Покаяние «Иуды»
– Конечно, мы имеем фотографии «Иуды», отснятые у подъезда, а также во время его встреч с Шушкеевым в Минске и Москве. При необходимости их можно будет показать ему для склонения к даче правдивых показаний, – заметил Николай.
– Все правильно, но стоит ли показывать на данном этапе, он же сразу поймет, что все это время находился под нашим контролем… – с сомнением в голосе промолвил Артем.
Включившись в происходящий разговор, Эди произнес:
– Чтобы двигаться дальше, следствие должно предъявлять ему факты, изобличающие его вину, но «Иуда» уверен, что следов в квартире он не оставил, что подтвердил и Бородин, рассказывая о результатах осмотра места происшествия. И потому, на мой взгляд, при очередном допросе ему следует сначала предъявить первые фотографии. Если же будет вновь отрицать знакомство с Шушкеевым и утверждать, что с подъездом просто ошибся, предъявить и остальные, чтобы у него не осталось никаких иллюзий относительно избранной им линии защиты и возможностей следствия. А в камере у меня будет возможность понаблюдать за тем, как он все это воспринял.
– Я согласен, это нормальный ход, нужно только согласовать с верхами, – утвердительно заявил Николай, бросив взгляд на Артема.
– Да, фотографии явятся для него полнейшей неожиданностью и свидетельством того, что он находится под наблюдением КГБ. И это заставит волноваться и принимать меры к поиску канала связи для предупреждения своих хозяев об опасности.
– И сожалеть о том, что не прикончил Шушкеева, с которым на днях уже можно будет вести разговор, – пошутил Николай.
– Если они одна пара сапог по шпионскому и золотовалютному ремеслу, то ничего от него не получим. Шушкеев, скорее всего, будет косить под пострадавшего. В данной ситуации это выгодно и одному, и второму, – заметил Эди, откусывая от очередного бутерброда.
Артем, удивленно глянув на Эди и подмигнув Николаю, произнес:
– Эди, у тебя словарный запас разнообразнее стал?
– С кем поведешься, от того и наберешься, у меня там такие учителя, что скоро буду фенеботать [30], – шутливо изрек Эди и тут же посерьезнев, продолжил: – для современного контрразведчика может оказаться весьма полезным делом. Представляешь, паханы легализуются и займут в обществе командные посты, а ты рядом с ними.
– Ты, что, не в духах? – озабоченно промолвил Артем, что не осталось незамеченным и для Николая.
– А что, видение полезной перспективы и ее отражение в словах теперь стало вызывать вопросы? А представляешь, если бы я уже знал жаргон, – отшутился Эди.
– Ты меня не пугай, брат, плохим настроением, это тебе противопоказано, – в тон ему произнес Артем.
– Да отстань от него, он дело говорит, а ты ему – как твое настроение… Скажи честно, а каким оно должно быть, если через полчаса возвращаться в этот гадюшник? – с напряжением в голосе спросил Николай.
– Прекратите ребята, я в духах и мое настроение соответствует моменту, давайте продолжим разговор, как говорит наш секретарь парткома товарищ Копылов, в конструктивном плане, тем более, процесс пошел, – выпалил Эди, улыбаясь.
– Давайте! – весело произнес Артем, затем, сделав короткую паузу, продолжил: – Очевидно то, что скоро факт ареста «Иуды» станет достоянием его хозяев, если уже не стал. С учетом этого нами усилено наблюдение за разведчиками, действующими под прикрытием сотрудников посольств ряда стран НАТО, с тем чтобы своевременно зафиксировать их активность по определению места пребывания своего агента, сути предъявленного ему обвинения и возможности помочь.
В Минске организовано круглосуточное оперативное наблюдение за представляющими оперативный интерес связями «Иуды» и в окружении его знакомых в органах местной власти. В результате уже установлены настойчивые попытки некоего Золтикова получить информацию о ситуации с арестованным через высокопоставленного чиновника. В этой связи Золтиков нами взят в оперативную проверку.
– Не мешало бы мне иметь о нем максимум данных, – предложил Эди.
– Считай, что кое-что у тебя уже есть, – промолвил Николай, доставая из нагрудного кармана пиджака сложенный вчетверо лист писчей бумаги. – Здесь также имеется информация и о Рожкове.
Эди тут же развернул лист и, внимательно прочитав напечатанный на нем текст, вернул его Николаю с вопросом:
– А Юра действительно занимается историей?
– Да, он изучает историю республики.
– Прекрасно. Тогда попросите его почитать материал о боях по защите Брестской крепости. Это ему понадобится, если допустить, что я назову его как своего местного коллегу, чтобы доказать пахану и «Иуде», что я не бандит. Тогда блатные могут выйти на Юру с целью перепроверки моей легенды в части того, что я занимаюсь сбором исторической информации.
– Думаешь, станут перепроверять твою легенду? – спросил Артем.
– Если они заинтересовались мной как фигурантом дела об инкассаторах, то вполне возможно. Кроме того, нельзя исключать и вариант, когда «Иуда» постарается это сделать, посулив кому-нибудь из блатных серьезные деньги, с тем чтобы быть уверенным.
– Эди, ты в очередной раз показал, что мыслишь наперед и просчитываешь возможные шаги наших противников, это очень хорошо, – не дал ему договорить Николай. – А насчет Юры не беспокойся, мы его проинструктируем.
– Вы правы, ребята, надо предусмотреть и такой вариант развития ситуации, – согласился Артем.
В дальнейшей беседе коллеги обсудили сложившуюся в камере ситуацию и пришли к выводу, что избранная легенда позволила Эди получить влияние на блатных и определенное признание объекта. Отработали вариант срочного вызова Эди из камеры по его условному сигналу «Жалко терять драгоценное время», который должны отловить операторы аудиоконтроля и немедленно доложить по телефону Николаю или Карабанову.
Неожиданно вошедший в кабинет Бородин прервал беседу чекистов. Он быстрым шагом прошел к столу и почти шепотом сообщил:
– По данным Карабанова, в настоящее время в изоляторе находится арестованный за незаконное хранение пистолета вор в законе Справедливый, который из своих пятидесяти лет добрую половину провел в местах лишения свободы. Слывет очень хитрым и коварным человеком.
– По кличке и не скажешь, что он такой нехороший, – пошутил Николай.
– У них не клички, а погоняло, – заметил Бородин и продолжил рассказывать о том, что Справедливый известен не только в Белоруссии, но и в других регионах страны. Среди местных воров его слово – закон. Он без больших проблем управляет местным воровским сообществом даже из камеры. На воле под ним ходит до двух-трех десятков больших и малых воров со своими сторонниками.
– Михаил Михайлович, вы нам обрисовали не вора, а целого маршала со своим войском, – иронично заметил Артем.
– Это не я, а Карабанов, который прекрасно знает эту публику, – отпарировал Бородин.
– Вполне реальная картина нарисована: эти люди живут по своим правилам, а решетки, камеры, лагеря для них обычное явление, они привыкли к ним и воспринимают их так же, как мы – наши коммуналки и хрущевки, – произнес Эди, выливая в стакан остатки молока из бутылки.
– Смотрю, вы уже почувствовали их нравы, – заметил Бородин. – Это поможет вам выживать среди них, тем более вы уже зарекомендовали себя в камере, об этом мне Карабанов рассказал. Но имейте в виду, что против вас настроены некоторые надзиратели, которые при удобном случае могут попытаться и побить.
– То есть как побить, этого нам только не хватало, – резко выпалил Артем, упершись глазами в Бородина.
– Я говорю о том, что в оперчасти есть такая информация, но мы же не можем сказать надзирателям, вы не вздумайте трогать его, он офицер госбезопасности. Естественно, Карабанов сегодня же проведет общепрофилактическую работу со всеми сменами. Да и я буду отслеживать ситуацию, чтобы не допустить эксцессов. Но знать о том, что такие настроения среди надзирателей есть, по-моему, вы должны.
– Спасибо, Миша, что предупредил. Мы зайдем к Карабанову до отъезда и поговорим с ним. А ты, Эди, будь спокоен и не волнуйся, все будет в порядке, – подбодрил его Николай.