Покаяние «Иуды»
– Хорошо, только оденусь, – теперь уже несколько сухо произнес Эди, потянувшись к стулу, на котором висели спортивные брюки: он сделал вывод, что с этой дамой лучше не продолжать диалог.
– Вот и хорошо, непременно зайдите, а то складывается впечатление, что у вас, да и вообще у современной молодежи, отношение к приказу довольно-таки легкое. В наши годы все было иначе, приказ воспринимался как призыв на великие дела.
Потом, как бы опомнившись, она умолкла и стремительно ушла из комнаты, то ли почувствовав, что своим присутствием она мешает Эди одеться, то ли поняв, что ему неинтересен ее рассказ о былом восприятии магического слова приказ. Но еще некоторое время из коридора доносился прокуренный менторский голос дежурной.
Через полчаса Эди уже был в приемной начальника санатория. Секретарь, которая и на самом деле оказалась очень красивой и внимательной девушкой, еле сдерживая смех, рассказала, что исполнительная дежурная доложила о проведенной ею работе с «неуловимым чекистом», а затем предложила присесть на один из диванов, пока начальник не закончит совещание с персоналом.
Эди охотно сел на ближний к столу диван.
– Девушка, скажите… – начал было он формулировать свой вопрос.
– Я Оксана, – прервала его секретарь, еле заметно улыбнувшись.
– Спасибо, я хотел спросить, а вы не знаете, в чем причина моего вызова? – договорил он, изобразив на лице озабоченность.
– Знаю, это по вашей работе. Утром и в обед звонил какой-то сердитый товарищ, требовал немедленно доставить вас к телефону.
Начальника не было на месте, вот мне и пришлось оба раза держать ответ. Когда я во второй раз сказала, что вас не могут найти, он буквально взорвался и стал кричать на меня, мол, что у вас происходит, мы к вам на отдых отправили офицера, а вы не знаете, где он и чем занимается.
– Не представлялся?
– Представлялся, – недовольно сжав губы, процедила Оксана, – генерал Водопьянов.
– Этот может, – пошутил Эди, – он такой же, как и ваша дежурная. Понимаете, война, работа в СМЕРШ, а это, как рассказывают, накладывает особенный отпечаток.
Оксана, уловив, что слова о грозном генерале не произвели на ее собеседника удручающего впечатления, а даже как-то развеселили, обрадовалась и неожиданно спросила:
– Скажите, а вы у нас впервые?
– Да, но, по всей вероятности, ненадолго.
– Жаль, а то мы с подругой хотели к вам на тренировки напроситься.
Эди удивленно посмотрел на Оксану, которая, не обращая на это внимания, продолжала.
– Мы с ней тоже увлекаемся каратэ, а ваши тренировки по вечерам во все глаза наблюдаем. Очень нравится. Вот только подойти не решаемся. Скажите, вы давно занимаетесь?
– Всего десять лет, – с сожалением в голосе ответил Эди.
Ему и на самом деле казалось, что все предыдущие годы, отданные вольной борьбе и дзюдо, по которым он стал признанным мастером, следовало посвятить именно каратэ. Поэтому Эди много времени и сил прикладывал оттачиванию защитной и ударной техники каратэ.
– А мы четыре месяца занимаемся у одного из ваших здешних коллег. Он набрал группу из числа сотрудников.
В этот момент неожиданно открылась дверь кабинета начальника, и оттуда, все еще продолжая увлеченно обсуждать какие-то вопросы, стали выходить совещавшиеся. Оксана на полуслове прервала свой рассказ и, бросив мимолетное: «Я сейчас», – буквально протиснулась мимо них в начальственный кабинет и, степенно выйдя из него через пару минут, улыбаясь, промолвила:
– Заходите, он ждет вас.
Эди тут же поднялся и зашел в кабинет со словами:
– Здравствуйте, разрешите, товарищ полковник.
Воронов ответил на приветствие кратким «здравствуйте» и жестом руки показал на кресло за приставным столиком. Затем, окинув Эди оценивающим взглядом, произнес:
– Сегодня утром звонили с вашей работы. Просили срочно связаться с генералом Водопьяновым, но вас не смогли найти, что вызвало много вопросов у него, да и я в недоумении, как это возможно. Вас не было ни на пляже, ни в гостинице, да и на обеде вас тоже не было. Разве так можно?
– Извините, я приехал сюда отдохнуть, а не отлеживаться на пляже. У меня есть личная программа физической подготовки, в соответствии с которой занимаюсь, плаваю, охочусь на бычков, ими же утоляю обеденный голод, – сухо ответил Эди, присаживаясь на предложенный стул. При этом он бросил взгляд на телефонный аппарат засекреченной связи, стоящий на столе начальника санатория.
– Не ершитесь, майор, это вас не красит. Меня тоже нужно понять, ведь я на службе. Она требует от меня проявлять заботу об отдыхающих, как-никак здесь новая обстановка, море… а вам – информировать хотя бы медсестру на пляже о месте своего пребывания, – дружелюбным тоном произнес начсанатория, проследив за взглядом Эди.
– Хорошо, впредь буду поверх моих вещей на лежаке записку класть, мол, я там и там, – улыбнулся Эди.
– Ну, ладно, покончим с этим недоразумением, – важно изрек Воронов и тут же весело заметил: – Кстати, гарпунить рыбешек я и сам не прочь, но есть их в сыром виде не пробовал. Жареные бычки, ничего не скажешь, – хорошая закуска, одно объедение.
– Спасибо за понимание, товарищ полковник, – выпалил Эди, вновь бросив взгляд на телефон.
– Да, позвонить можете от меня, – предложил он, подвигая к нему аппарат.
Через пять минут Эди услышал голос Водопьянова.
– Сергей Иванович, – только и успел сказать Эди, как из трубки донеслось:
– Атбиев, куда ты пропал, что средь дня найти не могут?
– Как и положено, отдыхаю, Сергей Иванович.
– Понимаю, Крым, море, женщины. А, как известно, в таких условиях мы все убежденные холостяки. Но я не об этом. Тут дело такое, в центре несколько раз картотеку учета оперов продевали спицей, чтобы подобрать подходящую кандидатуру для выполнения какого-то архиважного задания, тягали чуть ли не по всем двадцати пяти параметрам. Одним словом, тебе необходимо срочно вылететь в Москву. Естественно, отпуск прерывается, догуляешь потом, обещаю. Ничего не поделаешь, служба.
– Может, сначала домой, а потом?..
– Не получится, зампреда Иванков поставил перед нашими крымскими товарищами задачу сегодня, в крайнем случае завтра утром отправить тебя в столицу, а Архипов – передо мной – предупредить тебя о предстоящей командировке, что я и делаю. В Москве встретят и разместят, естественно, все расходы за счет центра. Как видишь, все динамично развивается. Держи нас в курсе, насколько это возможно. Никому сюда не звони, для них ты продолжаешь загорать. Тебе все ясно?
– Так точно.
– Тогда, удачи, верю, что ты все сделаешь как надо.
– Постараюсь, – произнес Эди и медленно положил трубку на аппарат.
– По всему, этот звонок положил конец вашей охоте на бычков? – сочувственно заметил Воронов.
– Так оно и есть, как говорится, нужно собирать вещи. Кстати, не скажете, как часты отсюда авиарейсы на Москву?
– Сегодня не улететь, только завтра, но с билетами очень туго.
– Водопьянов сказал, что этим будут заниматься местные товарищи.
– Тогда улетите. Так что желаю успехов. Когда завершите тамошние дела, возвращайтесь, может быть, за бычками вместе поохотимся, – подчеркнуто вежливо произнес Воронов.
– Спасибо, я бы с удовольствием, – ответил Эди, поднимаясь из-за стола, – может быть и представится такая возможность.
– Представится, еще много раз представится, ведь вам служить и служить, так что возвращайтесь, – бросил начальник санатория вдогонку уходящему Эди.
Когда он вышел в приемную, к нему подошла Оксана и со словами:
– Ну, вы сегодня нарасхват, – передала листок бумаги, на которой был написан телефонный номер.
Уловив вопросительный взгляд Эди, добавила:
– Это номер местного отдела КГБ. Вам надо по нему сейчас позвонить. Там ждут.
Эди понимающе кивнул и, подойдя к столу, на котором стоял телефонный аппарат, набрал номер. Ответили тут же. Состоялся короткий диалог. Эди рассказали о том, что завтра в двенадцать часов за ним приедет сотрудник и отвезет в аэропорт.