Больше всего рискует тот, кто не рискует. Несколько случаев из жизни офицера разведки

В это время в прихожей раздался звонок. Половина одиннадцатого ночи… Так и есть, это за ним. Брат контрреволюционера, классово чуждый элемент, отказавшийся работать на новую власть… Да, это – непременно за ним.
Горничная Алевтина уже спала. В кабинет заглянула Ольга. Взгляд испуганный и вопрошающий. – Оленька, не надо, я сам.
Сергей Генрихович поднялся с кресла, вышел в прихожую и, не снимая цепочки с двери, осторожно её приоткрыл. На лестничной площадке стояли двое: один высокий в шинели и армейской фуражке с красной звездой; другой среднего роста в кожаной куртке и кожаной фуражке, подпоясанный ремнём с кобурой.
– Отман Сергей Генрихович? – подал голос высокий и предъявил удостоверение сотрудника ВЧК. «Ершов Фёдор Фёдорович», – прочитал хозяин квартиры сквозь дверную щель. Пришлось открыть и впустить ночных посетителей.
Они стояли в прихожей и несколько секунд изучали друг друга. Высокого – Ершова – Сергей Генрихович раньше не встречал. А вот в человеке в кожаной куртке он сразу узнал Петра Курбатова, того самого рабочего, возглавившего их отдел в Московском уголовном сыске (теперь уже в Московском уголовном розыске) и назвавшего его, Отмана, классово чуждым элементом.
– Мне собираться? – Сергей Генрихович первым нарушил молчание.
Ершов слегка улыбнулся:
– Ну что вы… Мы пришли не за вами, а к вам.
– Тогда чем обязан столь позднему визиту?
Ершов снял фуражку, при этом тряхнув копной чёрных, как воронье крыло, волос; его примеру последовал Курбатов, обнажив лысеющую голову. Обоим на вид было лет по тридцать.
– Вы позволите пройти?
Сергей Генрихович указал рукой в сторону кухни. Раздеться гостям он не предложил – в квартире было холодно.
Ершов быстро изложил суть дела: совершено дерзкое ограбление товарища Ленина. Это дело рук банды Кошелькова, её нужно ликвидировать как можно скорее. Для этого создана особая ударная группа из сотрудников ВЧК и МУРа. Он, Ершов, возглавляет эту группу, а Курбатов его заместитель. Дело на контроле у Дзержинского.
При упоминании о Дзержинском Сергей Генрихович внутренне напрягся, но, не подав виду, спросил:
– И что же вы от меня хотите?
– Чтобы вы вернулись на работу. Вы были одним из лучших криминалистов в уголовном сыске в царское время и, что крайне важно, не раз брали Кошелькова, знаете его связи.
В ответ Отман не без доли сарказма заметил:
– Но я ведь, по определению некоторых, – он бросил взгляд на Курбатова, – классово чуждый элемент.
До этого молчавший Курбатов подал голос:
– А вы обидчивый…
– Да нет, уважаемый, я не обидчивый. Вот только мне совершенно непонятно, как я могу работать под руководством сотрудника ЧК, когда мой брат арестован этой самой ЧК?
Ершов насторожился:
– За что арестован?
Сергей Генрихович встал со стула и, глядя сверху вниз на сидящего чекиста, чётко изрёк:
– Нет уж, позвольте, это я вас должен спросить, за что. Мой Юра… Юрий Генрихович известный в Москве врач, никогда не занимался политикой.
Ершов, как мог, попытался смягчить разговор, говоря, что любая революция – это жестокая игра, в которой, к сожалению, есть и напрасные жертвы, что в Москве орудуют десятки банд, почти каждый день грабят, убивают и что угрозыску нужны профессионалы. Но один из лучших специалистов российского уголовного сыска Сергей Генрихович Отман вернуться на работу отказался.
В дверях, прощаясь, Ершов протянул Отману записку:
– Вот мой рабочий адрес и телефон. Надеюсь на ваше благоразумие. Отман молчал.
… Примерно через час в кабинете Дзержинского зазвонил телефон. Ершов докладывал о результатах ночного посещения квартиры Отмана.
– За что арестован брат? – спросил Дзержинский.
– Мы напали на след полковника Березина, личного посланника Колчака. Он направлялся в Москву к кому-то на связь. В перестрелке был ранен, но успел добраться до квартиры своего племянника. Живущий в этом же доме Юрий Отман пытался оказать ему помощь. При аресте, а потом и на допросе заявил, что это его врачебный долг.
 
– Что с Березиным?
– Успел застрелиться.
На несколько секунд председатель ВЧК задумался. Потом чётко, но не в форме приказа произнёс в трубку:
– В отношении Отмана-врача поступайте, как считаете нужным. Только ловите, ловите поскорей этого бандюгу Кошелькова!
* * *
– Отман Юрий Генрихович, вы свободны, – следователь Фельдман протянул ему небольшую бумажку. – Вот ваш пропуск.
Стоявший в углу кабинета высокий черноволосый человек в шинели наблюдал за происходящим.
– Я… я действительно свободен? – переспросил Юрий Генрихович. Следователю пришлось ещё раз повторить сказанное минуту назад.
– Но я бы посоветовал вам остаться до утра, – вдруг заговорил тот, который был в шинели. – Сейчас второй час ночи, идти небезопасно.
Что-что, а оставаться до утра в камере, битком набитой людьми, у Юрия Генриховича не было ни малейшего желания.
– Нет уж, покорнейше благодарю…
– И всё-таки советую подумать.
– Нет-нет, я живу недалеко.
Он сказал неправду. Он жил совсем в другом конце Москвы, а вот до дома, где жил его брат Сергей, ходьбы было всего несколько минут.
Выйдя за ворота тюрьмы, Юрий Генрихович почувствовал небывалое облегчение. Много ли надо человеку? Оказывается, совсем немного, и в первую очередь свободу! Глубоко вдыхая морозный воздух, он быстрыми шагами направился к дому брата. Он издали увидел знакомый пятиэтажный дом с оригинально выполненным фасадом. Но так как сугробы на улицах не убирали, решил сократить путь и пройти через узкий проход, отделявший дом брата от расположенного по соседству здания.
– Куда спешим, барин? – два силуэта неожиданно выросли впереди него. Один был выше среднего роста, представительный, одетый в зимнее пальто и папаху. Другой наоборот – маленький и худощавый, бараний тулуп на нём буквально висел.
Юрий Генрихович инстинктивно оглянулся – так делает в данной ситуации любой человек, ища путь к спасению. Но сзади в проходе стоял третий. У каждого в руке был пистолет.
– У тебя, барин, шикарная шуба, – заговорил представительный. – Слушай, сейчас революция, всё стало общим. Дай-ка нам её поносить. И шапку тоже. Поносим и вернём. Ты ж не против?
Перепуганный насмерть Юрий Генрихович пришёл в себя и засуетился:
– Берите, берите… всё берите… шубу, шапку – всё отдам… только не убивайте…
Представительный с презрением смотрел на него. Потом скомандовал тому, что стоял за спиной Юрия Генриховича:
– Конёк, забирай трофеи.
И, не выпуская маузера из правой руки, левой подтолкнул вперёд маленького:
– А ты, Малыш, проверь у него бумажник и ксиву.
Пошарив по карманам Отмана-младшего, Стёпка-Малыш достал бумажник и документы с визитной карточкой. Посветил фонариком.
– Тьфу ты! – ругнулся он. – Одна мелочь. А ещё барин. Хотя посмотрим, что ты за барин… Некто Отман Юрий Генрихович – врач, частная практика…
При упоминании фамилии представительный, тот, что был за главного, встрепенулся:
– Это какой Отман? Уж не брат ли?..
– Да-да, Сергей мой брат, я иду к нему.
– Ночью?
Отман-младший попытался было объяснить, что он несколько дней провёл в тюрьме, что его только что освободили, а до дома далеко. Но на Кошелькова это не произвело ни малейшего впечатления. Он буквально замер, услышав ненавистную ему фамилию.
 
А Юрий Генрихович, тяжело дыша, смотрел на грабителей. Если бы он, солгав, сказал, что у него нет брата, а он идёт по ночной Москве только потому, что его срочно вызвали к больному, может быть, и остался жив. Но врать он был не приучен, да и в данной ситуации трудно было выбрать правильное решение.
Кошельков же соображал: а что если сейчас среди ночи наведаться к Отману? Под дулом маузера младший брат приведёт к старшему. Ох, рассчитались бы за всё! Ворваться ночью в чужую квартиру для него было плёвое дело. Но нет, не получится: сегодня у него ещё запланирован налёт на квартиру ювелира, и Заяц с Лягушкой его ждут не дождутся. Ладно, как-нибудь в другой раз. Встретимся ещё…