Дважды (СИ)

Замерев на месте, я вслушивалась в гневную тираду женщины. Всегда чувствовала, что она недолюбливает Марида и не одобряет моей с ним дружбы. Но сейчас сама думала о том же — именно в такие критические моменты все становится очевидным! В краткий миг, когда действуют рефлексы и инстинктивные порывы, когда нет возможности обдумать и изобразить «нужную» линию поведения, можно увидеть реальное отношение. В моем случае — цену всем его чувствам! Степень моей значимости для мужчины. И его надежности.
«Ну Марид! Вот же болтун!» — я мысленно поклялась себе, что перестану хоть в чем-то поощрять его. Даже в банальной дружбе.
Отвлекая от мыслей, рядом заговорили мои спутники.
— Мы вернемся к этому эпизоду позже, — капитан уже снял шлем и тяжелым взглядом в упор смотрел на Марида.
Обернувшись к ним, заметила во взгляде главного на звездолете эрха суровое обещание. Сейчас впервые рядом с ним я не ощутила страха, словно гнев на беспутного механика сплотил нас.
Марид в ответ на этот взгляд неожиданно весело провозгласил:
— А мне не страшно! Самое значимое для меня состоялось. Я теперь знаю, что Лиера любит меня и готова связать наши судьбы!
Я даже поперхнулась от шока. На губах замер недоуменный вопрос — что?!
— Это правда? — капитан перевел взгляд на меня.
Нет! Но… странности моего состояния проявились вновь. Роковым для меня образом!
— Именно так!
Это сказала не я! Но… это были мои губы. И мой голос.
Вопреки собственным чувствам и мыслям, я неожиданно даже для себя подтвердила слова Марида. И в шоке замерла.
— Вы намерены стать супругой и постоянной кормилицей Марида Ота?
Кажется, капитан разгневался. Я подумала так, заметив проступившие желваки и слегка приподнявшуюся в угрожающем оскале верхнюю губу.
Отвечать я страшилась. Боялась открыть рот и ляпнуть что-то непоправимое. Попыталась отрицательно качнуть головой, но… вместо этого кивнула утвердительно!
— О Лиера! — механик тут же сжал меня в объятиях, закрыв собой обзор на лицо капитана. — Я знал! Я верил, что мои чувства растопят твое ледяное сердце.
Мир с неумолимой стремительностью сходил с ума! А я не понимала, что делать.
Паника.
Судорожно пытаясь хоть что-то изменить, нервно вздрогнула. Все попытки заорать в ответ так и остались попытками. У меня даже укусить со злости Марида не получалось! А хотелось невыносимо.
— Лиера, нам не стоит тянуть!
О ужас! Самый невероятный сценарий развития событий становился реальностью! Кровь стыла в жилах от страха, но… рот вопреки моим титаническим усилиям удержать его в закрытом положении приоткрылся и…
— Я тоже в этом уверена! — словно малолетняя восторженная глупышка выдала я в ответ.
— Значит, ты согласна?! Согласна на семейный союз, что свяжет нас двоих до конца жизни? — весь вид эрха говорил о том, что он не верит собственным ушам. Я тоже не верила, однако факт оставался фактом — я вновь согласно кивнула.
— Да, Марид, я согласна.
Причем взгляд невольно метнулся к скрытой где-то позади механика фигуре капитана. И странные чувства промелькнули в груди: не надежда на спасение, нет, а… злость!
«Капитан откажется подтвердить эту глупость», — в это же время где-то в глубине сознания убеждала я себя.
— Вы слышали? — словно подумав о том же, Марид обернулся.
Мне наконец-то стала видна напряженная фигура капитана.
Он побледнел. Он был поражен. Он был… разгневан!
— Полагаю… — начав отвечать, он тут же оборвал себя, словно сдерживая эмоциональный порыв.
Глаза капитана сощурились, взгляд приобрел ледяную холодность. Я чувствовала его жалящие уколы. Больше того — я все надежды возлагала как раз на его суровую натуру и непримиримость: за недолгое время знакомства поняла, что мой первый кормящийся обладает не самым простым и сговорчивым характером. Но зато отличается твердостью убеждений.
— Полагаю, ваше поведение можно списать на эмоциональное состояние после пережитой опасности и эйфорию от спасения, — говорил он нам обоим, но смотрел только на меня. — Поэтому не будем спешить. Должно пройти время — и чем больше, тем лучше — чтобы вы могли принять осознанное решение относительно необходимости таких важных шагов.
Пока я радовалась, ощущая подступающую волну облегчения (капитан оправдал мои надежды, а уж я ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо еще в будущем не собиралась подтверждать эти нелепые заявления), я проморгала очередное «самодурство» моего языка.
— Капитан, ваша… осторожность продиктована личными мотивами? В чем причина такого протеста? Это зависть к более успешному сопернику? Не мешайте чужому счастью!
Если бы я могла — я бы зажала рот руками! Но руки тоже отказывались слушаться хозяйку.
Марид шокированно оглянулся на меня, капитан же…
«О нет!» — жутко было видеть такое бешенство в его взгляде. А спустя секунды — презрение, разочарование…
— Так, так… — решительным движением руки отодвинув с пути Марида, этот всегда суровый эрх шагнул вплотную ко мне. Его взгляд был способен испепелить, а лицо заострилось от ярости. Но я не боялась! Находясь в отчаянном положении, когда сознание словно попало в плен неведомой воли, я цеплялась за малейший шанс. За любую возможность отсрочить ужасные события. Но увы! — Как я понимаю, вы любите играть? С чувствами, нервами и желаниями других? Что ж… Не рассчитывайте поживиться за мой счет! Я не готов подпитывать ваше эгоистичное самодовольство собственными страданиями. Увольте. Раз вы так глупы, что не способны осознать очевидное — вы заслуживаете свою судьбу!
Подписав мне этими словами смертный приговор, капитан отвернулся и направился к лифту.
— Я готов в рамках своих обязанностей подтвердить изменение вашего семейного статуса, если вы по-прежнему желаете этого. Приходите в официальном порядке, — бросил он, не оглядываясь, и покинул коридор.
— О Лиера!!! — Марид, все время нашего яростного спора с капитаном простоявший рядом в легком ступоре, в тот же миг подскочил ко мне и подхватил на руки. — Это чудо какое-то! Я и подумать не мог… Вот так внезапно и… так решительно. Сам сболтнул не подумав, хотел… Ну, неважно. Когда ты капитану такое заявила… Я испугался! Подумал… Впрочем, это глупо. Главное — он согласился. И ты согласилась! Поспешим! Сегодня день, что изменит мою судьбу!!!
«И мою», — в полном отчаянии, так и не сумев побороть необъяснимое противодействие, сковавшее тело, обреченно подумала я.
Сейчас, когда оглядываюсь назад, все случившееся тогда воспринимается как сон. Жуткий и безумный. И все время я надеялась, что вот-вот проснусь.
Далеко не сразу я осознала причины случившегося, даже Марида подозревая в умышленном влиянии на меня. Дошла до мыслей о том, что он подмешал мне в пищу какой-то наркотик, заставивший меня вести себя неадекватно. Лишь спустя некоторое время, обдумав и проанализировав ситуацию, я поняла — кровь генвра!
Не знаю почему, но моя, скрытая глубоко внутри, чуждая природа решила проявить себя именно в этот момент жизни, подтолкнув на фатальный, ошибочный путь. Я чувствовала это еще тогда, а сейчас, спустя год, мои опасения полностью подтвердились.
Устало вздохнув, бросила в зеркало грустный взгляд и поплелась в зону питания. Ведомственная квартира, что полагалась Мариду на период работы в корпорации, была совсем маленькой. Всего несколько шагов и я достигла цели. Аппетита привычно не было, но, пересилив себя, решила что-нибудь съесть. Хотя бы раз в день я заставляла себя употреблять пищу.
Одиночество и бездействие сводили с ума. Я никого здесь не знала, никакого полезного дела у меня не было, а работать я не могла.
«Хоть бы ребенок был», — вновь посетила меня тоскливая мысль.
Впрочем, с постоянным отсутствием дома супруга это было сложно осуществимой задачей. Марид же…
В глубине души я никогда его не идеализировала. Всегда инстинктивно знала, чего он стоит.
«Он слабый».
Слаб в проявлении собственной воли, слаб в умении противостоять своим желаниям и порокам. Возможно, первоначально я и пробудила в нем интерес, основанный на недоступности. Но, стоило ощущению новизны померкнуть, как он стал прежним. Живущим напоказ эгоистом.