Жена на четверых (СИ)

Богиня мать, я не хочу рожать до самой старости!
А вот о своей работе Кэйташи рассказывать не захотел, сказав, что увлекается музыкальными инструментами и почти все время проводит в клане. С его-то способностями, как минимум, он должен играть на нервах.
Солнце, медленно клонившееся к закату, наконец скрылось за макушками деревьев, а наша дорога стала чуть чище и не такой извилистой.
— Ещё немного, — подбодрил меня нагаасур.
И я уже собиралась обрадоваться, как метку обожгло таким жаром, что на глазах выступили слезы. Паника накрыла с головой. Она поселилась в груди, распространяясь по всему телу, и захлестнула, словно высокая волна, обрушавшаяся на берег. Я сжалась, силясь перетерпеть этот приступ, но боль от метки стала казаться нестерпимой. Обеспокоенный нагаасур остановил лошадь, бережно снял меня, боясь повредить сильнее и положив на траву, стал осторожно ощупывать. Ничего не найдя, задрал рубашку и рвано выдохнул, когда смог оторвать мои руки, пытавшиеся прикрыть метку.
— Я туда не поеду, — выдохнула я, повернув бледное лицо к Кэйташи.
Он согласно махнул головой, и я посмотрела на свой бок. Половина лотоса, украсившая мой бок, потеряла свой привычный облик. По контуру тонких чёрных линий расползалось красное пятно ожога, становясь всё больше. Паника не уменьшалась. И тогда я приняла единственно верное решение.
— Мы можем повернуть назад?
Кэйташи поднял на руки, поморщился, посмотрев на келпи, и пополз в обратную сторону. Я бы тоже не рискнула в таком состоянии садиться на лошадь. Не знаю, насколько мы отдалились от деревни, и с какой скоростью двигался нагаасур, но боль стала затихать. И я, тихо всхлипнув напоследок, остановила мужчину.
— Всё.
Оттолкнулась от его груди, показывая, что меня можно поставить на землю и пошатнулась, когда моё желание исполнили.
— Что это?!
Удивительно, как быстро у него прошёл испуг, сменившись бешеной яростью. Пожала плечами и лаконично ответила:
— Метка.
Оценила зверское выражение лица, прикинула, что нервно бьющий по земле хвост может, если не придушить, то скрутить, и дала более развёрнутый ответ.
— Метка моей богини. Я жрица.
К сожалению, не успокоила.
— Тогда я сын жрицы, — психанул он. — И никаких меток, сжигающих кожу, у неё не было!
Искренне посочувствовала бедной женщине, родившей вот этих конкретных четырёх змей. Правда, не долго. Сама в ту же ситуацию попала. Осмотрела свой бок, чуть поморщилась, когда прикоснулась к ярко-розовому следу, — боль при нажатии сохранилась. Не такая острая, но всё-таки. И прислушалась к себе. Паника схлынула, оставив лёгкое волнение из-за непонимания ситуации. Захотелось остаться одной и подумать.
— Может, остальных позовёшь? — жалобно попросила я.
За братьями отправился келпи, потому что он, видите ли, имеет связь с хозяином и может точно определить его местоположение. Кэйташи остался, не сводя с меня требовательно взгляда. Пришлось признаваться.
— Я жрица. Настоящая.
Естественно, мне не поверили, но допрос устроили.
Пришлось подробно рассказывать о том, что иногда богиня выбирает себе девушек среди жриц, одаряет их своей меткой и даёт некоторые привилегии при обращении к ней. О том, что транс для связи мне теперь не нужен, разве что для восстановления душевного равновесия — промолчала. Сказала лишь то, что такие жрицы иногда знают больше, чем другие, но в чем заключаются такие знания мне не известно. Призналась, что соответствующего обучения не получила, потому что метка проявилась поздно. Ну и, собственно, про моё невезучее попадание в мир нагаасуров рассказала. И все равно Кэйташи смотрел на меня с подозрением.
Вернувшиеся мужчины повели себя предсказуемо. Точь-в-точь как их брат. Пришлось повторять, радуясь, что эти трое вернулись одновременно, а не по отдельности. Оказалось, что отмеченные жрицы никогда к нагаасурам не попадали, да и сведений про них практически нет. Лишь то, что некоторых девушек жрецы не отдают даже под страхом смерти, а нагаасуры особо и не настаивают, довольствуясь тем, что могут забрать тридцать молоденьких жриц, способных к продолжению рода.
Вообще братья смотрели на меня как на чудо света и явно не знали, что теперь им со мною делать. Без споров сошлись лишь в том, что я их будущая жена и точка. А вот в остальном…
— Я против того, чтобы двигаться дальше, — категорично заявил Кэйташи, поднимая меня на руки. — Нам нужен хотя бы привал, чтобы обработать ожог.
Предложение вызвало бурный протест. Атсуши уверял, что это лишняя потеря времени и до деревни осталось совсем чуть-чуть. Если мы не успеем до захода солнца, то на постой нас вряд ли пустят. Когда я услышала, что ЕГО женщина не должна спать на земле, слюной поперхнулась и закашлялась. Норайо настаивал на ночёвке в лесу, упирая на то, что смотреть, как меня будет крючить от боли, если повториться приступ, он не намерен. А вот Акайо был невозмутим. В ссору братьев не вмешивался, ползя немного впереди всех. И когда он резко развернулся, перегородив нам дорогу своим хвостом, я опешила. А вот братья, казалось, были готовы к чему-то такому.
— Норайо, подыщи место поближе к воде, чтобы мы могли умыться, а келпи отдохнуть. Атсуши, на тебе лапник. Подготовишь спальное место по своему усмотрению, чтобы… — он прищурился, и конец продолжения проговорил, смотря брату прямо в глаза: — Наша женщина ночью не замёрзла.
Кажется, не только меня задело это «его». Но вот «наша» — звучит ничуть не лучше.
— Я так понимаю, что мы с тобой на рассвете наведаемся в деревню? — скорее согласился, чем уточнил Кэйташи.
Старший невозмутимо пожал плечами.
— Надо же узнать, почему метка принесла вред хозяйке. — И уже мне, но как-то отстранённо: — Придётся, девочка, тебе перетерпеть эту ночь в лесу.
Сил на то, чтобы зарычать не было. Молча кивнула, мысленно пообещав себе дать каждому прозвище. Маргарита меня зовут, Маргарита! А не «девочка» или «цветочек».
Решение было принято под тихий скрип зубов Атсуши. Лично мне была не понятна такая реакция. Подумаешь ночёвка на природе в тёплое время года.
Подходящее место Норайо обнаружил быстро. Только вот возвращаться нам пришлось практически на час назад. Я ни о чем не жалела. Мне нужно было разобраться в себе и понять, что произошло. И вроде бы я склонялась к тому, что меня предупредили об опасности, но то и дело проскальзывала мысль о возможном наказании.
— Прекрати, — не выдержал Кэйташи ёрзанья на его руках.
Замерла со вздохом и промолчала. Потерплю, лишь бы с рук не скинули. Я не дикий зверь и даже не нагаасур с регенерацией воина, и надеяться на то, что натёртость между ног пройдёт по велению мысли, не могу. Признаваться кому-то из братьев и просить заживляющую мазь, было выше моих сил. Ещё удумают помочь.
— Неужели будет настолько противно, если кто-то из нас к тебе прикоснётся? — тут же отреагировал Кэйташи.
А я забыла сделать вдох от ужаса.
— Тебе… Твоя способность вернулась? — спросила, пряча лицо на груди нагаасура.
Ответ поняла по тихому довольному смешку. Пришлось срочно вспоминать, о чем я думала в последнее время, и было ли там что-нибудь компрометирующее.
Ещё одно шокирующее событие произошло, когда мы выбрали место ночлега и Норайо снял сумки с келпи. Их обоих накрыла стена из воды, за которой ничего не было видно, а после на небольшой поляне остался только нагаасур с яркими голубыми волосами. Я так и застыла с открытым ртом, увидев эту картину. Разводить костёр, готовить ужин или спальное место мне не доверили, отправив с младшим из братьев на водные процедуры. Оценив котелок, кусок мяса и мешок с какой-то неизвестной мне крупой, пришла к выводу, что настолько подготовленные мужчины справятся сами и спорить не стала.
А вот у реки произошёл небольшой конфуз. Я наотрез отказалась раздеваться при мужчине. Надеюсь, мои алеющие щеки в полутьме были не так заметны. Уж больно пристально разглядывал нагаасур моё лицо.