Змея

Мой трон.
Я отгоняю непрошеную мысль и стараюсь изобразить победоносную улыбку – подозреваю, что получается что-то вроде угрожающего оскала.
– Мордекай, – говорит пожилой мужчина, выходя вперед. – Мы не ожидали твоего возвращения так скоро.
– А вообще ожидали?
В тоне Мордекая нет злобы, только легкое подтрунивание, означающее, что он в курсе вещей, но ему все равно.
– Так вы ее нашли?
Пожилой мужчина переводит взгляд с меня на Олвин, не зная, кто из нас та, перед которой ему предстоит преклонить колено. Судя по выражению его лица, мы обе недотягиваем. Мне приходит в голову, что в запятнанной кровью одежде мы обе гораздо больше похожи на воительниц, возвращающихся после битвы, чем на королевских особ, добивающихся короны.
Якс трогает меня за локоть.
– Да. – Он делает жест мужчине. – Позвольте мне представить вас Арлану, мастеру Хранителей. Арлан, это Маирин из рода Грифура. Наша единственная и истинная наследница.
И снова, хотя звучит все это легко, недопонимания быть не может.
– Зовите меня Марианной, – говорю я, протягивая руку дружбы.
Однако принц Рэйф вскакивает на ноги и становится рядом с Арланом.
– Простите мое вмешательство, но какие у вас имеются на этот счет доказательства?
Астрид указывает на мою шею.
– Вы позволите?
Я киваю, поворачиваюсь, отвожу в сторону волосы и показываю родимое пятно. Вздохи дают мне понять, что оно гораздо четче того, чем обладает Рэйф.
– Одного этого недостаточно, – слышу я возражение Рэйфа.
Мне хочется, чтобы он это прекратил. Я явилась сюда не затем, чтобы спорить с ним, однако, если меня зовут лгуньей, я готова быстро передумать.
– Она скакала верхом на снежной кобыле, – добавляет Олвин.
Это привлекает всеобщее внимание, чем сразу пользуется Мордекай:
– Она призывала морских хищников.
– Она воскресила мертвых на Девятом. – Голос Астрид слегка дрожит, ее горе почти на поверхности.
– Сомнений нет, – подытоживает Якс. – Марианна является тем самым прямым потомком, которого мы разыскивали все эти годы.
Даже Рэйфу нечего не это возразить, хотя я замечаю, как он отчаянно косится на своих советников, ища помощи. Но они как будто языки проглотили.
– Я здесь не затем, чтобы устраивать проблемы, – говорю я, и это правда, только не упоминаю, что проблемы преследуют меня по пятам, желаю я того или нет. – Я пришла узнать, есть ли на Западе кто-нибудь, кто захочет мне помочь.
Арлон хмурится:
– Какую помощь мы можем вам оказать?
– Мне нужна армия.
Первым смеяться начинает Рэйф:
– И вы думаете, я отдам вам свою?
Я заставляю себя не смотреть на него.
– Я думала, найдутся те, кто захочет встать в мои ряды, чтобы вернуть Островам мир. Мне давали понять, что Хранители отважны и сильны.
– Так и есть, – говорит Арлан, явно оскорбленный. – Но наша роль заключается в том, чтобы восстановить королевский род, а не решать все проблемы мира.
– Роль, под которую вы, очевидно, готовы подгонять правила. – У меня не получается скрыть колкость. – Возможно, пришло время поступить иначе.
Астрид пытается смягчить растущее напряжение:
– Мы все давали клятву защищать ее род. Марианна требует от нас лояльности.
Вперед выходит женщина с седеющими волосами. Чертами лица она достаточно похожа на Рэйфа, чтобы я заподозрила в ней его мать.
– Я бы сказала, что она вполне может постоять за себя. А защита – это единственное, что мы ей должны.
Я с ужасом понимаю, что мы быстро скатываемся к драке. Чувствую, что все напряжены и готовы схлестнуться, но тут дверь справа распахивается, привлекая наше внимание.
С трудом волоча ноги по каменному полу, в зал входит невероятно старый человек. При каждом мучительном шаге полы его мантии распахиваются, обнаруживая причину: на обеих ступнях нет пальцев. Палка, на которую он опирается, стучит однообразно, как барабан. Однако мне прежде всего бросается в глаза исходящее от него волшебство.
– Гай?
Его древние черты складываются в выражение полнейшей радости. Он протягивает ко мне когтистую руку, останавливая ее перед самым моим лицом.
– Ты все-таки пришла. Я знал, что придешь.
То, что их волшебник встречает меня с распростертыми объятиями, явно лишает мужества остальных Хранителей и их мальчишку-принца. Возможно, они рассчитывали на то, что он посоветует мне уйти или отринет меня как самозванку, однако одна вещь очевидна – его мнение весомее мнения большинства, и моя погасшая было надежда снова разгорается.
– Могу я посмотреть на твою метку? – спрашивает Гай. Глаза его сияют яркими огоньками в складках иссохшей кожи.
Я снова приподнимаю волосы, чтобы показать свою шею, и он тянется к ней скрюченными пальцами, но снова сдерживается и не дотрагивается.
– Сомнений нет, – говорит он достаточно громко, чтобы было слышно всем. – Она – наша наследница.
– А как же Рэйф? – Женщина, в которой я угадала его мать, кипит от гнева. – Вы же состояли при нем советником все эти годы, обучая и готовя стать королем. И что, теперь вы откажете ему ради этой чужачки? Этой девочки?
Она с презрением подчеркивает слово «девочка» – забавно, ведь сам Рэйф не только моложе меня, но и, что особенно важно, не обладает жизненным опытом, который помог бы ему в роли правителя.
– Ина, я лишь подтверждаю, что она является потомком королевского рода. – Гай говорит так, будто вынужден сдерживаться. – Но… желает ли она претендовать на трон – это вопрос, на который еще предстоит ответить.
Все смотрят на меня, а мне хочется, чтобы про меня забыли. Люди всегда ждут ответов на невозможные вопросы. Стараюсь быть максимально уклончивой.
– Я уже сказала, что пришла за помощью. – Меня не подтолкнуть к решению насчет престолонаследия, так, словно это игра в кости. Слишком многое на кону. – За помощью, чтобы свергнуть короля Востока.
– Мы никогда не станем помогать Востоку после всего, что они сделали, – ворчит Арлан.
– Это было двести лет назад.
– Они вторглись к нам, – не унимается он. – Перебили наш народ.
– Они убили и мой народ. – Мой нрав уже дает о себе знать. – Не говорите мне о том, что Восток причинил Западу. Я всю свою жизнь за это расплачиваюсь. Но сейчас у нас есть шанс все исправить. Моя мать была королевского рода, мой отец был Хранителем. Я – Гадюка. Я та, кто снова объединит Восток и Запад.
Я даже не знала, что сказать, пока не заговорила, но слова наполняют меня кипящим возбуждением. Именно это я намерена сделать, причем любыми средствами, даже если придется умереть.