Заберите вашего сына (СИ)
— Кстати, паркет весь грязный, у нас так плохо стали убирать? За что мы деньги платим? — бормочу между делом, услышав очередное отцовское со сдавленным смешком:
— Амир, прекрати дурачиться. Я не подобрал тебе невесту.
Ой, спасибо. Прямо от сердца отлегло, мир в краски окрасился. Подошел ближе, присаживаясь рядом с отцом, наливая в стакан воды и, с интересом дожидаясь, пока он соизволит наконец прояснить суть разговора.
— Я не говорю, что ты обязан жениться прямо сейчас, — начинает уже спокойнее, подтянув к себе бутылку, отвинчивая крышку, наливая себе в стакан и отставляя обратно. Пара капель падает на поверхность, однако ни он, ни я на это никак не реагируем. — Однако об этом стоит задуматься. Не можешь же всю жизнь бегать за юбками? Никто не настаивает, выбирай. Но серьезно, а не как ты это делаешь.
Тяжело вздыхаю, отбрасывая маску дурачества в сторону.
— Может выберешь невесту? — спрашиваю с надеждой, получая в ответ отрицательное покачивание головы.
Возможно, это был бы самой просто вариант — поступить, как часто делали у нас на родине некоторые семьи. Родители подбирали хорошую девушку, а затем жених шел свататься. Или красть, памятуя старые обычаи. Но здесь не Кавказ, наша семья давно и прочно поселилась в России. Большая часть родни жила в США — стране свободных нравов, где твоя национальность имела значение лишь для пограничников.
Только дедушка еще цеплялся за свои корни, он же подбирал отцу невесту — мою маму. И хотя она была русской, по всем меркам идеально подходила. Тихая, нежная, скромная, женственная со звонким смехом и мягкими белокурыми волосами — все, что осталось в моей памяти, не считая с десяток снимков нашей семьи в альбоме.
— Не стану никого подбирать Амир, тебе жить, а не мне. Но только делай это с умом, а не женись на первой встречной из желания мне угодить, — услышал голос папы, вырываясь из вихря воспоминаний. Моргнул, затем тяжело вздохнул, отпивая немного из стакана, промочив пересохшее горло.
— Ладно, — бурчу, после чего хитро добавляю. — При условии, что ты женишься на Виолетте в этом году!
Ой, как он засопел. Подумал, что сейчас как баран меня прирережет, пустив на шашлык. Кулаки сжал, ноздри раздул, глаза сощурил. Еще бы, Виолетта Магазинчикова — женщина-катастрофа. Полная мамина противоположность. Никакой сдержанности, полная независимость. Нас учили, что муж — глава семьи, женщина должна быть под его защитой. Они слабее, их нужно оберегать, ведь только с ними мужчина способен продолжить род и обрести уют.
Ну, да. Попробуйте обрести уют с психованной рыжей журналисткой, которая пять часов кряду в мусорном контейнере сидела, выслеживая с фотоаппаратом разыскиваемого преступника! Вот только… Сердцу не прикажешь, правда? И по сжатой челюсти отца вижу, что никогда оно его слушаться не станет, хоть мужчина должен быть тверд в своих убеждениях.
— Невыносимая просто, — буркнул папа мрачно, сжимая стакан. — Дома ее запереть, дабы дурью не страдала. И Лилька туда же. Двадцать четыре года, все по бомжатникам лазает, работая в сомнительной газетенке. Говорил же Виоле, давай хоть заграницу отправим. Нет, я сама. Все сама!
Поколение женщин «всесамамогу», будто одни Магазинчиковы такие. Хотя согласен, эти прямо особенные. Особенно младшая Магазин, она еще со школы с миром в голове не живет и вечно во что-то ввязывается. Хотя Виолетта нам регулярно рассказывает о жизни своей дочери, толком не знаю, как там дела у нее. Не виделись, сколько? Лет пять, наверное, с последней встречи выпускников.
Пожимаю плечами, усмехаясь.
— Теперь понимаешь, почему мне так сложно с невестой? — говорю, едва отец успокаивается, беря себя в руки после секундной вспышки недовольства своей женщиной. — В отличие от тебя, мне драйва не хочется. Чего поскромнее бы.
— Иногда, Амир, все не так, как кажется, — хмыкает он. Раздается стук и в приоткрытой щели появляется темноволосая голова папиной секретарши Марины. Девушка окидывает нас заинтересованным взором, будто чуя сенсацию, о которой можно будет растрепать коллегам в обед и произносит:
— Давид Джумберович, там японцы приехали со своим сакэ, — отец хлопает в ладоши, потирая руки с довольным видом, хищно оглядываясь.
— Отлично. Марина, проводи их в мой кабинет. Сейчас посмотрим, что они там за договор нам привезли, — улыбается, поднимаясь из-за стола, бросая на меня торжествующий взор. — Пойдешь?
— Пять бутылок договора, — предупреждает Марина, отчего отец чешет подбородок, на котором уже проступает темная щетина. — Васю звать?
Переглядываюсь с отцом, посмотрев на ждущую девушку и вскидываю бровь:
— А Вася уже отошел от вчерашних переговоров с французами?
— Это же Водянов, — отмахивается папа, спешно хватая со стола свой смартфон и ежедневник с ручкой. — Ему никакой алкоголь ни по чем.
Вот это тоже верно. Наш главный технолог-дегустатор — самый пьющий человек на заводе, у которого печень проспиртована, а вся жизнь существует на дне стакана. Для нас, не особо поощряющих алкоголь в таких масштабах, уж тем более на работе, Василий Григорьевич само спасение. Когда у вас винно-водочная продукция, вольно-невольно приходит пора дегустации, особенно, если выводить новый продукт на рынок. Вот тогда и нужен подобный человек. Вася может по одной пробке от шампанского назвать дату производства, а по запаху определить паленая водка в бутылке или нет.
Но что самое важное — его абсолютно не берет алкоголь. Вообще. Тут папа совершенно прав.
— Тогда, я за Васей в лабораторию позвоню, — Марина исчезает, а отец поворачивается мою в сторону, оглядывая с ног до головы. Поправляя темный пиджак, разглаживая несуществующие складки и на лице изображаю самую приветливую из своих улыбок.
— Ты по-японски хоть слово помнишь?
— Нет, но, когда нам мешали такие мелочи? — фыркаю отмахиваясь. — Сейчас примем их как положено, сами заговорят по-русски. После пятой стопки.
— Главное, чтобы их наши ребята матерным частушкам не научили, — задумчиво пожевал губу отец, спеша покинуть помещение. — А то в прошлый раз господин Марчелло в трубку рыдал, они же начисто итальянский забыли.
И кто-то еще удивляется, почему наш завод умеет такой огромный успех среди иностранных партнеров. У нас же самые лучшие вина, вся остальная продукция на высшем уровне, а прием такой, что налоговая служба больше всех любит к нам ездить с проверками. Они бы каждый месяц мотались, однако боятся спиться.
— Давай. Иди. Сейчас подойду, — махаю отцу рукой, стоит ему двинуться по длинному коридору к лифтам, а сам отвечаю на поступивший звонок. Номер высветившийся на экране греет душу, стоит мне только ответить, на том конце раздается довольный мурлыкающий женский голос:
«Амиран»
Полным именем меня зовут только три человека: отец, тетушка Джульетта, и Белла — владелица службы эскорт-услуг. Отец с тетей, когда я их довожу до точки кипения, а Изабелла, хотя подозреваю это вовсе не ее имя, просто из чувства прекрасного. Именно она сейчас страстно дышит мне в трубку, пока я двигаюсь к пожарному выходу в дальнем конце, выводящим на лестницу.
— Белла, полагаю, звонишь, чтобы меня порадовать? — хмыкаю, толкая дверь с прикрепленной на ней картой всех входов и выходов в случае чрезвычайной ситуации. Мимо проходит парочка инженеров в рабочей форме, здороваюсь на автомате, прижимая к себе телефон. В груди расцветает предвкушение сегодняшнего вечера в клубе — ведь контора Беллы предоставляет не только эскорт-услуги, но еще сопровождает каждый заказ интересной темой. Для остроты и услаждения богатых, которым скучно просто тратить деньги впустую.
«Естественно, дорогой. Тема сегодняшнего вечера «сладкое похищение», — вдохновенно шепчет она, отчего кровь закипает в жилах. Похищение, уже интереснее. Какая-то неизвестная мне красавица будет меня похищать? Необычно, остро, волнует и пробирает, оставляя простор для фантазии.
— Отлично, — выдаю, будучи уже на площадке седьмого этажа нашего административного здания, где заседает вся дирекция, в том числе и я на должности первого заместителя. Едва касаюсь ручки двери, не забываю уточнить привычно: