Обмануть смерть

— Прямого запрета не существует.
— Да-да, — согласился он. — Есть не рекомендованные вещи, не больше. Ну что ж, — кивнул после короткого раздумья, — ничего ужасного в просьбе не содержится. — Картон и инструменты для рисования дадут, — бросил взгляд через плечо на будущего сопровождающего. — Но вряд ли тебе позволят вынести с территории эти произведения искусства, — в голосе послышалась откровенная издевка.
— Если останутся в здешних архивах, никто не увидит.
— Так не пиши картин, — ухмыльнувшись, предложил тысячник. — Зряшнее занятие. Молись. Благословение свыше тебе непременно понадобится.
— Я могу обратиться с просьбой к первосвященнику?
— Ну, если он еще раз захочет увидеть твою замечательную персону. Ступай, лекарь, и не наглей. Ты нужен, но не настолько, чтобы исполнять глупые прихоти.
Я до поворота чувствовал спиной пристальный взгляд, очень хотелось поежиться и оглянуться. Не любят здешние начальники бедного несчастного лекаря, подозревают его в ужасных гнусностях. Будем справедливы, могли бы и кандалы надеть, и не одного охранника за мной следом пустить. Данный вариант устраивает как нельзя лучше.
— Как мне обращаться к вам, уважаемый?
— Зачем тебе знать мое имя? — глубокомысленно удивился мой очередной личный сопровождающий. Количество их за последнее время стремительно росло и начинало всерьез действовать на нервы.
— Невежливо говорить, избегая обращения.
— Ранер, — после длительного раздумья неожиданно выдал он тайну, — только правильно обращаться «брат».
— Спасибо, брат, — сказал со всей возможной искренностью, пытаясь определить, что можно вытащить из такого имени. Не обязательно предки или он сам северянин. В столице и среди жителей торговых городов таких, с неизвестно откуда идущими корнями, полным-полно. Мало информации. Надо разговорить мальчика. Понадобится или нет, потом выяснится. — Не забудь, пожалуйста, о моей просьбе и что Мальбег разрешил.
— Не называй его по имени! Он брат-тысячник!
— Виноват. Не стану.
А косым его называть можно? Ну, это я так. Вслух не посмею. Кстати, есть подходящий анекдот как раз о схожем случае:
«Как же так, наш великий маг следит за здоровьем первосвященника, а себя излечить не способен». — «Ну что ты, разве он косой? Он обратил свой проницательный взор в глубины, нам неведомые, и, возможно, даже различает потусторонний мир!»
Рассказывать такие байки, конечно, лучше подальше от объекта, которому предназначается шпилька. Не поймет юмора и разгневается. У меня не настолько длинный язык, чтобы самостоятельно напрашиваться на его укорачивание.
— Зачем тебе это? — после паузы спросил Ранер с любопытством.
Все-таки молод и не дошел до стадии моего предыдущего полусумасшедшего знакомца-мага, считающего себя выше любого человека. И это хорошо. Всегда полезно иметь возможность заболтать, попутно подобрав отмычку к его мозгам. Вряд ли будет прок, долго здесь не проторчу, однако, может и пригодиться.
— Человек — то, что останется после него. Придет и мой срок. Будут продолжать дело ученики, но это очень специфическое направление, и большинство людей никогда не узнает моего имени. А вот семь книг «Древности провинции Серкан» наверняка сохранятся во многих собраниях. Не каждый захочет, даже если сможет, отправиться на другой конец империи посмотреть на тамошние чудеса. А картинки под рукой.
Большинство на самом деле дальше места рождения и на десяток километров в течение жизни не выезжают. Немногочисленные вояки или торговцы, побывавшие в самых дальних краях, обычно не интересуются древними произведениями искусства и зданиями. Их занимают совсем иные вещи. А бронзовую или, не дай Солнце, статую из драгоценного металла, запросто расплавят и поделят, не задумываясь о наличии не только цены на вес, но и цены эстетической.
— А теперь очень многие смогут хотя бы заочно поглядеть и высказать лично мне благодарность за полученное удовольствие. Там, глядишь, найдутся и подражатели. О каждой провинциипоявятся подобные книги, объединенные общей идей сохранения если не самих памятников, не всегда это возможно, так хотя бы памяти о них. И в будущем люди смогут посмотреть на давно не существующие здания. И потом…
А вот теперь небольшой пробный шар. Требуется проверить реакцию.
— Если ты относишься к прошлому с почтением, будут и к тебе через столетия относиться с уважением.
Промолчал брат, хотя прямо напрашивался вывод о стараниях Солнца стереть память о сомнительном прошлом империи. Или не фанатик, или тупой и не сообразил, к чему подвожу, или, напротив, достаточно умный, чтобы намотать на отсутствующий ус и доложить во всей красе.
Посмотрим. Прямо ведь ничего не сказано, хотя умному достаточно. Зато до поры до времени меня трогать не имеет смысла. Кажется, им важно добровольное сотрудничество, и дела с нехорошими последствиями шить они не собираются. Меня очень устраивает подобное предложение. Я готов к совместной работе и полностью открыт.
— Меняются времена, изменяется мир, — сказал Ранер задумчиво.
Ага, не упертый фантик и достаточно умный. Это совсем не означает, что не побежит докладывать, но уже легче.
— Так лишь кажется. Человек всегда одинаков. Точнее, одинаковы его побуждения, независимо от занимаемого места.
— Очень сомневаюсь.
— Однажды нищий сидел в ожидании милостыни, — привычно вспомнил старую притчу, — никому не мешая. Мимо него промчался на бешеной скорости молодой вельможа и без всякой причины ударил старика плетью.
Нищий, почесывая болящее плечо, беззлобно сказал: «Пусть дарует тебе Солнце навечно все, о чем мечтаешь. — Подумал и добавил: И сверх того много больше ожидаемого». Поразился свидетель происшествия странным словам. Вместо вполне ожидаемых и заслуженных проклятий старик призывал божественную милость для обидчика. «Скажи мне, — обратился к нищему, — ты провидишь, что нетерпение и неумение себя вести приведут этого человека к большому бесчестию?» «О, нет, — ответил старик. — Получивший исполнение всех желаний не станет нестись, сломя голову,рискуя растоптать чужого человека. Ему не будет дела до бедных людей и уж точно не появится побуждения бить их плеткой».
 Глава 7 
 ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ 
 
Кара фем Кнаут 
Она молилось долго и горячо, стоя одиноко в дальнем углу и прося Всевышнего ниспослать подсказку. Какой-нибудь знак. Нет, само поручение отнюдь не вызывало отвращения. Напротив, истинно верующая не должна испытывать сомнений, борясь с врагами божескими. Ибо есть на свете высшая воля, доступная прозревшим, услышавшим вышний глас. Ее мучила необходимость скрывать мысли и чувства, пряча правильное отношение к ним. Как далеко можно зайти на этом пути, и удастся ли очиститься в конце, выполнив высокую миссию?
Не так она собиралась служить Господу Единственному. В отказе от мира, опутывающего тело и дух множествами соблазнов и ввергающих в унизительное рабство запретных грехов, видела ближайшее, да что там — вообще все свое будущее. Ее собирались использовать высшие иерархи Храма, и хуже всего то, что приказы могли войти в противоречие друг с другом. Первосвященник и его Тень — глава женских общин — отнюдь не дополняли друг друга взаимно, а преследовали собственные интересы. Потому и возник в мятущейся душе мучительный разлад.
Мимо, отвлекая, прошел мужчина, направляясь прямо к саркофагам. Она специально не пошла в центральный собор, чтобы не видеть толпящихся и выпрашивающих милости. Мало кто знал, что именно это неказистое здание, приткнувшееся сбоку от основного строения, и есть первоначальный храм. На фоне огромной, возносящейся ввысь постройки, возведенной в честь Солнца после Войны богов, он терялся. Именно в том, новом здании, воплотились высшие инженерные и архитектурные решения, там были огромные, никем более не повторенные купола и изумительная роскошь, заставляющая говорить об участии в постройке самого бога.