Сладкая любовь (ЛП)

Он пожимает плечами.
— Значит, пообедаем. Ну же, Кексик. Моя мама расстроится, если ты не войдешь.
Моя улыбка исчезает.
—Да, наверное, так и будет. — Но я не двигаюсь, чтобы выйти из машины.
Он смотрит на меня.
— Ты родилась в сарае и не знаешь манер?
Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться над этим. Вместо этого скрещиваю руки на груди и отвечаю:
— Иисус родился в сарае.
— Пффф, и посмотри, куда это его привело. — При этих его словах я смеюсь. — Всего одну минуту, — умоляет он. — Пожалуйста.
Кто может отказать просящему Максу? Я преувеличенно долго вздыхаю.
— Ладно, хорошо. Только на минуту.
Он открывает передо мной пассажирскую дверцу, берет за руку и ведет по дорожке к входной двери. Макс открывает ее без стука, и я слышу, как несколько женщин болтают на кухне. И мне вдруг хочется исчезнуть.
Я пытаюсь вонзить каблуки в половицы, но Макс тащит меня за собой, ничего не замечая. Как только мы появляемся в поле зрения, к нам подбегает симпатичная, невысокая, зрелая женщина. Она что-то бормочет на языке, похожем на испанский. Протянув руку, она берет Макса за щеки и притягивает к себе. Целует его в щеки и лоб, продолжая быстро говорить, а затем с обожанием гладит его по щеке.
А Макс просто стоит и не сопротивляется. Это самая милая вещь, которую я когда-либо видела. Потом она смотрит на меня, задыхается, прижимая руку к сердцу. Она оглядывается на Макса и говорит ему:
— Она красивая.
Мои щеки пылают.
— Знаю, — выдает он. — Я же тебе говорил. Она великолепна.
Мои щеки пылают с новой силой.
Сделав шаг ко мне, женщина протягивает руку и берет меня за руку.
— Здравствуй, Елена. Я Сесилия. Я видела тебя раньше, но никогда так близко. Ты красивая женщина, а мой сын счастливчик, — она говорит с легким акцентом, и я сразу же проникаюсь к ней теплотой.
Улыбаясь, я сжимаю ее руку.
— Спасибо, но ему не так повезло, как мне.
Знаю, Макс, должно быть, думает, что я говорю это напоказ, но это не так, и вижу гордость в ее глазах. Этой короткой фразой я завоевала сердце его мамы. Она гордо выпрямляется и кивает.
— Приходите. Давайте поедим.
Поедим? Что?
Я смотрю на Макса, и он произносит одними губами: «прости», совсем не выглядя извиняющимся.
Моя кровь кипит. Меня подставили.
Он делает шаг ко мне, обнимает за плечи.
— Я сожалею, — шепчет он мне на ухо. — Знал, что ты запаникуешь, поэтому ничего тебе не сказал. Здесь только мы и мои сестры. Расслабься.
Как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы швырнуть шепотом оскорбления в мужчину-ребенка, в коридоре с каменным лицом появляется Сиси.
— Так это правда? Вы встречаетесь?
Твою ж мать, она не выглядит счастливой. Я слегка пожимаю плечами.
— Да, дорогая, встречаемся.
Макс ничего не говорит, просто обнимает меня за плечи в молчаливой поддержке. Когда Сиси задумчиво опускает взгляд, Макс спрашивает ее:
— О чем ты думаешь, малыш?
Она смотрит на нас снизу вверх.
— Думаю, меня это вполне устраивает.
Я так удивлена, что даже не осознаю, что выпалила:
— Правда? — Пока это уже не вырвалось из моего рта.
Она улыбается мне.
— Ты классная, Елена. Ты мне нравишься. — Внезапно ее лицо становится настороженным. — Но ты ведь все равно будешь проводить сеансы со мной, да? И научишь меня готовить?
Я не уверена, что Джеймс скажет по этому поводу, но вместо того, чтобы сказать ей это, я уверенно заявляю:
— Ничто не сможет остановить меня.
И я не шучу.
— Круто, — застенчиво улыбаясь, тихо отвечает она.
Макс тянет меня на кухню, где Лети, Мария и Иза готовят что-то пахнущее очень аппетитно. Идя прямо в самую гущу, Макс морщится, когда они по очереди целуют его в щеку. Чувствуя себя незваным гостем, я поднимаю руку и нервно произношу:
— Всем привет.
Иза первой набрасывается на меня. Буквально. Она обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе.
— Слава Богу, это ты! Когда мама сказала, что Макс с кем-то встречается, я подумала, что она какая-то чокнутая блондинистая идиотка!
Когда Иза отпускает меня, Мария занимает ее место. Обняв меня, она говорит мне в волосы:
— Согласна. Я думала, что она будет какой-нибудь клубной шлюхой, но когда мама сказала, что это кто-то из наших знакомых, я подумала, что, возможно, Мими сменила команду. — Она целует меня в щеку, отстраняясь, улыбается. — Я так счастлива за вас двоих.
Внезапно на меня накатывают эмоции, сдавливая горло.
Лети, старшая сестра, делает шаг вперед, разводя руки. Я делаю шаг к ней, и она заключает меня в теплые, сестринские объятия.
— Он слишком долго был одинок, — шепчет она мне на ухо. — Спасибо, Лена. Добро пожаловать в семью.
Я крепко зажмуриваюсь, умоляя слезы отступить, но одна из них вырывается, стекая по моей щеке. Когда отстраняюсь, стираю влажный след со щеки и заставляю себя рассмеяться.
— Ну вот. Заставили меня плакать.
Сестры Макса улыбаются мне так, словно говорят: «Всегда пожалуйста».
Макс обнимает меня за талию, прижимается губами к моей щеке и делает выговор сестрам:
— Эй, это наше первое официальное свидание. Не заставляйте мою женщину плакать.
Его женщина. Тьфу. Слишком много чувств.
Входная дверь открывается, и знакомый низкий голос зовет:
— Эй, мы пришли.
О нет.
Макс напрягается. Я щиплю его за руку, и он вздрагивает.
— Ай. За что?
Я выхожу из его объятий и шепчу очень глубоким голосом, передразнивая Макса:
— Не волнуйся, будем только мы и мои сестры!
Он качает головой.
— Я не знал об этом. — Когда я, прищурившись, смотрю на него, его глаза расширяются, и он вскидывает руки. — Клянусь! — Похоже, он искренне удивился, услышав голос Ника.
Когда его мать возвращается на кухню, он тихо спрашивает:
— Мама, что происходит? Я думал, что ты сказала, будут только девочки.
Она проходит мимо него и пожимает плечами.
— Здесь слишком много еды только для девочек. Когда я готовлю для семьи, то звоню семье.
Она идет в сторону кладовки, а Макс стоит там с ошеломленным видом. Затем поворачивается ко мне и возмущенно указывает на кладовку.
— Она меня подставила!
Ник и Тина входят в кухню с Татьяной и Эвой на руках. Тина сияет, когда замечает меня.
— О да! Я так рада, что ты здесь!
Она ставит Эву на пол, потом крепко обнимает меня, гладит по спине, тычет в меня своим выпирающим животом.
— Я скучала по тебе. У нас никогда не бывает времени поговорить.
Ник наклоняется и целует меня в макушку.
— Милая.
Открываю рот, чтобы заговорить, но тут снова открывается входная дверь. Я знаю эти голоса и съеживаюсь. Нат входит в холл и видит, что мы стоим.
— Как дела, ребята? — Она сердито смотрит на меня. — Не хочешь объяснить, почему ты не отвечаешь на звонки?
— Я не отвечала, потому что звонила ты, — язвительно бормочу в ответ.
Она обнимает меня.
— Знаешь что? Даже не буду отвечать на твои колкости, шлюшка. Сегодня слишком хороший день, чтобы злиться. — Нат отпускает меня и бьет по руке. Сильно. Когда вздрагиваю, она ухмыляется: — Ага, как будто я позволила бы тебе уйти целой и невредимой.
Пока потираю руку, Ловкач и Лола выходят из задней части дома. Ловкач слегка раздраженно пожимает плечами.
— Что здесь происходит? Я думал, нас покормят?
Лола закатывает глаза, по очереди обнимая нас всех. Протягиваю руку, чтобы обнять ее, и она бормочет:
— Этими мужчинами всегда нужна еда.
Кто-то сжимает мой зад. Я быстро оборачиваюсь и вижу, как Мими улыбается мне.
— Привет, детка.
Улыбаясь, обнимаю ее очень высокое, тонкое, как тростинка, тело.
— И тебе привет.
Ловкач проходит мимо и целует меня в щеку, а потом кричит Лоле:
— Мне обещали еду, женщина!
Никто даже отдаленно не считает странным, что я здесь. Слава богу. Сесилия выходит из кладовки, замечает вновь прибывших и по очереди целует их всех и прогоняет на заднее крыльцо. Когда я выхожу на улицу, то вижу красивый задний двор. Под крытой верандой находится длинная открытая площадка, в которой вполне комфортно разместятся все: взрослые и дети. Нат была права. Сегодня прекрасный день. Солнце светит, и на небе ни облачка. Я закрываю глаза, позволяю легкому ветерку овевать меня и чувствую себя здесь как дома.