Попасть не напасть (СИ)

А меня спишут в расход.
Я это отлично понимала, я прошла девяностые. Ненужные свидетели на то и ненужные, что никому не нужны. Увы. И в этом времени их устраняют ничуть не хуже, чем в нашем. Не знаю, кого обвинят в моей гибели, но Романов умница, он что-нибудь придумает. Может, тех же Соболянских подставят. Как вариант. Или Алябьевых…
Когда юрты набирают слишком много силы, их укорачивают. Окорачивают. А иногда и выкорчевывают, как Шуйских, чтобы не смели скалить зубы на хозяина.
Чтобы даже мысли такой ни у кого не было.
Кому надо, те, конечно, догадаются. И о подоплеке событий, и о результатах. Но сведут ли вместе?
Не знаю.
Во всяком случае, уважать государя они будут. А что еще надо?
Pro bono publicо, не так ли?
Да, ради всеобщего блага. Можно списать в отвалы своего сына, можно уничтожить постороннюю девчонку… зато империя будет стоять, как и прежде. А человеческая жизнь по сравнению с этим… что она значит?
Что я значу?
Меньше, чем ничего.
Я потерла лицо и подошла к Благовещенскому.
– Завтра я должна быть на похоронах.
– Да. Я тоже приглашен…
– Не знаю, когда меня спишут. Скоро, наверное. Не мсти за меня, и мальчишкам лишнего не рассказывай, хорошо? Ни к чему.
– Маша…
Я положила руки мужчине на плечи. Поглядела в глаза.
– Я понимаю, так не принято. Но… пусть у нас хоть эта ночь будет? Я все равно не усну.
– Маша?
Я медленно кивнула.
А что делать, если с их джентльменством, год добиваться будешь, чтобы тебя за попу ухватили? С крестьянами и мещанами – проще, те быстро дела устраивают. А с аристократами…
Я-то не княжна, для меня все просто.
– Люби меня, пожалуйста. Хотя бы эту ночь.
Назовите мне мужчину, который отказался бы при таких обстоятельствах?
Вот и Александр не стал исключением. А о дальнейшем – умолчу. Некоторые вещи должны оставаться исключительно между двоими людьми. И никак иначе.
Интерлюдия.
Игорь Никодимович Романов вошел в кабинет к его величеству. Сегодня ему было немного не по себе, чего уж там. Но – идти надо было.
– Ваше импе…
– Государь. Садись, Игорь Никодимович.
Мужчина послушно опустился на стул.
– Что можешь сказать по убийству моего сына?
Романов посмотрел на императора.
М-да, как ни бодрись, как ни крепись, а эта ночь нелегко далась Ивану XIV. Очень нелегко.
Одрябло лицо, прорезались глубокие морщины, невесть откуда появились складки, покраснели белки глаз… вроде бы и не так много, а в сумме – был моложавый мужчина лет пятидесяти, стал почти старик. Усталый, измученный…
Это если в глаза ему не глядеть.
А если взглянешь…
Глаза у императора все те же, стальные, ледяные, непреклонные. И мириться с ударами судьбы он не намерен.
– Ваше императорское величество, мы подозреваем, что убийца – Анастасия Матвеева.
– Вот как?
Романов принял вопрос за разрешение продолжать, и продолжил.
– Тело царевича Василия находилось на балконе, где он уединился для разговора с Марией Ивановной Храмовой.
– Не она?
Романов даже головой помотал.
– Нет, государь. После разговора с госпожой Храмовой, его высочество был сильно расстроен. И к нему поднялась госпожа Матвеева.
– Поднялась?
– Из сада, государь.
– Хм…
– Предположительно, у них состоялось объяснение, в результате которого госпожа Матвеева потеряла контроль над собой.
Император едва не фыркнул.
– Ты в это веришь?
– Если было воздействие, государь…
– Оно было?
Романов вздохнул.
– Государь, Анастасия Матвеевна испытала сильное потрясение, увидев его высочество мертвым. Если и было воздействие, обнаружить его следы не представляется возможным.
Император задумался.
– Я не верю, что эта сопля могла убить моего сына.
– Да, ваше импера…
– Государь.
– Да, государь.
– Ищите, кто там был еще. Твой агент не видел, собственно, момент удара?
– Нет, государь.
– Переведи раззяву куда-нибудь на Чукотку, моржей сторожить. Болван.
– Да, государь.
Романов выдохнул и порадовался.
Лучше уж Чукотка, чем секир-башка, а император и это мог. Тем более, агент действительно проштрафился. Болван, самое важное пропустил…
Сам – или…?
Хотя тут тоже не разглядишь. После шока магические воздействия исчезают, как и не было. Так следы на песке смывает приливной волной.
– Пусти слух, что убила Матвеева. Только слух, понял?
– Да, государь.
– Матвеев уже пришел?
– Сидит под дверью, государь.
– Пусть посидит. Я еще подумаю, что с него взять за дочку, – мягкосердечием Иван XIV не страдал. В его лексиконе вообще такого слова не было. – Чья рука нанесла удар?
– Пока неизвестно, ваше императорское величество.
Величество сдвинуло брови.
– Почему?
– Мы знаем, что это Шуйские, но конкретного исполнителя я пока назвать не могу, государь.
– Надеюсь, завтра к вечеру…?
Изогнутая императорская бровь отрицательного ответа не предполагала.
– Разумеется, государь. После похорон у вас будет вся информация.
– Надеюсь. Что с юртом Шуйских?
– Все, как мы и предполагали. Всех взяли, но к сожалению, нескольким Шуйским удалось сбежать.
– Кому именно?
– Василий. Глава юрта. Двое его сыновей – законный и незаконный, и Константин Шуйский.
– Не удивлен. Всегда знал, что это скользкие гадины. Плохо, что ты не всех схватил.
– Как чуял, государь. И к нему людей направил, и на балу ждал… не явился, негодяй. Спрашиваю его людей – все говорят, что Василий несколько дней назад уехал.
Его величество побарабанил пальцами по столу.
– Говоришь, несколько дней?
– Да, государь.
– Когда привязка разорвалась?
– Верно, государь. В ту же ночь и убрался неизвестно куда.
Его величество подумал пару минут.
– Очень плохо. Загнанная в угол крыса… не мне тебе объяснять.
Романов потупился. Но…
Юрты.
Если бы он арестовал Шуйского ДО предъявления обвинений и ДО смерти Василия – кто бы ему поверил?
Пару минут император молчал, и вместе с ним почтительно молчал верноподданный. Потом император соизволил вздохнуть.
– Что ж, случилось, как должно было быть. Надеюсь, когда вы найдете исполнителя…
– Считайте, что он уже мертв, государь.
Его величество медленно кивнул.
– Хорошо. Ищи Шуйского Игорь Никодимович, хорошо ищи. Не подведи меня.
– Ваша воля, государь.
Его величество обсудил еще несколько менее значительных моментов, и отпустил Романова. А сам закрыл двери и сгорбился в кресле.
Налил себе коньяка, выпил…
Плевать, магов воды все равно ни одна отрава не возьмет, через час хмеля не будет. Оно иногда и плохо.
Как же хочется напиться.
Родного сына пережить…
Никому такого не пожелаешь, никому…
А если еще вдуматься… император отлично понимал, что в смерти своего первенца виноват не меньше убийцы.
Если бы все сложилось чуточку иначе. Если бы не пришлось плести интригу. Если бы, если…
История не терпит сослагательных наклонений.
Дурное предчувствие у императора было аккурат с момента снятия приворота. Еще тогда он все понимал. Понимал, боролся с собой, и отцовские чувства проигрывали государственным.
Косвенно, он послужил причиной смерти сына, но у него не было иного выхода. Василий был слаб, не смог сопротивляться привороту, не смог порвать цепи…
В том-то и дело, он был хорошим, добрым, умным… даже замечательным, но – поручиком. Выше его ставить смысла не имело.
Управлять Вася просто не был способен.
Оно и не беда, если натаскать остальных братьев, но… или беда?
Приворот стал последней каплей. Вот так, женится мальчишка, начнет по указке любимой жены страну курочить… думаете, нереально?
Вполне обычный сюжет. И такое бывало, и не такое бывало…
Этого Иван допустить не мог.