Демонические игры (СИ)
Похоже, лич отвлекся, когда появились мы с Патриком. Опоздай мы на минуту-другую, и таверна была бы зачищена, Флейгрей мертв, а рейд нежити всеми силами накинулся бы на защитный покров храма.
Рипта издал череду звуков, словно кто-то несколько раз дунул в дудку. Сатир кивнул ящеру и сказал:
– Теперь, когда все в сборе, клянусь пузом Вельзевула, лич узнает, что такое ярость Преисподней!
– Не гневи Спящих, – прошипела Нега. – Какой план, босс?
Карта отображала весь форт с метками противников. Три десятка нежити и один лич атаковали защитный покров храма со всех сторон. Чуть больше двадцати скелетов, зомби, поганище, тошнотище и еще один лич окружили таверну. Малая группа мертвяков через задний двор проникла внутрь, однако в общий зал ходу им не было – запертую дверь заложили дубовыми столами.
– Общий план такой. Выходим. Прибиваем лича. Упокаиваем нежить. Идем к храму и повторяем. Но для начала давайте зачистим саму таверну, чтобы люди наверху не пострадали.
К этому моменту откатилось мое Бездонное зелье здоровья, и я дал его выпить Флею. Раны от хлыста зажили, и теперь наша команда перестала напоминать группу калек. Флейгрей даже протрезвел.
Пока мы с Утесом разбирали завалы у задней двери, остальные стояли наготове. Освободив пространство, я отодвинул засов и быстро отскочил. Створка распахнулась, и в таверну с утробным урчанием вломились мертвецы. Скользнув взглядом по одному из них, я успокоился:
Древний скелет-воин, нежить 247 уровня
«Моей команде монстров справиться с такими – раз плюнуть», – подумал я и… ошибся. Зомби и скелетов было слишком много – одним махом со всеми не справиться. Из нас только Флейгрей владел массовыми заклинаниями урона, но его Стена огня, грозившая спалить всю таверну, лишь подожгла нежить. Помещение заволокло дымом и вонью горелого мяса. Круша дверной проем, в зал вломилось тошнотище.
– Скиф, отходи назад! – заорал Утес.
Пятясь, я активировал Жуткий вой и принялся посылать в зомби стрелу за стрелой в надежде хоть как-то их затормозить. Абилка ожидаемо не сработала, а стрелы бессильно скользили или отскакивали, не нанося ущерба.
На сатире повисли три скелета, богомола придавило массой Поганое тошнотище, суккуба и раптор отчаянно дрались в ближнем бою. Утес держался в стороне – если он погибнет, потеряем его усиление.
Полтора десятка мобов, сцепившись со стражами, умирали, но тут же поднимались, оживленные магией мертвых. А возродившись, меняли тактику. Они перестали обращать внимание на стражей и, упорно игнорируя сыплющиеся на них удары, прорывались ко мне. И одному это удалось.
Я верил в свои теоретические расчеты, но когда безногий скелет двести седьмого уровня юрко подполз ко мне, все равно на миг испугался. Боль оказалась терпимой, а урон снял меньше четверти жизни. Опасно, но несмертельно, главное, не подставляться. В следующую секунду безногого скелета убил сдвоенный файрбол Флейгрея.
В адской какофонии криков, стрекота, верещания, рычания, урчания, свиста рассекаемого воздуха и хруста ломающихся костей я расслышал шорохи за спиной. А обернувшись, увидел, что убитые Негой мертвецы восстают из мертвых.
Команда по телам ползущих зомби переместилась ко мне.
– Этот план не годится, босс, – тяжело дыша, объявила суккуба. – Нужен новый.
– Они будут подниматься вновь, сколько их ни убивай. – Я оценил индикаторы жизни союзников – никто особо не пострадал. – Выбираемся на улицу. Убьем лича, тогда с прислужниками станет легче.
– И все же! – разбивая очередной череп, рявкнул Флейгрей. – Если он возьмет кого-то из нас под контроль…
Не знаю, за кого он больше переживал: за себя или за суккубу. Но я повторил стратегию специально, чтобы успокоить сатира:
– Кто бы им ни стал, остальные должны пробиваться к личу. Убьем его – контроль снимется. Ему нужен я, так что пойду первым. И если попробует захватить мой разум, обломает свои гнилые зубы.
Сатир перевел план Рипте, тот – Анфу. Отмахиваясь и расталкивая нежить, двухметровый раптор и мало уступающий ему в массе инсектоид раскидали баррикады, загородившие главный вход, и вырвались на улицу. В освободившийся дверной проем ринулись остальные. За порогом мы встали кругом спиной к спине и начали продвигаться к боссу так, чтобы ближайшим к нему всегда оставался я.
Лич засел у казармы на другой стороне улицы. Он напомнил Дарго, главного босса инстанса под храмом Нергала, которого играл покойный Клейтон. Его тело покрывала мантия, похожая на перевернутый тюльпан с расходящимися во все стороны заостренными лепестками.
Проклятый лич Кощ, нежить 306 уровня
Босс.
Кощ парил, не касаясь земли почерневшими босыми ступнями, завидев меня, он прошипел так, что я не понял, слышали ли его все или голос прозвучал в голове:
– Отступник… Предатель…
Он исчез, чтобы появиться прямо передо мной. Вытянутые костлявые пальцы схватили меня за голову, вливая тонны урона магии мертвых. Почерневшие когти врезались в череп, кроша кость и добираясь до мозга. От адской боли я заорал, но урона он нанес не так уж много – почти все уходило в союзников. Их показатели жизни на порядок превосходили мой, а уж усиленные Утесом…
– Жалкий слабый смертный! – прошипел Посланник. – Не тебе тягаться с величием Чумного мора!
Шкала возмездия быстро пополнялась, но оно не понадобилось. Члены команды набросились на Посланника Чумного мора одновременно. Нега хлестнула босса бичом, срывая половину гниющего лица; серия файрболов Флейгрея прожгла дыру в груди, и одеяния лича вспыхнули. Оглушив его ударом мощного хвоста и тем самым прервав заклинание, Рипта проткнул лича копьем, а со спины уже атаковал Анф заостренными конечностями-пилами. Мое Комбо, как и удар меча Утеса, прошло мимо, Кощ развернулся и завладел разумом Неги – выбрал ее как самую сильную. Суккуба посмотрела на меня. Ее иконка исчезла из списка группы.
– Нет! – завопил Флейгрей, когда Игги бросился на мою защиту и атаковал Негу.
– Бейте лича! – проревел я. – Флейгрей! Лича!
Нега замахнулась. Ее длинный бич с зазубренными шипами по всей длине волной прошелся по моей спине, раздирая кожу, плоть и кости. А потом Нега потянула хлыст на себя…
Стражи совместными усилиями добили босса раньше, чем мое здоровье рухнуло в красную зону, Бой длился недолго, но это были самые длинные десять секунд в моей жизни.
Проклятый лич Кощ мертв.
Кряхтя от боли, я присосался к зелью здоровья, а остатки попросил Утеса вылить на спину. Зашипела поврежденная плоть, взвился дымок, и рана затянулась. Я облегченно вздохнул, но расслабляться было рано – за спиной наступала нежить, оставшаяся без покровителя.
Второго лича поблизости не было, потому драться с мертвяками стало проще. Возможно, личи могут держать в подчинении ограниченное количество прислужников, тогда понятно, почему мобы разделились, вместо того чтобы вместе крушить купол, – офицеры Чумного мора определили опасных противников и не давали им объединиться.
Скелетов взяли на себя милишники Анф и Рипта. Нега охаживала плетью всех подряд, пока Утес добивал или пытался добить подожженную Флейгреем нежить. Проявила себя Аура шипоносца, причем она била без промаха, но урон дико резался, и мобы получали жалкие единицы – я обратил на это внимание, машинально расстреливая ходячих мертвецов.
Сложнее всего пришлось с Поганым тошнотищем. Чумной мор проапгрейдил моба, и тот научился развешивать ДОТы трупного яда и сыпать злобными склизкими червями. Звучит смешно, но черви были двухсотого уровня, и только Стена огня Флейгрея не дала им добраться до меня.
По итогу опыта ни мне, ни Утесу не дали – с таким-то паровозом. За каждый уровень превышения над мобом игра штрафует на десять процентов опыта. Любой игрок, превышающий моба больше, чем на десять уровней, лишит опыта всю пати. Учитывая, насколько мои стражи выше лича и его прислужников, никто ничего не получил.