Беременна не по правилам, или Цена одной ошибки (СИ)
— Саид Шамирович, я всё объясню… — заблеял он.
— Ни слова больше, — сказал он зло и подошёл ко мне. Быстро расстегнул браслеты наручников и похлопал меня по плечу. — Я у тебя в долгу, Руслан. В неоплатном долгу…
— Сочтёмся, — ответил негромко, и устало посмотрел на Аббаса, который пятился назад.
— Стой, где стоишь, Аббас. Нам нужно с тобой о многом поговорить, — зловеще произнёс Саид, а потом кивнул мне. — Иди, Руслан. Забирай свою супругу и улетай отсюда. Мои люди всё слышали и уже в курсе, что делать. Увидимся позже.
— Нет! — воскликнул Аббас и выхватил оружие, наставил его на нас. — Стоять! Никто и никуда отсюда не уйдёт!
Саид рассмеялся.
— Ты же понимаешь, Аббас, что даже убив нас, ты всё равно труп. Мои люди всё слышали. — Саид показал на себе прослушивающее устройство. — Брось пистолет. Поступи как человек, а не как мразь, и прими достойно свою смерть. Хотя, ты даже не представляешь, как я хочу, вот этими вот руками, вырвать тебе горло.
Саид потряс старыми руками, и лицо его ожесточилось.
— Прикажите подать вертолёт, — гнул свою линию Аббас. — Живо!
Саид вздохнул и покачал головой.
— Стреляй, трусливый пёс, — сказал он ему.
А меня такой вариант не устраивал. Я сгруппировался и бросился вперёд, упал на пол, избегая пули, которую выпустил из пистолета Аббас. Я с силой ударил его ногами в живот. Пистолет вылетел у него из рук, и Аббас упал навзничь.
— Ты за это заплатишь… — просипел Аббас, но я его не дослушал. Я быстро поднялся на ноги и, отбросив ногой пистолет, мощным ударом в челюсть, вернул Аббасу его удар и отправил его в нокаут.
Зашипел от вспыхнувшей боли в руке и затряс ею. Потом сделал от Аббаса шаг влево и сказал Саиду.
— Теперь он полностью ваш…
В ангар вошли люди Саида и быстро скрутили бессознательного Аббаса.
— Прости. Я ошибся в своих суждениях… — произнёс Саид, буквально на глазах постаревший ещё лет на десять.
— Что вы с ним сделаете? — спросил его.
Саид проводил взглядом тело Аббаса, которое за руки тащили его люди и сказал:
— Я десять лет тебя ненавидел, Руслан. Тебя считал виновным, а сейчас… Сейчас я ощущаю вековую усталость… — он потёр пальцами глаза и добавил: — Сукин сын поживёт какое-то время в подвале. А потом, когда я приду в себя, решу его судьбу.
— Имеете полное право, — сказал Саиду и протянул руку для пожатия. — Тогда, увидимся?
— Увидимся, — улыбнулся он мне криво, пожал руку и потом, сгорбившись, вышел из ангара.
* * *Я натурально вытаращила глаза, когда увидела, как выглядит Руслан.
— У тебя кровь! — воскликнула и показала на его рассеченную губу. — Боже, что произошло?
— Не волнуйся, — ответил Руслан и обнял меня. — Мы летим домой.
— То есть, ты победил? Ты доказал, что не виноват? — у меня с души словно гигантский камень свалился, наконец, освободив от тяжести своего груза.
— Да, Тамара. Теперь мы свободны.
— А… этот Аббас как?
Помогая мне взобраться в вертолёт, Руслан сказал:
— Больше мы о нём не услышим.
Я буквально обмякла от облегчения, когда Руслан сел в кресло рядом со мной и обнял.
— Теперь уж точно всё будет хорошо…
Глава 26
* * *Четыре месяца спустя
Руслан
Мы вышли из клиники.
Тамара погладила свой небольшой животик и спросила:
— Так ты согласен с именем Виктория?
Я покачал головой.
— Тома, я тебе предоставил огромный список имён, из которого можно выбрать хорошее имя, но имени Виктории там как раз нет. И почему именно Виктория? Вика… Как-то по-дурацки это имя звучит. Мне нравится имя София, Сонечка. Звучит как солнышко.
— София Руслановна… Тебе не кажется, что звучит как-то не очень? — капризно спросила она. — Другое дело, Ладомирская Виктория Руслановна.
Я вздохнул. Мы никак не могли прийти к единому мнению по поводу имени для нашей дочери. Никто из нас не желал уступать.
Тамара была на очередном плановом осмотре. Наша малышка развивалась хорошо и сама беременность протекала без эксцессов, не смотря на редкую тошноту Тамары и её частую смену настроения.
Обнял жену и помог ей сесть в автомобиль.
— Давай обсудим имя для малышки за обедом, хорошо?
— Ладно, — согласилась она. — Только больше не предлагай Соню. Не хочу, чтобы нашу дочь потом дразнили.
Возвёл глаза к небу. У Тамары появился самый настоящий бзик по поводу будущего малышки: как она будет жить; как будет учиться и взрослеть, когда такая жестокость происходит во всём мире. Даже к выбору имени подходила со всей ответственностью. Но будущее нашей дочери однозначно будет счастливым, безопасным и только радужным. Мы с Тамарой об этом позаботимся
— Мы обязательно выберем самое лучшее и красивое имя для нашей дочери, — пообещал я. И сердце моё буквально запело и затрепетало, когда Тамара счастливо и благодарно мне улыбнулась.
Она носила под сердцем моего ребенка, мою малышку, а я несколько месяцев назад вёл себя неподобающим образом. Непростительно. Моё изначальное поведение навсегда останется для меня укором и постыдным поступком.
Но с другой стороны, я ведь не знал, что Тамара не такая как те женщины, что встречались на моём пути… Жалкие оправдания.
Тамара. Эта женщина приняла меня таким, какой я есть. Мать моей дочери и будущих ещё детей. Она с достоинством и отвагой пережила со мной неприятный период моей жизни, когда как любая другая женщина или сломалась бы, или стала ненавидеть меня, или же просто сбежала. Но не Тамара. За что я ей вечно буду благодарен и горд за то, что она такая отважная и упрямая, и она моя жена. Не меньше я был благодарен и её родителям, которые оказались очень приятными и интеллигентными людьми. Видимо, сказывалось благородное происхождение. Жаль, что моя собственная семья оказалась другой, возможно, моя жизнь была бы тогда совсем иной…
Тряхнул головой. Не вовремя я вспомнил о своей семье. Наверное, потому что завтра наступит та чёртова дата…
* * *Руслан положил руку мне на плечо, и от его тёплого прикосновения у меня по телу прошла приятная дрожь. Его большие сильные руки, стоило ему коснуться меня с нежностью, всегда пробуждали во мне желание.
Посмотрела на его идеальный профиль и украдкой улыбнулась, вспоминая статьи из журналов и интернета. Каждая вторая светская львица так и норовила вывесить на люди своё грязное бельё и попытаться им замарать Ладомирского. Сколько же всего напридумывали про него… И сколько детей приписали… Но Ладомирский не был бы собой, если бы не решил эти вопросы, порочащие его репутацию и касающиеся его молодой семьи. Его адвокаты с хваткой динозавров быстро заткнули рты особо крикливым дамочкам, а некоторые журналы резко прекратили своё существование.
— Чему улыбаешься? — спросил Руслан, не поворачивая головы.
— Вспомнила кое-что, — ответила загадочно и улыбнулась ещё шире.
Руслан повернулся ко мне и, сощурив глаза, поинтересовался:
— И что же ты вспомнила, дорогая жена?
Пожала кокетливо плечиком и со вздохом сказала:
— Вспомнила, что сегодня ты меня поцеловал только утром. Вот и думаю, как скоро ты перестанешь совсем меня целовать… Особенно учитывая, что мой вес изменяется со скоростью света и…
Он не дал мне договорить, а поцеловал. Моя маленькая провокация сработала. Конечно же, я так не думала. Я знала, что Руслан испытывает ко мне сильные чувства, и любит меня. И не смотря на то, что я скоро буду похожа на крейсер, он всё равно будет любить меня. И поцеловал меня он так, словно желал меня больше всего на свете.
— Оторвавшись от моих губ, он коварно улыбнулся и сказал:
— Больше не смей думать невесть что, поняла?
В ответ только кивнула и широко улыбнулась, поймав смущённый взгляд нашего водителя.
— Кстати, — вдруг вспомнила я. — Ты же обещал меня на днях свозить на наш новый дом. Я хочу посмотреть, как идёт ремонт.