Охота на Лань. История одной одержимости (СИ)

– Над новым трактатом «О сущем и едином».
Ему все равно, прячется Джованна Альба от него или нет. Но он будет смотреть на нее, от него не скрыться. Показалось, что девушка это поняла. Обретя уверенность рядом с отцом, она вдруг подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза, не прерывая контакта, дерзко, смело и с вызовом. И с интересом.
– Я считаю, что во всем знании, накопленном человечеством, есть единое Знание. Все религии содержат эту общую истину. Все философы говорят только о ней, пусть каждый и по-своему. Моя задача: вычленить это единое знание, вычислить то общее, что есть во всем, о чем думал человек.
– Все это время люди убивали друг друга за разногласия в религиях, идеях и теориях, – Джованне вдруг понравилась его мысль. – Если получится объединить…
– …то не будет войн из-за глупых разногласий. Диспуты должны существовать для поиска истины, а войны пусть ведут те, кто жаден до власти, денег и земли.
– Истина… одна на всех… возможно ли это?
– Я сообщу вам, если найду ее, – изящно поклонился граф делла Мирандола.
Она улыбнулась. Напрасно ей казалось, что в нем таится опасность. Стоило графу заговорить, как красота его души вспыхнула в глазах. И ушла та свинцовая холодная муть, что пугала ее.
В этот момент вошли братья и Марчелло.
Они сели вокруг стола: Джованна по левую руку от синьора Альба, Джакомо по правую, Лоренцо рядом с ним, а Валентин выбрал кресло рядом с сестрой, Марчелло расположился между ним и графом делла Мирандола.
– Так в чем же причина вашего визита в наш дом, господин граф? Что заставило вас оторваться от философии? – дружелюбно спросил синьор Альба.
«Ваша прекрасная дочь, – подумал Пико. – Из-за нее ни строки, ни слова не могу написать. Она вышибла из меня вдохновение своим взглядом, разум – улыбкой, мысли – одним движением».
Но он смотрел сейчас не на Джованну. В этой игре надо быть осторожным.
– Я пришел к вам с деловым предложением.
Синьор Альба прищурился, усмехаясь в бороду. От него не скрылось волнение графа при встрече с Джованной. Уж не о браке ли пойдет речь?
Граф делла Мирандола вдруг улыбнулся совершенно невинно, будто собирался сказать пустяк.
– Дело в том, что на моих землях обнаружены месторождения квасца.
Джакомо до сих пор совершенно не проявлял интереса к визиту столь известного человека. Напротив, даже чувствовал досаду за то, что его оторвали от бухгалтерии. Но когда граф произнес последнюю фразу, мурашки побежали у него по спине. Квасец! Дорогой закрепитель для окрашивания сукна! Они закупали его по взвинченным ценам в Вольтерре. А тут… Он заметил, что отец тоже подался вперед.
– Поздравляю вас, граф, это прекрасная находка! – осторожно высказался за всех Лоренцо.
– Возможно, – беспечно сказал граф. – Мне сказали, он очень нужен для окрашивания пряжи и тканей. А из всей Флоренции именно ваша семья занимается производством качественных тканей, вот я и подумал… Не нужен ли он вам?
– Мы закупаем квасец в Вольтерре, – ответил синьор Альба. – У нас договоренность с городом. Но мы, конечно, готовы рассмотреть ваше предложение.
– Мне он не нужен, – пожал плечами граф делла Мирандола. – Приезжайте, смотрите, если надо, добывайте, единственное, о чем попрошу, не слишком шумно.
– Граф, – Лоренцо в ужасе уставился на философа. Пусть он гений и великий мыслитель, пусть сказочно богат, но упустить возможность увеличить состояние не мог себе позволить ни один трезво мыслящий флорентиец! – Речь идет об очень прибыльном деле. Нам бы не хотелось потом прослыть обманщиками и…
– Я все понимаю. Я знаю о цене квасца на рынке. Давайте договоримся так: месяц вы добываете его бесплатно, а потом мы вернемся к этому разговору.
– Что может произойти за месяц? – вырвалось у Валентина.
– Я узнаю вас получше, – ответил граф делла Мирандола.
Краем глаза он наблюдал за Джованной. Но девушка сидела неподвижно, опустив взгляд на руки.
– Валентин, так ведь? – обратился он к младшему Альба.
 
И к своему удовольствию заметил, как Джованна удивленно посмотрела на него.
Юноша рядом с Джованной был необыкновенно красив. Правильные мужественные черты его лица привлекали, карие глаза горели любопытством и желанием познавать новое. Граф делла Мирандола был хорошо знаком с таким взглядом. В Валентине он увидел не только инструмент воздействия на Джованну, но и интересного собеседника, граф угадал бы в нем и ученого, если бы уже не знал, что тот увлечен естественными науками. Его целью было за месяц завоевать сердце Валентина, а через него и Джованны. А после при обсуждении дальнейшей добычи квасца предложить брак. Купить Джованну взамен на процветание всего семейства Альба. И девушка к тому времени должна была уже сама рваться к нему в объятья.
– Да, – Валентин не без интереса слушал весь разговор, пытаясь постичь характер загадочного графа. О Джованни Пико делла Мирандола ходило столько слухов и легенд, что уже само его присутствие в этом кабинете казалось Валентину чем-то необыкновенным. А его предложение – даже странным.
– Через неделю состоится диспут на вилле в Кареджи, знаете, где это?
– Да.
– Я бы хотел пригласить вас.
Валентин от восторга чуть не подскочил на месте. Но потом погас:
– Граф, поверьте мне, я бы с огромным удовольствием принял ваше приглашение, но я не могу. Через четыре дня я уезжаю по делам в Геную.
– Вот как? Что ж… это огорчает меня… Но по возвращению из Генуи мы непременно должны вернуться к этой беседе.
Пико делла Мирандола раскланялся с семейством не без досады. Но все-таки он найдет способ приблизиться к Джованне. Месяц, один только месяц. Больше ему не выдержать.
– Марко, я же вижу, что вы огорчены, – Лоренцо Медичи мягко взял доктора за руку и чуть наклонился к нему. – Не опасайтесь. Вы можете говорить откровенно. Я не отношусь к тем правителям, кто, получив дурную весть, велит казнить гонца.
Марко усмехнулся. За несколько минут общения с Великолепным он был потрясен его простотой, открытостью и отсутствием высокомерия. Лоренцо отвечал на неудобные вопросы о своем здоровье спокойно, а к доктору обращался с уважением.
– Я не хочу огорчить вас, особенно после того доверия, что вы мне оказали. Но боюсь, что мало чем могу помочь. Поначалу я смогу контролировать боль, но со временем она все равно перестанет поддаваться лекарствам.
– Все мы смертны, не так ли? – горящий взгляд правителя Флоренции перешел с лица Марко на окно, в которое вливались звуки улицы, создавая неповторимую музыку города: людские голоса, смех, крик ребенка, звук колес и копыт по мостовой, песни зазывал, звон колоколов, лай собак. И в это мгновение, как по волшебству, послышался шум тяжелых дождевых капель, бьющих по всему подряд.
Великолепный поднялся и подошел к окну. Марко встал следом, но не смел приблизиться.
– Вся моя жизнь принадлежит Флоренции. Каждый мой вздох и биение сердца. Мне страшно оставлять ее на сына. Сколько у меня времени?
– Мне сложно предсказать, – Марко подошел, и в ноздри ему ударил запах прибитой дождем пыли. – Может быть, год.
– Всего лишь год… или целый год?
Лоренцо Медичи с закрытыми глазами стоял у окна, словно прислушивался к себе в поиске ответа.
– Вам лучше не быть моим врачом, Марко, мы сохраним наше общение, я постараюсь помочь найти более здоровых пациентов.
Марко улыбнулся.
– Вы добры ко мне, мессер, но слава врача не угасает в зависимости от того, сколько знатных людей он загубил, а лишь растет, если удается кого-то вылечить.
– Ваша правда.
– Мне жаль, что не могу помочь вам больше, мессер.
– Вы были честны со мной, Марко. Это уже многое значит.
Лоренцо Медичи поклонился доктору, прощаясь, и ушел к себе в кабинет. Марко еще некоторое время стоял у окна, слушая уютный шорох дождя.