Разыскивается миллионер без вредных привычек (СИ)

— Ты передергиваешь.
— А ты ханжа.
Мне хотелось сказать недотраханная ханжа, но я сдержался. Стопка оладьев росла. Я бы гордился собой, но тревога за Никитку и Настю не отпускала. Я принял душ, побрился даже. Лика сидела внизу и нервничала.
— Если бы ты перестала здесь торчать, — остановился я напротив неё, — Никитка вышел бы из комнаты гораздо скорее. Не дави на него. Не знаю, душ прими, может… И ещё, Лик, ты всегда раньше у меня останавливалась, когда приезжала. А теперь… не стоит.
— Эта девочка? — скривилась Лика.
— Нет, — я был стоически упрям. — Просто нужно как-то определиться с нашим статусом. Разошлись, так разошлись. И развод нужен, ага. Нас быстро разведут, мы столько лет вместе не живём.
Не развелись мы по одной причине — Лике по работе нужен был статус замужней дамы. Но сколько лет назад это было… Я считал себя разведенным. В моей жизни не было девушки, которую волновал бы мой статус. Да и меня не особо волновал… А теперь думал, что придётся как-то Насте сказать, что женат, и испугался, представив себе её реакцию. И это ещё при условии, что найду Настю.
Я поднялся наверх. Постучал к сыну.
— Я к Насте поеду, — сказал в закрытую дверь. — Ты меня не теряй. Мама внизу. Не сердись на неё сильно, ладно? Она же девочка. А девочки все ревнивые. И ревнует она не меня, а тебя. Просто любит очень.
В ответ тишина. Я вышел из дома и сел в машину. Подумал — где может быть Настя? Почему я даже не додумался взять её номер телефона? Вроде, не нужно было. Уезжаю — Настя дома. Возвращаюсь — там же. Если повезёт — то добрая. Если так, то ночью можно поскрестись к ней в комнату, и она пустит. И тогда как провал в Настю, в её тепло, в безрассудный секс. И не думалось ни о чем. Хорошо же. Жаль, недолго.
— Вот найду, и первым делом номер телефона возьму, — решил.
А потом вспомнил про соседку. Настя точно с ней общалась, раз гуляла с её дитем и газон поливала. Из машины я вышел, благо, никуда не уехал, просто не хотел находиться в одном доме с Ликой. Пересёк дорогу, постучал. В окна постучал. Блядь, просто день всеобщего игнора! Лучше бы меня Лика игнорила. Я съездил в деревню, а вдруг, она вернулась? Просидел на крыльце целый час. Не вернулась.
Дома Никитка ел оладьи, обмакивая в мед. Я постарался сделать вид, что ничего особенного не произошло, не застрять внимание на том, что ребенок, наконец, из комнаты вышел, что вообще запирался. Вот Лика до этого не додумалась — выйдя из ванной и увидев ребёнка, принялась причитать и осматривать его, словно с ним случилось что-то. Никита на меня был похож, я во многих его поступках видел себя. И теперь понимал: давить — психанет. Нет, кричать не будет. Замкнется просто, может, снова закроется. Тем более сын не виноват ни в чем — взрослые чудят.
— Лика, — попросил я, отведя ее в сторону. — Он всего три часа посидел в комнате. Не стоит делать из этого трагедию. Совсем недавно ты не видела его три месяца. До этого пять. Один раз — десять. Я всякий раз к твоему возвращению все руки и ноги ребёнка были на месте. И в этом нет твоей заслуги.
Лика потерла переносицу. Я понял, что она устала… очень устала. Мне даже жаль её стало. Но каждый сам творец своей жизни, у каждого — свои грабли. Я мысленно промотал назад — возможен ли был иной путь тогда, шесть лет назад? Нет. Лика — она хорошая. Правда. Просто ей не стоило встречать меня, не стоило залетать, потом выходить за меня замуж. Она жила бы своими черепками, стоянками древних племён, научными достижениями и вечной кочевой жизнью. Это то, что ей нужно.
— Тогда у нас не было бы Никитки, — вдруг сказал я вслух.
— Что? — удивилась Лика. — Я совсем… запуталась. Прости меня, пожалуйста. Мне уехать?
Я кивнул. Мне её, конечно, жаль, но вдруг Настя приедет? А тут моя жена. И объясняй ей, что у нас больше пяти лет секса не было, не поверит ведь. Лика уехала, обещав вернуться завтра — попытается все же уговорить сына на совместную поездку. Я вспомнил про соседку с козлом и снова поехал в малую Покровку. Соседка была на месте.
— А вы ей кто? — удивилась она.
Ну вот как объяснить? Любовник? Работодатель?
— Она на работу должна была выйти, — почти не соврал я.
— Она же звонила, — словно вспомнила женщина, — и сказала, никому ничего не говорить.
И дверь захлопнула. Я постучал, а потом ещё раз постучал.
— Я заплачу! — крикнул я. — Много!
— А я вызову полицию!
Пришлось возвращаться не солоно хлебавши. Лика уже уехала, я хотел было сорваться в город, который коварно прятал от меня Настю, но не хотел оставлять ребёнка одного — ему и так сегодня досталось. А тащить с собой после непростого дня тоже не лучший вариант. Так что вечер мы коротали вместе. Оба нахохлившись, думали каждый о своём.

— С мамой поедешь? — наконец, спросил я, когда молчать надоело.
Никита пожал плечами. Он читал книгу, и даже без моих на то пинков. Мне нужно было доводить до ума сделку, но хоровод женщин в моей личной жизни совсем выбил из колеи. Упрямо думалось о том, что Настя могла вернуться к мужу. Эта мысль не давала покоя, возвращалась снова и снова, и мучила, как больной зуб.
— Мне Настю жалко, — сказал вдруг Никита. — Маму тоже жалко, но мама другая. Уедет к своим австралопитекам и думать забудет, о чем тут кричала.
— Я завтра поеду и Настю найду.
— А зачем? — спросил, огорошив Никита.
И посмотрел на меня моими же глазами. Ребёнок вообще до жути на меня похож, раньше это Лику смешило и обижало. Сын смотрел так внимательно, мне даже жутковато стало.
— Ну… объясню все.
— Я боюсь, что ты её найдёшь и снова обидишь, — продолжил Никита. — А так и получится.
— Блин, ты слишком умный! — отчего-то огорчился я.
— Я просто не хочу, чтоб она грустила…
Я понял, что, скорее всего, так и произойдёт — найду и обижу. Даже пытаясь этого избежать. Всё равно обидится, как не крути. И что теперь, сидеть, сложив лапки? Мы с Никитой снова замолчали. Я думал о том, правильно ли будет наврать, что я разведен, а самому быстренько развестись. Она и не узнает. Главное, паспорт не показывать, там вроде на штампе развода дата… О чем думал Никита — непонятно.
— Можно, я немножко напьюсь?
— Только не сильно, — покачал осуждающе головой мой взрослый ребёнок. — Потом утром будешь стонать, что мечтаешь сдохнуть.
Уже темнеть начинало, а я Настю так и не нашёл. И даже не понимал, отчего непременно её найти нужно. Выпил три бокала виски — больше не стал, сыну же обещал. Решил лечь спать. Поразительно, я спал рядом с Настей всего несколько ворованных ночей, а успел привыкнуть. И как-то холодно одному… неуютно. Никакого секса опять же. Я встал и вышел на балкон. Наверное, можно вздохнуть спокойно — никто ко мне через окна ломиться не будет. И почему от этого грустно? На крыльце почудилось шевеление. Господи, неужели Настя? Я с громким топотом понесся вниз, открыл дверь. За мной следом выкатился сын — шуму я наделал порядочно.
— Что, Настя пришла? — выпалил он, подтягивая на ходу штаны.
Я посторонился и указал на крыльцо. Там стоял козленок.
— Какой храбрый, — восхитился Никита. — В темноте пришёл. Вот как соскучился… Я его сахаром покормлю.
Прекрасно знавший планировку дома козленок уцокал в кухню, я вздохнул. Посмотрел в темнеющую за порогом ночь. На втором этаже дома напротив горел свет. Определённо. Днем никого не было, а сейчас приехали. Я испугался, что утром их снова не застану, и решительно пошёл штурмовать соседей. Свет горит, значит, не спят. Мало того, в приоткрытое на первом этаже окно слышен бубнеж телевизора. Я позвонил. Звонок явно был отключён — в то же окно я трели не услышал. Постучал. Понял, что так мне придётся уходить снова. А уходить ни с чем ужасно не хотелось. Я пошёл вдоль дома — планировка почти как у меня, значит, есть задняя терраса и вторая дверь. Моя вот часто летом открытой оставалась.