Небесный шкипер (СИ)
— А кто сказал, что они вообще куда-то улетели? Ты сам лично это видел? — спросил собеседник старосты, вырвав того из тягостных раздумий.
— Нет, не видел… но куда им ещё деваться-то? — вынужден был признать тот.
— Куда угодно, Бьорн! Могли пешком уйти, а могли и на авто укатить. Мало ли вариантов? Да ты же сам описывал эту их маскировочную ткань. Кто сказал, что у них одна такая была? Накрыли второй «простынкой» стоящую рядом машину, чтоб в глаза не бросалась, а как вы из виду скрылись, расчехлили авто и поехали. С ветерком.
— Герберт, ты сдурел? — осведомился Трёхпалый, взяв, наконец, себя в руки. — Напомню для тех, кто всё проспал: мы на острове размером с крону. Отсюда незамеченным можно уйти только ночью и лишь двумя путями: на лодке или на дирижабле. Других вариантов нет. Солнце в зените, все мало-мальски удобные выходы к воде контролируют мои люди так, что там и мышь не проскочит. А, теперь, вопрос для чересчур умных: где эти уроды?
— Мимо меня не пролетали, — упрямо отрезал названный Гербертом, и умолк.
— Ладно, пусть так, — спустя несколько секунд, Бьорн всё же пришел к решению. — До вечера я отправлю часть людей прочесать остров. Найдут они кого или нет — вопрос десятый, мы же будем исходить из того, что они всё ещё прячутся где-то здесь. Прячутся и наблюдают. А потому, дорогой друг, готовься доигрывать спектакль до конца… по второму варианту.
— Уверен?
— Как говорят русские, лучше перебдеть, чем… к тому же, основную часть задуманного мы уже исполнили, можно и свернуть лавочку, — отозвался Трёхпалый. — Всё, Герберт, решено. Работаем по второму варианту. Начало в полночь. Отбой.
— Как скажешь, командир. Отбой.
* * *Полюбовавшись, как неизвестный дирижабль, оказавшийся весьма солидным по размерам и неприлично мощно вооружённым каботажником, добрых два часа метавшийся над долинкой и её окрестностями, уходит прочь, я облегчённо вздохнул.
— Он перестал засорять эфир, — неожиданно радостно воскликнула Алёна, до сих пор сидевшая на ключе радиотелеграфа. Её можно понять, за прошедшее время она наверняка устала слушать стрёкот аппарата и сматывать выползающую из него длиннющую ленту, заполненную полнейшей абракадаброй, выдаваемой в эфир радиотелеграфом нашего «гостя». — О, а теперь пошла передача открытым ключом… только я ничего не могу разобрать. Сплошные цифры и двузначные числа. Шифр какой-то, что ли?
— Скорее всего, — я медленно кивнул и… прищёлкнул пальцами. — Солнце, следи за передачей. Если поймаешь ответ, будет вообще замечательно. Но самое главное, не отключай печать после окончания этого… диалога. Пусть аппарат остаётся на приёме.
— Э-э, а это зачем? — неподдельно удивилась Алёна.
— Хочу узнать, будет ли этот летун продолжать мусорить в эфире, или прекратит хулиганить, — улыбнулся я в ответ.
— Ерунда какая, — фыркнула невеста.
— Почему же? — подал голос Вячеслав, отходя от навигацкого стола и с наслаждением потягиваясь. — Вполне неплохой способ узнать, намерен ли он продолжать поиск, или решил бросить это бесполезное занятие. Меня другое удивляет…
— Что именно? — спросила Алёна.
— Как ты умудрилась связаться с банковской конторой посредством корабельного радиотелеграфа, да ещё и при «забитом» эфире? — протянул Слав. — Вроде, они используют ту же систему, что и портовые башни для загоризонтной связи, разве нет?
— А кто сказал, что на «Мурене» установлен обычный корабельный телеграф? — гордо фыркнула та. Я только головой покачал, но останавливать её болтовню не стал. Невелик секрет. — Чтоб ты знал, братик, с этим агрегатом я свободно могу добить отсюда хоть до Новгорода, и никакие летающие радиолюбители со старым хламом, мне не помеха. Другой диапазон частот, пусть хоть десяток аппаратов одновременно работает — наш радиотелеграф им не перекрыть!
— На «Мурене» установлена морская военная «двойка» с дальностью уверенной связи до полутора тысяч миль, а при удаче и больше, — пояснил я, поймав непонимающий взгляд Вячеслава.
— «Двойка»? — тряхнул головой тот. — Это что?
— Кроме портов и банковских контор, «загоризонтной», то есть, тропосферной связью пользуются военные. Как армейцы, так и флотские. У последних чуть ли не каждый крейсер укомплектован подобной системой, для увеличения дистанции радиосвязи. С обычной-то, какую антенну в корабль не воткни, дальше шестидесяти миль его передатчик всё равно не добьёт, а в океанах радиорелейные вышки не водятся. Вот морячки и приспособили наземные установки загоризонтной связи для своих нужд. А чтоб не заморачиваться с двумя разными станциями, работающими в разных частотных диапазонах, разработали двухрежимную систему, со всем присущим их брату полётом фантазии, обозвав её «двойкой». Именно её я и установил на «Мурене», предварительно доработав напильником, так сказать.
— Хм, если она такая дальнобойная, чего ж её на дирижабли-то не ставят? — протянул Вячеслав.
— А зачем? — пожал я плечами. — Системы тропосферной связи — прожорливые, энергии им требуется, как бы не впятеро больше, чем обычному радиотелеграфу, а «кит» — это не морской крейсер, для которого угольный накопитель в шестьдесят тонн — не вес. Для дирижаблей же, как ты понимаешь, энергоёмкость оборудования — больной вопрос. Да и… в обычных условиях, овчинка выделки не стоит. При тех высотах, на которых летают те же каботажники, радиус прямой видимости может достигать трёхсот миль, так зачем заморачиваться с тропосферной связью, когда обычной вполне достаточно?
— А для «Мурены», значит, расход энергии не критичен? — прищурился Вячеслав.
— Слав, кто я? — со вздохом спросил я брата моей невесты.
— Эм-м… шкипер? — почесав пятернёй затылок, протянул он и начал загибать пальцы. — Мой работодатель? Жених Алёны?
— Бра-атик, — чуть ли не простонала Алёна, прикрыв глаза ладонью.
— Ар-те-фак-тор, — по слогам произнёс я. — Неужели ты думаешь, что занимаясь разработкой рунных цепей и скриптов, я удержался от того, чтобы разобраться с покупавшимися для «Мурены» системами?
— О… — Вячеслав развёл руками.
— Вот-вот. Я и не удержался. А там… посмотрел, повздыхал и взялся за переделку и оптимизацию. Результат ты видишь вокруг, и даже летаешь на нём, — покивал я и выдал объяснение, хоть и отдающее некоторой самоуверенностью и похвальбой, но… оно всё же лучше, чем правдивый рассказ о накопителях «Мурены». — Я очень хороший артефактор, Слав. И это не хвастовство, а констатация факта, который могут подтвердить новгородские «Золотые пояса» и республиканские военные артефакторы. Они бы не стали охотиться за мной, будь я нахватавшимся вершков дилетантом или даже рядовым специалистом. В общем, мне не составило труда исправить огрехи и грубости в работе заводских арт-инженеров, что привело к реальному и весьма заметному снижению энергопотребления яхтенного оборудования.
— Вот же ж, — покрутил головой Вячеслав, явно прикидывая, сколько «нестандартного» оборудования может быть установлено на «Мурене». Ну, тут я ему могу помочь.
— Всё.
— Что? — не понял Трефилов.
— Я говорю, все механизмы и агрегаты яхты прошли через мои руки, — я даже ладонями покрутил… для достоверности, ага. Вячеслав присвистнул.
— Мужчины, если вы закончили обсуждение железа… — произнесла Алёна, которой явно надоело слушать наш разговор. — Хочу заметить, что радиотелеграф нашего «гостя» прекратил работу. Полностью.
— А сам он лёг в дрейф в паре миль от берега, к югу от нас, — бросив взгляд на навигацкий стол, дополнил Вячеслав, моментально переключившийся в «рабочий» режим.
— Интере-есно, — протянул я. — А что там делают люди Бьорна?
Повернув трубу переговорника, я вызвал Фёдора, сегодня, кажется, прописавшегося в «вороньем гнезде» яхты, откуда он вёл наблюдение за посёлком, в котором скрылся караван трёхпалого вора. Ну а как его ещё назвать? Груз забрал, деньги не отдал. И кто он после этого? Кидала, натуральный. Вор-рюга!
— Машины загнали на площадку мехдвора, он с самого края посёлка находится. Ящики сняли и поставили под навес в углу двора. Да, с четверть часа назад, от деревни разошлось шесть вооружённых групп, по три человека в каждой. Ищут, наверное, кого-то, — в последней фразе младшего Трефилова явно послышалась ирония. — Больше новостей нет, шкипер. И это… можно я уже в гондолу поднимусь? А то уже тело затекло в этой будке сидеть… да ещё и в «шкуре».