Заберите вашего сына (СИ)

Уже на кассе узнал, что у меня нет дома никаких приправ. И вообще вряд ли что-то есть, ужаснулся и, прошептав администратору на ушко, отправил бедного парня через весь «Вкусвилл» добывать нужные ингредиенты. Пока несчастный петлял по рядам, кассирша строила Амиру глазки, хлопая пушистыми ресницами.
— Вы так хорошо разбираетесь в мясе, а я вот говядинку нормальную выбрать не могу. Боюсь, — трещала эта сорока, держа всю очередь ради Доронова. Ему хорошо, он на ленту облокотился и в уши ей воду лил, как правильно готовить загадочный «чакапули». Мне захотелось перекреститься.
— Долго еще? — не выдержала, заметив мелькающего где-то вдали администратора в рубашке. Вся очередь встала, развесила уши и внимала словам гуру готовки. Хоть бы кто возмутился — ничего подобного. Несколько человек даже с корзинками на нашу кассу перебрались, вслушиваясь в слова Доронова.
— А мясо надо выбирать обязательно молодое, — повторял шестой раз мамочке с тремя детьми. Та кивала, записывала в телефон и влюбленными глазами смотрела в лицо Амиру. Не выдержала, пихнула его в бок, заработав в свою сторону с десяток возмущенных взглядов.
— Заинька, погоди, — пожурил и опять отвернулся!
Кажется, когда мы вышли, прошел час или все три. Но третьим шагом оказалась не долгожданная поездка домой. Ничего подобного: мы заехали в цветочный магазин и принялись выбирать букеты. К этому времени я уже едва соображала и просто кивала, беспорядочно тукая на все подряд.
— Вон те фиалки, — принялся раздавать указания Доронов, заметив мое состояние и толкнул в сторону выхода, удивив очень сильно. — Иди, твоей маме цветы выбрал, осталось немного.
— Откуда ты знаешь про фиалки? — удивилась, подозрительно покосившись на него. Амир же вздрогнул, забегал глазами и улыбнулся.
— Она же Виолетта, верно? Значит «фиалка», — подмигнул, выпихивая меня на улицу. Странный он какой-то, точно говорю. Может на наркотиках сидит?
Вздохнула полной грудью морозный, наблюдая за шагающими туда-сюда людьми. Выходной день, каждый спешил по своим делам да за покупками. Несколько семей явно направлялись в торговый центр, дабы поразвлечься, сходить в кино и игровые комнаты. Город жил полной жизнью.: в два раза больше машин, шум, гомон, крики. Непроизвольно потянулась к смартфону, забыв, что он отключился и только уже отдернула руку, как перед моими глазами оказался запакованный бумагу букет, упавший мне в руки.
— Что это? — озадачилась, приметив еще два в руках Доронова. Один — упакованная фиалка в горшочке, второй гораздо больше, но мой, наверное, самый пышный.
— Тебе, — усмехнулся Амир, подмигивая и открывая дверь с моей стороны, галантно предлагая сесть. — Давай, Лилия, поторопимся.
Это парень на меня очень странно влияет. Надорвала бумагу, заглянув внутрь и ойкнула.
— Белые лилии! — выдохнула, разглядывая лепестки больших цветов. Те самые, которые так не любят за навязчивый запах, а я его просто обожаю. Прижала к себе букет, взглянув на Амира, остановившего у двери со стороны водителя и улыбнулась впервые за весь день по-настоящему.
— Спасибо, лилии мне еще не дарили никогда.
— Люблю быть первым. Везде, — ехидно отозвался, испортив все впечатление. Впрочем, не так уж сильно.
Уже будучи во дворе у подъезда, он распаковал несколько десятков красных роз на длинном стебле, критично оглядел и повернулся в мою сторону. Заметив странный взгляд.
— Пошли?
— Ты точно уверен? — снова спрашиваю, понимая, что сейчас будет самое настоящее испытание. А ведь Доронов даже не мой парень!
— Магазинчикова. — хмыкнул, искоса поглядев в мою сторону и заглушая двигатель. — Ты себе не представляешь, на что подписалась, когда шагнула в ту кабинку.
— И знать не хочу. — буркнула, выбираясь наружу под прицелами всех наших соседок.
Ага, уже вижу их взоры. Прикованы к Амиру, оглядывают, осматривают, а потом сравнивают с рекламным баннером у нас за домом. Большинство его видели и прекрасно помнят. Чувствую, будто с кинозвездой по красной дорожке иду и из одежды на мне только старая пижама со слониками. Не успеваю сделать шага в сторону, Доронов с пакетами, фиалкой и букетом дергает на себя, обнимая за талию. Витька Самохин, мой давний поклонник, провожает нас ошарашенным взором. Вон, сигарета изо рта выпала. Машу ему рукой, тут же слыша рядом шипение:
— Прекрати!
— С чего бы? — возмущаюсь, — это мой старый знакомый, — уточнять насколько старый, и насколько знакомый не буду.
У нас с Самохиным ничего не получилось — не выдержал бабушкиных лекций, но преданно любить не перестал. Каждое день рождения и 8 марта дарит мне одну розу, хотя я не люблю их. Бабушка да, мне эти цветы никогда по душе не были. Но все равно приятно. А сейчас рыхлит ботинком грязный снег, пока его собака бегает вокруг детских качелей и сунув руки в карманы своей теплой темной крутки, зорко следит за нами.
— Лиля, — Амир меня разворачивает лицом к себе, пока стоим под навесом подъезда. Держит меня крепко за рукав, а взгляд совсем ни такой веселый, как обычно. Наоборот, довольно жесткий, точно такой же, как тогда с предводителем Зооспаса этого.
— Договоримся сразу, — изрек мрачно, касаясь пряди моих волос и внимательно смотря в глаза, точно гипнотизируя. — Никаких посторонних парней. Вообще.
Так, погодите. В какой момент я клятву верности дала, не припомню.
— Доронов, ты куда поскакал? — возмущаюсь, выдергиваю руку и доставая ключи. — Мы не женаты, не встречаемся и вообще увиделись случайно! Что за претензии…
Жму ключом, открывая домофон, вот только дверь захлопывается от его руки. Она чуть выше моей головы. Чувствую горячее дыхание, едва касающееся кожи и слышу грозный шепот.
— Боюсь тебя расстроить, Лили, но в личном и бизнесе привык держать руку на пульсе. Поэтому если выбрал женщину, то долго не размениваюсь. Так что не путай меня, зайка, с обычным увальнем, боящимся даму на свидание пригласить.
— Надо было тебя зеленым отдать, — бурчу, вновь открывая дверь, едва он отпускает ее, слыша в ответ тихий довольный смех.
В лифте к Доронову возвращается его идиотский настрой. Он вновь завел странную тему, уцепив пару безграмотных надписей на стенке лифта и с удовольствием развивает из этого диалог сам с собой, пока перевариваю услышанное. Стоит шагнуть на лестничную площадку, с тоской представляю, какую демагогию сейчас развезет бабушка. Вздыхаю, жму кнопку звонка, специально не открывая.
Слышится шум, затем крики: «Виола открой, у меня бигуди!» и «Мама, какие бигуди, это Лиля!».
— Неважно, что Лиля. Вдруг она мужика привела, а я еще не довела свой туалет до нужного эффекта! — слышу это, едва мама открывает двери, выпуская тепло квартиры в коридор и застывает, глядя на нашу пару.
— Лиля? — выдыхает ошарашенно, переводя взгляд с одного на другого. — Амир?!
Ну, да, последнее удивляет, но я ожидала более бурной реакции на Доронова. В конце концов, с его отцом у нее постоянные конфликты были. Но тут ничего подобного. Больше похоже на испуг. Мама бледнеет на глазах, ее рыжие волосы всколочены и она, кутаясь в длинный шелковый халат, пропускает нас, приходя в себя.
— Проходите, — прокашливается, тормозя меня, пропуская в дом гостя. — Солнышко, что у нас делает младший Доронов? — вскидывает брови и оглядывает меня, хмуря брови. — Он что-то сделал тебе?
— Не, — качаю головой, пока Амир невозмутимо снимает ботинки с аристократичным видом их убирает в шкаф, затем вешает верхнюю одежду, поправляет костюм. — Помнишь парня, которого я якобы убила водкой? — секунда и в светло-карих глазах моей мамочки мелькает осознание, которое она выражает так:
— А! О-о-о, — кивает, кладя мне руку на плечо. — Ясненько. Это вот его ты на молокозавод возила, да?
— Ага, но он не пригодился. — отмахиваюсь, на что мама дипломатично заявляет:
— Ничего удивительного, мужик нынче не необходимость.
Сто баллов, мамуль. Люблю ее.
А потом засранец вручает ей торжественно розовую фиалку, и мамуля тает.