Стаб (СИ)

Когда я почувствовал дрожь, то понял, что она не моя.
- Птицу? - повторил командир по слогам и, глянув на меня, пошатнулся.
Через секунду он разжал руки, и я грохнулся на пол, хотя, по замыслу командира, должен был взлететь.
Тогда я понял, почему этого шута так боялись все в этом городе.
- Ч-что произошло?.. - прошептал я, отползая от них. - Что ты сделал? Почему он...
- Тебе приглянулась моя болтливая птаха? Похоже, она смерть как хочет остаться со мной.
- Не понимаю, - пробормотал командир, прижав ладони к вискам. - Не помню, зачем схватил его...
- Это ведь совсем не похоже на то, что ты ищешь?
- Нет... нет...
- Я так и думал. - Приблизившись к командиру, Многорукий зашептал ему на ухо. - Как я и сказал, я не имею ни малейшего понятия, где находится то, что вам нужно. Поэтому просто проваливайте отсюда и ищите свой ценный груз в другом месте.
Я понял, что он мог разрулить эту ситуацию и по-другому: сказать гостю, что он - собака и командир бы выбежал из дома на четвереньках и всю оставшуюся жизнь мочился, задрав ногу.
Командир пошел к двери, открыл её и просто... вышел, оставив меня Многорукому.
- Ну что? - кинул кто-то из Зорких. - Мы уже собирались вмешаться.
- Уходим, здесь ничего нет.
- Да? Мы слышали голоса. Там точно был кто-то третий.
- Это говорящий попугай.
- Говорящий... чего?
Дверь захлопнулась сквозняком, и я вздрогнул, едва сдержав крик. Мне следовало бы радоваться, что всё разрешилось так быстро, без жертв, в мою пользу... Но я не мог.
Я посмотрел на Многорукого, и мне стало по-настоящему жутко.
Что ты такое?
Кажется, я знал ответ.
И когда я подумал так, он повернулся ко мне.
- А-а, крошечная женщина. Ты прикроешься уже, наконец?
Так я впервые услышал это слово.
 Глава 6 
 
Он зажал ладонями голову, словно она могла расколоться в любой момент. Что бы Многорукий ни сделал с тем человеком, это срикошетило и по нему тоже. За минуту он посерел, его кожа покрылась бусинами пота, дыхание стало рваным.
Оттолкнувшись от стены, он поплёлся к лестнице и, держась за перила, поднялся на нависающий над холлом второй ярус. И на этот раз я слышал каждый шаг. А потом наверху что-то грохнуло, и я понял, что дело - дрянь.
Через пару минут я нашел в себе силы встать с пола и подняться наверх. Многорукий стоял на коленях перед своими растормошёнными вещами. Он что-то искал, но так и не нашёл.
- Иди сюда, - подозвал он меня, и я увидел, как сильно у него дрожат руки, в которых он держал... клочок папиросной бумаги. - Скрути мне сигарету.
- Что ты сделал? - спросил я, чувствуя свое превосходство в этой ситуации. Он казался невероятно уязвимым, и я понял, что у меня больше не будет возможности узнать то, что я хочу.
- Спас тебя? В очередной раз.
- Что ты сделал с ним?
- О, тебя серьезно это беспокоит после того, как ты умолял его убить?
- Ты... энит? - спросил я, зная ответ заранее.
- Дебил, что ли? - прохрипел Многорукий.
- Ты использовал контроль. Такое могут только эниты.
- И люди из пробирки.
- Неправда, - сказал я, хотя не был в этом уверен.
- Ты только вчера на свет вылупился, а уже споришь со мной? - когда я не ответил, он проворчал: - Делай, что я говорю, чёрт возьми, если решил тут остаться.
Не знаю как это возможно, но в тот момент я ненавидел и в то же время любил его до беспамятства. Потому что понял, что он никуда меня не отдаст. Он мог ходить по грани, но никогда не переступит ее.
- Возьми больше.
Я собрал в щепотку немного сушёной травы из банки, которую он мне протянул.
- Положи вот сюда. Распредели... Теперь оближи край.
Я не умел скручивать сигареты, о чём ему и сказал.
- Чёрт возьми, от тебя никакой пользы, - пробормотал Многорукий, когда убедился, что я, действительно, ни на что не способен.
Тонкая бумага рвалась, трава высыпалась. У меня раньше не было проблем с мелкой моторикой, но такой ювелирной работой я никогда прежде не занимался.
 
Многорукий попытался справиться с этой задачей сам, но его так трясло, что он в итоге зашвырнул всё в угол.
- Сгоняй за выпивкой.
- Что?
- Я тебе дважды жизнь спас, принеси мне целум.
Я уставился на него. Как он себе это представлял? Я же только вчера вылупился на свет. Кроме того? Меня разыскивает отряд Зорких. По этому поводу у меня была целая куча вопросов, но всё что я спросил:
- И где мне это взять?
- Ах да, ты же у нас совсем еще птенчик. - Он вытащил футболку из вороха одежды и протянул мне. - Переоденься. Тебя неправильно поймут, если будешь ходить по улице с сиськами наружу.
Похоже, если я надену что-то из его вещей, меня тут же поймут правильно. Хотя, как оказалось, он на этом не остановился. Потянувшись к раскиданным по полу вещам, он взял маркер. Его руки дрожали, когда он пытался написать что-то на ткани. Поэтому он толкнул меня на пол и навис, с усилием впечатывая слова в ткань. Большими буквами. Поперек груди. Слева направо. И ещё раз, чтобы наверняка.
- Не елозь.
- Щекотно.
- Здесь?
- Да.
- Ха-ха, а если так? Какая чувствительная доска... кажется, я нашел тебе применение, - бормотал он, уже выходя за границы ткани. Повторяя символы на коже, снова и снова, везде, на руках, на шее... Он впервые оказался так близко ко мне при свете дня, и надо было мне в этот момент вспомнить, что он - не то, чем кажется. Я отвернулся, чтобы не разглядывать его, и поэтому он написал что-то на щеке, которую я подставил. - Так всем будет ясно, кто ты.
Даже я этого не знаю. А ты за день во всём разобрался? Неужели я так прост? 
Приподнявшись, я посмотрел вниз, на исписанную футболку.
- Ну как тебе твой бронежилет?
- Я не умею читать.
- Даже обидно немного. Я так старался. - Многорукий упал на софу и накрыл глаза предплечьем. - И что вы только делали в этом своём приюте? Кроме того, что следили за младшим поколением, драили полы, жрали, дрались и мечтали однажды попасть на глаза какому-нибудь генералу?
Ну, он довольно точно описал нашу жизнь.
- Нас тренировали ещё...
- Даже таких, как ты?
- Всех. - Я немного оскорбился.
А что со мной не так? Ну... кроме прочего?
- Ты, конечно, был худшим во всех состязаниях.
- Нет, я бегал быстро.
- Сейчас мы это проверим.
Я понял, к чему он клонит, вот только...
- Я не знаю, куда идти.
- Прояви фантазию.
- А?
- Хочу посмотреть, как ты с этим сам справишься.
- А как же деньги?
- За дурака меня держишь? Я дам тебе деньги, а ты сбежишь.
- Разве мне дадут целум за так?
- Не узнаешь, пока не попробуешь.
Это было бессмысленно.
Я нарочито медленно поплёлся к лестнице, спустился с неё и услышал уже у самого порога:
- Думаю, Зоркие всё ещё в городе или ошиваются поблизости. Собаки учуют тебя и тогда тебе крышка, потому что они тоже читать не умеют. Но бегают быстрее тебя, поверь. - Ладно, по крайне мере он не сказал что-то вроде "пошевеливайся, я ненавижу ждать". Его слова можно было даже принять за заботу... - И я ненавижу ждать. Так что шевели задницей.
Если бы я знал чуть больше ругательств, я бы может и осмелился что-нибудь шепнуть. А так я просто громко захлопнул за собой дверь.
Это было не похоже на меня... Мне хотелось ответить на его злость равной злостью, хотя в прошлом я бы просто тихо ускользнул. Со мной творилось что-то странное, и я еще не определился с тем, нравится мне это или совсем наоборот.
Я решил подумать над этим по дороге... куда-то-там.
 
Я сорвался с места.
Мне нужно было побыть в одиночестве и разобраться с тем, что со мной произошло. То место, которое я стремительно оставлял за спиной, подавляло меня. Не так как приют, иначе. Приют был моим домом, я ничего кроме него не знал, он был скучным, мрачным, все хорошее и плохое было связано с ним (плохого больше), я его ни капли не боялся. А дом Многорукого пугал меня. Он представлял собой противоположность всего, что я знал. Он был старым, двухъярусным, с высокими потолком и широкими окнами, он был загроможден вещами, пах пылью, алкоголем и табаком, а по вечерам в нём не горел свет. Но я почему-то впадал в отчаянья от одной мысли о том, что мог его не увидеть.