Жена на четверых (СИ)

— Что-то не так? — остро отреагировал муж на мелькнувшую эмоцию на моем лице.
Пришлось выдавить из себя улыбку и заверить, что все в порядке. Тем более что нас действительно ждали.
Невысокий худощавый мужчина с тёмными, практически чёрными глазами и колючим взглядом нервно постукивал пальцами по столу.
— Наконец-то! — радостно воскликнул он, хлопнув в ладоши. — А то знаю я молодёжь. Уж думал, Юки не сможет вас убедить, и вы со мной самым последним встретиться решите.
— Как можно, мастер Шис, — муж расплылся в улыбке. — Ваше внимание дорогого стоит.
— Но лишний раз прикоснуться к молодой жене подороже выйдет, — с усмешкой отозвался нагаасур.
А меня начали одолевать смутные сомнения. Точно ли мы пришли сюда за одеждой? Чем больше слушаю разговоры мужчин, тем сильнее нервничаю. Такое ощущение, что тут не магазин, а комплекс разврата. Вдруг пикантные семейные сцены включены в программу. Подозрительно посмотрела на Атсуши.
— Маргарита? — вопросительно протянул муж.
Заметила, что ювелирный мастер наблюдает за мной с усмешкой и смутилась. Только вопрос все равно сорвался с губ.
— А мы только за покупками?
— Конечно, — спокойно как удав отозвался Атсуши. Как удав, уже приметивший жертву. — Или ты ещё чего-то хочешь?
Ладно, сделаю вид, что поверила.
Дыхание не сбилось, глаза от восторга на лоб не полезли, да и рот не приоткрылся. И, похоже, такой реакцией мастера Шиса я немного разочаровала. Когда он жестом фокусника достал из-под стола два искусно украшенных сундучка, то не сводил с меня взгляда. Когда снимал замки и открывал крышку и вовсе затаил дыхание.
Что я могу сказать? Украшения были красивыми: широкие, усыпанные драгоценными камнями браслеты, массивные серьги, кольца со вставками белого золота, ожерелья, судя по количеству драгоценного металла и россыпи камней — тяжёлые. Нацепишь такое на себя и сразу к земле клониться будешь. Не знаю, как у нагаасурий с поднятием тяжести, может они наделены какими-то особыми способностями и могут одним пальцем удержать десяток килограмм, но лично я не впечатлилась. Представила, что все это на себе и приуныла.
— И всё-таки неправильные они, женщины человеческие, — вздохнул ювелирный мастер. — Наши бы уже все примерили и потребовали купить, наплевав на платёжеспособность мужа, а вы, кэрра Саито, даже в руки взять не хотите. Совсем ничего не понравилось?
Обижать нагаасура не хотелось, но и лгать желания не было. Отрицательно покачала головой под тихий смешок Атсуши. Мастер Шису перевёл тяжёлый взгляд на моего мужа.
— Что-то из этого все равно придётся выбрать, Маргарита, — мягко проговорил муж. — Рано или поздно тебе придётся вливаться в общество, встречаться с матерями других кланов или их главами и выглядеть необходимо соответствующе. Если на тебе не будет одето минимум несколько десятков югли, то тебя в серьёз никто не примет из женщин нашей расы.
Я помрачнела, и Атсуши тут же добавил успокаивающее:
— Каждый день носить не обязательно. Только на встречи. Купим тебе такой же сундучок и будешь хранить все там.
Наверное, в мире, где все строится на власти женщин, деньгах и магии в таком поведении нет ничего странного, но мне как жрице, отданной на воспитание храма в семь лет, не имеющей возможность купить себе что-то иное, отличное от одеяния жрицы, было немного жутко. И пусть к нам ходили богатые горожане, но о своём состоянии не кричали. Какой смысл, когда перед лицом богини все равны? А на торжественных приёмах короля я никогда и не бывала.
Да мне уже ни в какое общество вливаться не хочется!
Неуверенно протянула руку к драгоценностям, которые мастер Шис щедро выложил на стол и замерла. Попыталась определить на глаз, какие браслеты не оттянут мне руки, и взяла несколько наугад. С ожерельями было сложнее. Большая их часть оплетала не только шею, но и стремилась заползти на грудь и плечи.
Муж молча сгрёб треть разложенного добра в сторону и кивнул ювелирному мастеру.
— Вот эти по последней столичной моде, — довольный нагаасур подсунул мужу серьги.
Атсуши так же молча отложил их в сторону.
Даже спрашивать не буду, сколько все это будет стоить. Разве что…
— У меня уши не проколоты.
И даже не из вредности, просто действительно не понимала, зачем столько. Если достаточно драгоценностей на несколько десятков югли, то почему не купить один, так сказать парадный, комплект.
— Твоя вера не позволяет? — без какой-либо эмоции уточнил Атсуши.
— Н-нет.
Ответ его удовлетворил. Только я не поняла, для чего он попросил мастера Шиса открыть второй сундучок. Тот пробормотал что-то под нос и с готовностью подчинился. Мне вообще кажется, что он и руки бы потирал от радости, если бы покупатели, то есть мы, отвернулись. Второй сундук был попроще, замок щёлкнул всего два раза, когда ювелирный мастер поворачивал ключ, да и украшения в нем были мельче. Хотя интереса также не вызывали.
Выразительно посмотрела на мужа.
— Это повседневные, — пояснил он. — Ты же не хочешь, чтобы за нашими спинами шептались остальные члена клана, что мы тебя не любим.
Крепко стиснула зубы. Каждое колечко, каждый кулончик придирчиво осмотрела, ощупала маленькие камешки, намеренно тянула время в надежде, что язык всё-таки получится удержать за зубами.
— Любовь не измеряется покупками.
Не получилось.
Кто-то мне скажет, почему слова Атсуши меня так задели?!
Не глядя выбрала несколько «дорогих сердцу» вещей и резко спросила:
— Я могу вернуться в зал с одеждой?
И очень порадовалась, что с нами не пошёл Кэйташи. Объяснять, почему я — миролюбивая, терпеливая и вообще вся такая сострадательная жрица, несколько раз с особой жестокостью придушила в мыслях собственного мужа, а потом ещё и попинала напоследок, не хотелось.
Атсуши был не против, разве что нечитаемым взглядом напоследок одарил. В зале оказалась я не одна. Кэрр Ногути, решивший не присутствовать при покупке драгоценностей, неспешно прогуливался между манекенами, дотошно осматривал каждый и что-то записывал себе в блокнот. Увидев меня, он обрадовался на какие-то несколько секунд, а после, рассмотрев выражение моего лица, приуныл.
— Позвольте узнать, кэрра, — ловко маневрируя между манекенами, приблизился он ко мне, — что вас так расстроило? Мой любезный друг отказался покупать вам понравившуюся брошку?
— С чего вы так решили, кэрр Ногути?
Хотелось побыть одной и разобраться в своей реакции, но не грубить же нагаасуру, который предоставит мне гардероб.
— Моя дорогая жена всегда ходит с таким лицом, когда не получается заказать её любимый шёлк, — он улыбнулся.
Я придираюсь, но жена дорогая, а шёлк-то любимый!
Прикусила губу, чтобы немного подумать, прежде чем задать вопрос и только потом спросила:
— У вас симпатия к женщине измеряется в деньгах?
— У нас, — он выделил это слово, — симпатия вообще никак не измеряется. Она сразу перерастает в жгучее желание обладать, забрать только себе и не подпускать никогда других мужчин. Окружить любыми вещами, придумать занятие по душе, что угодно лишь бы сократить возможность выбора других мужчин.
 — То есть вы не любите? — вздохнула я.
Вот и ответ на вопрос, почему меня так задела фраза Атсуши. Я всего лишь человек, маленькая хрупкая женщина, опять же если верить словам мужа, и все что мне хочется, чтобы меня любили, потому что я, чем дольше нахожусь среди братьев, тем сильнее привязываюсь к ним, симпатизирую, ревную. И влюбляюсь, наверное. Кто бы мне ещё подробно объяснил, что это за чувство, разрастающееся со скоростью света в моей груди.
— Не все и не всех, — он пожал плечами, ловко снял с ближайшего манекена шерстяное платье крупной вязки и протянул мне. — Думаю, на вашу фигуру подойдёт.
Взяла чисто машинально, потому что такой ответ я точно не ожидала.
— Сложно испытывать тёплые чувства к женщине, когда тебя намеренно втаптывают в грязь, показывают место, где, по мнению некоторых, ты должен быть, дразнят своими формами, зная, что инстинкт возьмёт верх, а потом наказывают, потому что вспыхнувшая страсть затмила рассудок и ты взял нагаасурию без её высочайшего дозволения. Не плачьте, кэрра, — Юки вытащил белоснежный тщательно отглаженный платок из нагрудного кармана и протянул застывшей мне. — Не все же одинаковые. Мне вот с женой повезло.