокольне.
Минуты тянутся, как карамель с ложки, липкими, сладкими нитями, застывают на ветру…
Гадость эта ваша карамель!
Надо дождаться, просто дождаться…
Внизу пока все тихо.
Звонарь лежит в углу, мертвый. Он даже не успел ничего сказать – Виталий молча и быстро ударил его кинжалом.
Хорошо, что пока идет служба – звонить не надо. А потом…
Пару минут он может поизображать звонаря, ничего страшного. Открываются двери собора, выплескивая черную волну народа.
Сверху они так похожи на муравьев… вот гроб, плывет к центру площади.
Император – блеск золотого ободка на темных волосах.
Его семья рядом.
Женщины, дети… какая разница?
Всех накроет.
Виталий размахивается… и чей-то взгляд входит в него, как кинжал под ребра.
На миг, всего на долю секунды они с княжной встретились взглядами.
Она – на ступеньках собора. Он на колокольне.
Но…
Она все поняла.
А смерть уже летит вниз…
Виталий отшатнулся – и упал за ограждение. Ему вовсе не хотелось оказаться под ударом.
Полыхнуло так, что на миг его ослепило.
Грохнуло.
А когда он рискнул выглянуть с колокольни…
– Живьем брать! Живьем!!! – загремел голос императора.
На площади не было ни одного убитого.
Хотя – нет.
На камнях мостовой, в луже крови, лежало единственное черное пятно. Княжна Горская…
Но что с ней – Виталий понять не успел. Его прочно захватили воздушные силки.
– Держу, государь!
Виталий дернулся назад, вперед…
Нет. Не выйдет.
Снизу донесся шум схватки. Что ж, пара минут у него еще есть. Они рискнули, все поставили на карту – и проиграли.
А значит…
Горе побежденным. Но живым его не возьмут.
Силки фиксируют только тело. Голову он наклонить мог, осталось дотянуться зубами до воротника.
Хорошая вещь – цианид. Главное – быстрая…
Привкус миндаля Виталий еще успел почуять. А потом куда-то делся воздух…
* * *
Иван XIV чувствовал себя отвратительно.
Не каждый день приходится хоронить родного сына. А еще гаже то, что все приходится делать напоказ.
Ему бы остаться одному, поплакать, вспомнить маленького Васечку, который лез на руки и лепетал забавно, жену утешить, с дочерями поговорить…
Нельзя.
Ничего нельзя.
Император не имеет права ни на что, даже на обычные человеческие чувства. Ему надлежит быть на вершине – он там им стоит. А что ему больно…
Нет у него права на боль.
Все должно быть сделано по обычаю. Потом…потом, когда все уедут, когда он останется один… наступит ли такое время?
Иван не знал.
Но понимал, почему к старости его отец ушел в монастырь, почему ушел его дед…
Они могли прожить долго, и жили, и правили долго, но престол наследнику передавали не в миг смерти, а раньше. Сил не оставалось. Ни на что.
Монастырские стены прятали их от мира – или мир от них? Когда больше не остается сил жить напоказ, хочется убежать. Хочется, чтобы тебя никто не видел…