Жена на четверых (СИ)

  
Жена на четверых
 
Ксения Кожина
 
ПРОЛОГ
Каменный алтарь, укрытый багровым покрывалом, ничуть не смягчал поверхность, на которой я стояла на четвереньках. Спереди бесстыдно торчал вздыбленный мужской член, так и притягивающий всё моё внимание. Естественно, расположился он не сам. Его владелец — синеглазый Акайо, нынешний глава дома теней, единоправный владелец сети горных шахт на севере страны и самый старший брат из четырёх нагаасуров, купивших меня во время торгов, и мой… муж, мягко уговаривал меня не нервничать.
Хорошо ему, это не его подготавливают принять четырёх мужчин со змеиными глазами. Благо хоть форму приняли человеческую. Если бы обряд требовал истинной формы нагаасуров, то я давно бы билась в истерике.
— Давай, девочка, всего пару глотков.
Мне протянули бронзовую чащу, украшенную витиеватой росписью с дымящимся содержимым, и ободряюще улыбнулись. Запах у жидкости показался сомнительным. Может какой-то дурманящий отвар? А что, я бы не отказалась. И ведь понимаю, что дальнейшее неизбежно, но успокоиться не получается.
— А теперь смотри мне в глаза, — забрав чащу и удерживая мой подбородок мягко, но непреклонно заявил Акайо. — Расслабь попку, девочка, Атсуши тебя немного растянет.
В этот момент поясницы коснулась тонкая холодная струйка, стекая по ягодицам и нервируя ещё больше. Я дёрнулась.
— Так не пойдёт, цветочек, — подал голос третий из братьев, Кэйташи. Неслышно приблизился и нежно погладил по спине. Но только для того, чтобы в следующую секунду опустить большую горячую ладонь мне на левую грудь и сжать её. Правая, судя по тому, что ладонь была меньше и немного шершавая попала в плен самого младшего из братьев, Норайо.
В голове загудело, и тело потихоньку становилось ватным. Кажется, этот факт устраивал всех братьев, потому что Атсуши погладил колечко ануса и немного надавил. Совсем чуть-чуть, где-то на половину фаланги пальца. И этого хватило, чтобы я отвела глаза от гипнотизирующего взгляда Акайо, сжалась и приготовилась к худшему.
— Не отводи взгляда, — резко приказал Акайо. — Девочка, мы же не хотим, чтобы ты билась в истерике, правда? Печать рода проявится только в случае консуммации брака в течение часа после озвученных клятв.
Палец, так остро ощущающийся моей попой вызывал скорее дискомфорт, чем боль и я снова попыталась расслабиться. Что-то мягкое и влажное коснулось внутренней стороны бедра, оставив мокрую дорожку, продвинулось вглубь и медленно раздвинуло мои складочки.
Язык! Осознание было мгновенным, стоило ему сделать круговое движение вокруг клитора, а после один из братьев втянул чувствительный бугорок в рот. Мне было уже всё равно кто расположил свою голову у меня между ног, но именно это помогло сконцентрироваться на более приятных ощущениях, чем движущийся палец внутри меня.
ГЛАВА 1
Ранее. Мир Ясури, столица второго королевства южных земель, Солнечная.
День весеннего равноденствия был прекрасен. Тёплое солнышко ласкало землю, вернувшиеся после долгой зимы птички кружили над головой, напевая весёлым свистом. Я же, придерживая подол длинного просторного платья и перепрыгивая многочисленные лужи, спешила в храм. Радостное нетерпение подгоняло с самого утра: заставило проснуться на три часа раньше, встретить первые лучи рассвета сидя на крыше дома, дважды заварить успокоительный сбор, одеться в традиционное белое платье и спрятать под палантин непослушные каштановые пряди.
Я жрица!
Моё почти исполнившееся желание, тщательно лелеемое, сколько себя помню.
Жриц в нашем мире ценили и уважали, они были единственными, кто сохранил способность творить чудеса. Мы не только поклонялись богине Матери, второй жене Отца Всемогущего, воспевали молитвы и служили проводником людских просьб, мы были теми, кто мог принять в себя каплю небесного сияния и исполнить божественную волю. Поговаривают, что раньше жрица могла стать священным аватаром — сосудом, способным принять сущность нашей Матери, — и тогда богиня лично дарила благодать. Поэтому, когда верховный жрец появился на пороге нашего дома и указал на меня, третьего ребёнка небогатой семьи, родители не могли нарадоваться, а я согласилась отказаться от всего людского и пройти достойное жрицы обучение при храме. И сегодня наступит то, к чему я так упорно стремилась все двенадцать лет. Я и ещё одиннадцать девочек. Замкнутый круг, символично, не так ли?
— Маргарита! — громко окликнула меня одна из сестёр, когда я была уже на ступенях храма. — Верховный сказал, что посвящение ты проходишь первая. Волнуешься?
Пожала плечами и незаметно одёрнула подол платья. Волнуюсь и ещё как, но будущая жрица всегда должна казаться невозмутимой, какие бы чувства её не одолевали.
Храм встретил торжественной тишиной, нарушаемой лишь эхом наших шагов. Верховный появится только в девять, чтобы подготовить алтарь. На время последнего таинства двери закрывают, и никто из просителей не смеет переступить порог. Мне же предстояло самостоятельно войти в транс по средствам танца. Первый раз без подсказок учителей сделать то, что казалось, въелось под корку мозга. И всё же волнительно страшно.
Закрыла глаза и расслабила тело. Дыхание глубокое и быстрое. Вдох, выдох — заполнить лёгкие кислородом до предела, и широко раскинуть руки в стороны. Сосредоточится на ритмичном постукивании каблуков, на эхе, отражающимся под сводами храма и отрешится от действительности. Меня нет, есть только танец и его энергия жизни. Очертить руками изгибы тела, отдаться дыханию, почувствовать, как энергия мира меняется. Сколько раз я делала это, и каждый раз теряю счёт времени. Сколько прошло час, два, больше?
Остановилась, тяжело дыша, отрыла глаза и тут же наткнулась взглядом на горящие факелы на стенах, в нос ударил приторный запах благовоний. Верховный стоял у накрытого алтаря, протягивая благословлённую чашу, и улыбался. Во всём теле чувствовалась лёгкость, душа хотела петь, и я сделала первый шаг навстречу своей судьбе. Глоток терпкого чуть солоноватого напитка и я готова склонить голову перед статуей нашей богини. Повернулась с улыбкой на устах, собираясь завершить ритуал и… сознание померкло.
Настойчивый звон в ушах дезориентировал, в голове словно кружилась темнота, принося тошноту. Открыть глаза получилось с третьей попытки, и то слабо прищурилась, чуть ли не ослепнув от яркого света. Что? Небо над головой? Ничего не понимаю. Я завершила посвящение или нет? Такое чувство, что на ноги упал мешок с каменной крошкой, не давая их почувствовать. Руки такие же тяжёлые, не пошевелить даже пальцем. Проморгала выступившие слезы, пытаясь не паниковать. Неважно закончила я посвящение или нет, я жрица. Сама богиня Мать отметила меня. Правда только вчера и я не успела об этом никому рассказать, но какая разница, не убьют же меня за то, что я упала в обморок. Это же обморок, да?
Звон в ушах постепенно стихал, принося облегчение и возможность нормально думать. Тело до сих пор не слушалось. Покосилась по сторонам, переведя дыхание. Отлично. Знакомая с детства статуя Отца Всемогущего вот уже полсотни лет стоящая у пруда, плакучая ива, склонившая гибкие ветви к земле, покосившийся мост и дырявая деревянная лодка без вёсел, — всё это находится в южной стороне парка. Прикрыла глаза, глубоко вдохнув. Это место мне знакомо. Мы с сёстрами не раз сбегали сюда после уроков, чтобы украдкой посмотреть на жизнь обычных детей. Все же тоска по нормальному детству была сильной, и первое время нам казалось, что лучше бы верховный жрец забрал нас из дома сразу после рождения, не позволяя увидеть другую сторону жизни, а не в семилетнем возрасте, тренируя лишениями силу воли. Это все конечно хорошо, но почему я здесь? Вынесли подышать воздухом после обморока? Далековато от храма. Верховный пришёл в бешенство после моего провала на посвящении и сестры меня спрятали? То же вряд ли, для этого можно было использовать одну из подсобок.