Жена на четверых (СИ)

Запустила руку в волосы, чуть потянув на себя, и поняла, что сделала это зря. Сразу вспомнилось, как муж, сжимая их в кулаке, направлял мою голову.
Повозка неожиданно остановилась. Приехали, так быстро? Дверь распахнулась и показавшееся в дверном проёме хмурое лицо Кэйташи мне не понравилось. Он рывком запрыгнул внутрь, повозка снова тронулась.
Обнаружила себя отползающую к краю диванчика.
— Прекрати, — раздражённо начал он. Глубоко вдохнул и попытался объяснить спокойнее: — Я даже на расстоянии слышу тебя, цветочек.
Я тихо ойкнула, а нагаасур не придумал ничего лучше, чем сказать в лоб.
— Ты же уже разобралась, что тебе не было противно, мне было приятно. И я честно совершенно не понимаю, из чего ты делаешь такую проблему. Если бы не было так холодно, то я бы с удовольствием напомнил, насколько может быть приятна такая ласка. — Он устало растёр лицо руками и тихо позвал: — Иди сюда.
Посмотрела на колени, по которым приглашающе хлопнули, и осталась сидеть на месте.
— Я тебе про Таши расскажу, — начал соблазнять муж.
— А если останусь на месте? — не повелась на провокацию.
— Все равно расскажу, но тогда мне будет не так приятно.
Немного посомневавшись, я всё-таки пересела и тут же была заключена в капках рук. Кэйташи крепко прижал к себе, уткнулся носом в макушку и посетовал:
— У вас с Атсуши есть все шансы свети меня с ума еще до возвращения домой.
— А он тут причём? — тут же поинтересовалась, хотя в голове мелькнула мысль, что муж может переживать, что не дождался осмотра лекаря.
— И это тоже, цветочек. Но на данный момент, чем ближе мы подъезжаем к дому, тем сильнее он нервничает из-за своего нового статуса. Боится, что вернётся Акайо и не захочет заниматься своими обязанностями, повесив их на подвернувшегося под руку брата.
— А он не повесит?
— Нет. Нас учили, но всех по-разному. Акайо уже привык. Сначала после смерти родителей ему было тяжело, а сейчас уже смирился. Да и готовили его именно к этому. Будет стоять за спиной Атсуши и командовать. Ничего, в сущности, не поменялось, только лишь бумаги. Вернётся, куда он денется, — усмехнулся нагаасур в ответ на мои мысли. — Думаю, он и сам не рад, что придётся сопровождать проверяющих. Как будто они сами не смогли бы найти дорогу.
— Нас просто разделили, — ляпнула не подумав.
И только потом пришла уверенность в собственных словах. Да, именно так. Нас разделили по какой-то неведомой мне причине, но сомнений в этом не оставалось. В груди заворочался червячок сомнения.
— Как там Таши? — ухватилась за предложенную ранее тему, чтобы не нагонять ещё больше страха. — Расскажешь?
— Да и говорить особо нечего. Но чтобы тебя не мучила совесть: Таши в порядке. Почти. Регенерация идёт полным ходом, и он даже успел жениться.
— Так быстро? — не поверила я. — Восстал почти из мёртвых и бегом жениться? Удалось узнать, что было в той деревне?
— Ловушка, цветочек. Ты спасла нас от очень нехорошей ситуации. И я не уверен, что мы бы справились. Несколько отрядов охотников объединились, решили захватить «добычу» совместными силами, а потом поделить между собой. Ну или убить лишних претендентов. Семья Таши выбралась только благодаря своему количеству. Они прорывались к порталу с боем и ему как главе пришлось идти последним, прикрывая спины. В конце его всё-таки зацепили. Последствия ты видела. И кстати, ранили его действительно отравленным клинком. Принять противоядие он успел, а вот дальше… Хотел отлежаться, но даже до выхода из деревни не дополз. Раны тяжёлые, да и зелье подействовало не сразу.
— А потом? — я задержала дыхание, потому что мужу явно надоело сидеть просто так и он запустил свою руку под свитер и стал легонько поглаживать мой живот.
— А потом мы оттащили его в безопасное место и обработали раны. Он очнулся и рванул в столицу. — Мужская рука медленно поползла вверх, пока не накрыла грудь. — Ворвался в храм в надежде успеть, нарушил церемонию и благополучно женился. Правда понтифик им такой список требований выставил, что Юки со своими счётом может от жадности удавиться.
Я вспомнила кэрра Ногути, который с мрачной улыбкой протягивал листок с цифрами и содрогнулась. Кто бы, что не говорил про жрецов моего мира, но мы богиню действительно чтим и за деньги никакие ритуалы не проводим.
— Ты о чем-то другом можешь думать? — не выдержала я, когда Кэйташи отогнул край лифа и сжал между пальцев чувствительную горошину.
— О тебе думать намного приятнее, — не устыдился муж. Склонился совсем низко, укусил мочку уха и еле слышно добавил: — Чувствую себя юнцом, который впервые влюбился. На тебя же никакого терпения не напасёшься.
И я бы ответила ему, а ещё лучше расспросила, что он имеет в виду. Но у меня даже сердце сладко замереть не успело. Метка обожгла такой болью, что я вскрикнула, забившись в руках мужа.
Повозка остановилась так резко, словно кто-то построил стену впереди несущихся лошадей. И, кажется, я знаю "виновника". По крайней мере, муж оказался готов к резкому торможению и крепко сжал меня, не давая пролететь вперёд по инерции, отчего я застонала ещё сильнее и жалобней. Кричать уже не хотелось, только лезть на стену или хотя бы начать выдёргивать на себе волосы, чтобы отвлечься на менее сильную боль. Если метка и предупреждает об опасности, то делает это крайне неразумно по отношению к её хозяйке. Такими темпами можно загнуться при очередном приступе боли, а не приготовится защищаться. 
— Тише, милая. Тише, моя хорошая, — Кэйташи медленно гладил меня по волосам. — Сейчас развернёмся, сдадим назад, и боль утихнет. Ну же, цветочек, посмотри на меня. 
Мы действительно возобновили движение. Медленно и неторопливо лошади поворачивали назад, а меня выгибало от боли ещё сильнее. Метка жгла и не думала умолкать. Хотелось лечь на холодную землю и свернуться калачиком. 
— Останови, — с трудом прохрипела я, осознавая, что повозка набирает скорость, а изменений все нет. 
На улицу я буквально вывалилась в любезно предоставленные объятия мужа. Лицо обдал прохладный воздух, и дышать стало легче. В прямом смысле этого слова. Боль, словно так и надо, становилась меньше. Кожа всё ещё горела, но скорее как остаточное явление. Перепуганные лица мужей и непонимающие со стороны охраны доставили какое-то мрачное удовлетворение. Не все же одной мне мучиться. Мысль напугала и помогла прийти в себя. Такими темпами я зачерствению в этом мире быстрее, чем моргну глазом. 
— Пусти, — попросила мужа. Землю обнимать, конечно, не буду, но опору под ногами почувствовать хочется. 
Я, кстати, была единственной кто хоть односложно, но пытался разговаривать. Остальные хранили тишину. Мрачную и не предвещающую ничего хорошего. Страшнее всех выглядел Атсуши. Такое ощущение, что если бы ему сказали, что он враз стал банкротом, он бы и то меньше переживал. Сейчас же в его взгляде мелькало беспокойство, злость и что-то ещё трудно читаемое. Первым не выдержал именно он. 
— На моей территории, — буквально прорычал он. Хотя я думала, что нагаасуры только шипеть умеют. 
Норайо же молча спешился с лошади, похлопал по сумкам, которые крепились по её бокам и из одной из них вылетел небольшой мешочек. Он вообще казался самым адекватным. Охрана тоже спешилась, но подходить и что-то спрашивать не решалась. Наоборот, они рассредоточились по периметру и вглядывались вдаль. К слову, посмотреть было не на что. Бескрайняя степь с подмерзшей землёй, кое-где торчали сухие кустарники, вдали виднелись огромные камни — у меня язык не повернётся назвать их даже булыжниками. С учётом того насколько они далеко находились, то должны быть размером со слона, не меньше. И это территория клана? Выглядит довольно уныло. 
— Ещё не на твоей, — бросил Норайо, подходя вплотную ко мне, быстро распахивая меховую накидку и задирая тёплый свитер. 
Кэйташи ему даже слова не сказал, а мне, между прочим, сразу стало холодно! 
— До границы ещё ехать и ехать и не факт, что ловушку устроили за ней, скорее где-то здесь, куда можно проникнуть, не привлекая внимания.