«Путь к счастью Эллы и Миши (ЛП)

– Элла, – зовет Лила через дверь.
– Не обращай на нее внимания, – шепчет Миша, покусывая мочку моего уха и проводя большим пальцем по соску.
Я издаю стон, стискивая ногами его бедра, когда он входит в меня.
– Элла, я знаю, что ты там, и мне надо, чтобы ты вышла. – Она замолкает. – Дин и Кэролайн здесь.
Я стараюсь говорить ровным голосом, пока Миша толкается внутри меня.
– Буду через секунду. – Мой голос срывается, а Миша смеется, его рот нависает над моим.
Он останавливается, выгибая бровь.
– Секунда. В самом деле?
Я протягиваю руку и щипаю его задницу, вызывая у него смех.
– Тебе лучше постараться за секунду, иначе до конца дня будешь ходить с синими шарами.
Он улыбается, качая головой.
– Отлично, ты победила. – Потом он полностью входит в меня, и я снова теряюсь в нем.
***
Минут через пятнадцать мы полностью одетые направляемся на кухню, утомленные, но довольные. Лила сидит за кухонным столом, одетая в пижаму с вишенками. Стол и прилавок по-прежнему усеян тесьмой и свечами, а также парочкой коробок из-под хлопьев и грязной посудой. Итан в футболке и клетчатых пижамных штанах сидит рядом с ней в кресле и жует хлопья.
Увидев нас, на лице Лилы расплывается понимающая улыбка.
– Долго же вы спускались, – шутит она, добавляя ложку сахара в кофе.
Итан бросает взгляд через плечо, его глаза воспалены, вероятно, из-за похмелья. Он смотрит на мою щеку; я попыталась скрыть косметикой синяк на лице, но это оказалось безнадежным делом, и единственное, что я могу – с гордостью с ним ходить.
– Кто, черт возьми, тебя ударил? – спрашивает Итан, помешивая ложкой кашу.
Я касаюсь больного места пальцами, Миша отпускает мою руку и направляется к кофейнику рядом с раковиной.
– Мики, – отвечаю ему.
Итан медленно выдыхает.
– Черт, это потому, что…
Он замолкает, когда Миша протягивает мне чашку кофе.
– Потому что вы, два дурака, метнули коктейль в его машину? – спрашивает он.
– Да.
Итан хмурится, проводя пальцами по волосам, заставляя их торчать на макушке.
– Эй, это была не моя идея.
– Она была моей, – замечаю я, вдыхая аромат кофе. – Не надо приписывать ему мою офигенность.
– У меня слишком сильное похмелье, чтобы спорить. – Миша корчит гримасу, а затем вытягивает руки над головой, его рубашка задирается вверх, выставляя напоказ мускулы.
Мы с Итаном обмениваемся испытывающими взглядами, а потом Итан сдается и возвращается к еде, а я делаю умиротворяющий глоток кофе.
– Ты сказала, что Кэролайн и Дин были здесь? – спрашиваю я Лилу, садясь за стол.
Лила, помешивая кофе, кивает. Ее волосы собраны в короткий хвост, а на лице ни следа косметики.
– Были, но я передала им, что ты спустишься через минуту, и они ушли к тебе домой. Сказала, что передам тебе про их приезд, когда ты выйдешь.
Из окна я вижу большой темно-бордовый внедорожник, припаркованный на подъездной дорожке рядом с моим домом, прямо за «Файербердом».
– Они взяли машину в прокате? – спрашиваю я.
Лила качает головой.
– Нет, они приехали на машине, Кэролайн не хотела лететь. Наверное, это она.
– Значит, он продал «Порше», – замечаю я, добавляя немного молока в свой кофе.
– Возможно, у них скоро будет ребенок, а в «Порше» автокресло не установишь. – Лила улыбается и делает глоток кофе из кружки. – У Кэролайн такой миленький животик.
С расширенным и застывшим взглядом на хлопьях Итан качает головой. Я бросаю взгляд на наблюдавшего за мной Мишу, который стоял, прислонившись к стойке, и потягивал кофе. Он убирает кружку ото рта и облизывает губы. Я знаю его достаточно хорошо и понимаю, что он пытается прочесть мою реакцию, не только из-за продажи «Порше» – старой маминой машины, но и потому, что Лила говорит о детях.
Я встаю и смотрю на Мишу.
– Хочешь пойти со мной с ними поздороваться?
Миша кивает и отходит от прилавка к задней двери. Мы берем куртки и сообщаем Лиле и Итану, что скоро вернемся, а затем направляемся ко мне домой. Старый грузовик Томаса припаркован на подъездной дорожке за «Шевель» Миши. На снегу виднеются отпечатки ботинок, ведущие от ступенек Миши к забору, далее по ту сторону забора к лестнице моего дома. Я не могу сдержать улыбки – вероятно, это означает, что Дин и Кэролайн выбрали нашу маленькую тропинку к дому.
Я указываю на следы.
– Эй, смотри, все крутые ребята поступают по-нашему, – шучу я.
Миша хватается за забор и грациозно перепрыгивает через него, приземляясь в сугроб.
– Я бы предпочел, чтобы они этого не делали. Мне нравится, что это только наша тропинка, и хочу, чтобы она таковой и оставалась.
– Я тоже, – соглашаюсь я, скользя пальцами по ледяной металлической ограде и вскарабкиваюсь по ней. На полпути Миша хватает меня за бедра и помогает мне слезть, опуская на подъездную дорожку, чтобы я не утонула в сугробе.
Мы тащимся по снегу к дому и заходим внутрь; и вновь воздух в доме окутан ароматом корицей и духов наряду с привкусом бекона. На плите стоят кастрюли, а на столе в кофейнике варится кофе.
Мне следовало бы лучше подготовиться, потому что, как только мы показываемся на пороге, Кэролайн едва ли не запрыгала. На ней струящееся лиловое платье, черные волосы заплетены в косу. Ткань натягивает выпирающий животик, и, хотя я стараюсь не смотреть на него, у меня не получается. Дин сидит на столе, положив ноги на стул, на коленях у него газета. Он одет в рубашку с воротником и брюки, и мне никак не удается привыкнуть к его виду. В детстве он носил только старые футболки и джинсы, а однажды даже покрасил волосы в синий цвет.
– О Боже, а вот и вы, – взволнованно восклицает Кэролайн, хлопая в ладоши с такой силой, что могла бы привести в действие весь дом. – Поздравляю вас обоих.
– Спасибо. – Я принуждаю себя не испытывать неловкость, и позволяю насладиться приятным моментом, хотя в глубине души чувствую дискомфорт от столь пристального внимания.
Она замирает.
– Элла, что у тебя с лицом?
Я обхватываю ладонью распухшую щеку.
– Я ввязалась в небольшую драку, но ничего серьезного.
– Как в старые добрые времена, – замечает Дин, качая головой.
– Надеюсь, ты в порядке, – изучает мою щеку Кэролайн.
– Я в порядке, – уверяю я ее. – Опухоль спадет через день или два.
– Хорошо, к свадьбе синяк исчезнет. – Она наклоняется, чтобы обнять меня, и я неуклюже обнимаю ее в ответ, чувствуя прикосновение ее живота к моему. Она отходит от меня и замечает, что я не спускаю с него взгляда, и кладет руку себе на живот.
– Это девочка, – сообщает она, и Дин смотрит на меня со странным выражением лица, которое я не могу расшифровать. Интересно, он тоже волнуется при мысли о детях, боится, что может стать похожим на нашего отца: пьяницей и никчемным человеком. Можно было бы у него спросить, но так далеко в наших отношениях мы еще не продвинулись.
– Поздравляю, – говорю я им обоим.
– Спасибо. – Дин складывает газету и бросает ее на стол возле банки с печеньем. Он на мгновение замолкает, и я понятие не имею, что, черт возьми, может вылететь из его рта. – Тебя тоже.
Меня удивляет его незамысловатая реплика и, прежде чем ответить, на секунду теряю дар речи.
– Спасибо.
– Выйдет замечательно, – произносит Кэролайн, подходя с тарелкой яичницы с беконом к прилавку. – Свадьба на Рождество возле озера. Могу только представить какими получатся фотографии. – Она принимается жевать бекон.
– Хотя будет холодно, – озвучивает очевидное Дин и, спрыгивая со стола, подходит к Кэролайн и обнимает ее за талию. – Уверена, что не хотите провести свадьбу в доме? К концу мы все отморозим себе задницы.
Мы с Мишей обмениваемся взглядами, а потом оба качаем головой.
– Будет холодно или нет, свадьба пройдет там, – сообщаю я Дину, и Миша сжимает мою руку. – Это важно.
– Ладно, – смущается Дин. – Значит, свадьба под открытым небом. Но кто на ней будет.