Небесный шкипер (СИ)
Так, за размышлениями не заметив, как добрался до трюма, я остановился перед первым из доброго десятка ящиков, принайтованных вдоль переборок, покачался с мыска на пятку, и решительно ухватившись за пломбу, подал энергию на рунные цепочки. Ладони чуть засветились, и тонкая сталистая проволока в моих руках почти мгновенно раскалилась докрасна. Рывок. Подхватив кругляш пломбы, едва не улетевший под пайолы, я спрятал это свидетельство нарушения условий доставки в карман и рванул на себя боковую крышку ящика.
Ну-у, что сказать? Лицензий этот груз, конечно, не требует. Но и попадаться с ним любопытным досмотровым группам, пожалуй, не следует, по крайней мере, в зоне боевых действий.
Глава 6. Стёжки-дорожки
— Ну, что скажешь, Фёдор? — спросил я, с полчаса понаблюдав, как младший Трефилов, ради такого случая освобождённый от очередной вахты на техпалубе, крутится у одного из ящиков, им же и распотрошённого.
— Это, несомненно, двигатель, шкипер, — протянул матрос, вытирая ветошью руки, измазанные машинным маслом.
— А то я не понял, — фыркнул в ответ, поглядывая на знакомые обмотки рунированных трубок, плотным коконом «обнимающих» рабочую камеру движка. Но Фёдор даже ухом не повёл.
— Только странный он, — как ни в чём не бывало, продолжил «дозволенные речи» Трефилов, и я с любопытством уставился на матроса. Уж очень интересно, к каким выводам он придёт. — Для сухопутного, слишком велик. Разве что, на тяжёлый грузовоз поставить, вроде наших русских дальнобоев? Так, Фареры — не Транссиб, где там таким монстрам кататься? Мелкие дирижабли типа шлюпа? Тоже не годится. Даже нашей «рыбке» таких двигателей штук шесть нужно, иначе не летать будем, а дрейфовать по ветру. Да и вес великоват… Может, действительно, это мотор для сеялок? Или какую-нибудь стационарную машинерию крутить. А что, если использовать его вроде нашей «шотландки», может неплохо получиться.
— На, почитай, — я сунул Фёдору буклет, найденный мною в том же ящике. Трефилов покрутил в руках напечатанную на неплохой бумаге книжицу и, усевшись прямо на пол, принялся с интересом её листать. Но уже через минуту недоумённо нахмурился и, оторвавшись от чтения, уставился на распакованный нашими совместными усилиями двигатель.
— Тысяча двести лошадиных сил на двух тысячах оборотов… это ж, зачем такой монстр нужен-то, а? Шкипер? — протянул Фёдор, недоверчиво глядя на меня. Можно подумать, это я ему такую загадку подс… а, ну да. Только какой с меня спрос? Что нашёл, то и всучил… — На тот же шлюп проще обычный нагнетатель поставить, расход мировой энергии, конечно, повыше будет, зато масса куда меньше, и водяной тендер, как этому паровику, не нужен… Нет, не понимаю. Может, он, действительно, для сеялки, трактора или ещё какой сельскохозяйственной машины предназначен?
— Как ты себе представляешь трактор с двигателем массой в добрых три тонны? — я покачал головой.
— Никак. Я вообще трактор плохо себе представляю, — вздохнул Фёдор и хлопнул буклетом по ладони. — Идиотизм какой-то!
— Зашоренность, а не идиотизм, — поправил я матроса. Тот подозрительно прищурился. — Что?
— Шкипер, ты знаешь, для чего нужна эта дура, — ткнул он в меня обвиняющим перстом. Я развёл руками.
— Не знаю, а предполагаю. И ты, кстати, мог бы прийти к схожим выводам, если бы дал себе труд подумать. В описании что сказано? «…Герметичное исполнение внешнего корпуса машины… устойчивость к коррозии и воздействию морского климата…» Так куда можно поставить такой мотор, учитывая его характеристики?
— На лодку какую-нибудь? Морскую яхту? Ну, не разбираюсь я в этой ерунде мокрохвостой! — недовольно нахмурился Фёдор. Я же недовольно цокнул.
Ну да, как всякий небесник, Трефилов относится к «предкам»-мореходам с лёгкой снисходительностью. А потому, неудивительно, что при всей своей двинутости на механике и технике, Федя даже не задумался о таком применении стоящего перед нами двигателя. «Всё, что ниже горизонта — не в счёт», так, кажется, говаривал капитан Гюрятинич. А ведь он не просто небесник, а купец! Эх, сгубит здешних профи кастовость и склонность к ненужной фанаберии! Впрочем, почему «сгубит»? Уже в гроб загоняет. Вон, тех же коллег-артефакторов вспомнить! Сидят как сычи по дуплам, гордые знатоки руники, поплёвывают на «невежд-обывателей», да свою паранойю выращивают, всё боятся, что их секреты кто-то вызнает, и в таких замечательных специалистах отпадёт надобность. А то и вовсе забьются под крыло всяким «департаментам», а те и рады стараться! Любую ерунду в государственные тайны запишут, только волю дай. Оттого и науки здесь в загоне. А откуда взяться их развитию, если нет обмена информацией?! Из страха, из презрительного: «быдлу не понять», молчат как рыбы об лёд, и на тот свет уходя, с собой же все знания и забирают. А последователям да ученикам приходится тот же путь по десятому разу проходить, только потому, что померший мастер, видите ли, боялся передать им какую-нибудь мелочь микроскопическую, чтоб конкурентов не наплодить. Вот и буксует здесь прогресс со страшной силой. Тьфу, идиоты!
Кто-то скажет: «а сам-то!» И я, чёрт его подери, соглашусь! Сам оказался не лучше. С другой стороны, разболтай я свои секреты тому же Завидичу или хуже того людям контр-адмирала Несдинича, сейчас бы волосы на голове рвал от обиды и разочарования. А так… ну ничего, я ещё всколыхну это болото. Так, что здешним чертям не просто тошно станет. Их наизнанку повыворачивает! Слово даю!
— Эм-м, шкипер, ты чего это, а? Шкипер… Рихард, успокойся! — заметив, как отползает в сторонку Фёдор, я нахмурился, но, глянув на собственное кривое отражение в надраенной до зеркального блеска банке перепускного клапана, тихо выматерился и постарался усилием воли потушить скользящие по телу электрические разряды.
Чтобы успокоиться и отойти от накатившего раздражения и злости, я сделал пару глубоких вдохов, обошёл вокруг сияющего свежей краской двигателя, и, погладив его по распахнутому ребристому кожуху, повернулся к Фёдору.
— Извини, Федь… вспомнилось кое-что. Так о чём мы?
— Хм, не дай бог, чтоб обо мне так кто-то вспоминал, — поёжился Трефилов и, тряхнув головой, договорил: — о яхтах, которые фарерцы себе строить решили.
— А? Да, понял, — кивнул я в ответ. — Но тут ты не прав. Уж больно дорогая игрушка получится. Вряд ли островитяне могут позволить себе такую роскошь. Разве что, скинутся все вместе, да и тогда… я сомневаюсь, что они смогут построить хотя бы одну яхту, достойную такого двигателя. А их здесь, ни много ни мало, а ровно шесть штук.
— Но ведь купили же! И если не для установки на какие-нибудь прогулочные пароходики, то на кой оно им вообще нужно было, такие деньжищи выбрасывать?
— Яхты, может и не нужны, тем более во время той неразберихи, что сейчас твориться на их островах. А вот мощный быстроходный катер, водоизмещением в семьдесят-сто тонн, вооружённый парой лёгких орудий, очень даже пригодится. Такой двигатель легко его разгонит до тридцати пяти-сорока узлов, и что получится в результате? Идеальная машинка для стремительных набегов, особенно учитывая географию Фарер. Примчались, постреляли, что нужно — отняли, и так же мгновенно исчезли. Ищи их потом по всем бухтам и протокам.
— Значит, всё же военная контрабанда, да? — печально вздохнул Трефилов.
— Это только моё предположение, — открестился было я, но всё же вынужден был согласиться с выводом будущего командира механической части «Мурены». — Впрочем, если груз попадётся на глаза досмотровым командам вояк, иного определения его принадлежности от них можно будет не ждать. Но они и спасательный жилет кирасой объявят, и глазом не моргнут.
— Пробковый жилет — кирасой?! — рассмеялся Фёдор.
— Хреновой, конечно, — кивнул я. — Но обзовут. Лишь бы груз конфисковать, в идеале, вместе с трампом. В общем так, Федя… дуй к Алексею на мостик, пусть поднимает «Мурену» на шестой горизонт и кладёт яхту в дрейф. А оттуда к Алёне, передашь, что я велел ей заняться прокладкой курса на Тронхейм, через Висбю, Стекольну и Эстерсунд. Попробуем зайти на Фареры через северный ход.