Наследники

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы еще пожалеете, — вполне уверенно сказал Ромул яблоне и бодро пошел к заросшей мхом стене дворца.
А за спиной почему-то смеялись невесты.
И там же осталась серьезная девушка. Наверное, единственная из всех находящихся во дворце молодых девушек понимающая, что император это не только дворец, богатство, титул, но и множество неприятностей.
 
Следующие три дня император Ромул фактически потратил на ожидание. Ожидание того, что вот-вот что-то случится и кто-то попытается увести его в укромное место, чтобы стукнуть по голове и передать папаше в королевство Золотых Туманов.
Ожидание подогревали новости, которые добросовестно приносил глава службы контроля и защиты. Распространителя слухов эта служба так и не поймала, хотя и старалась. Точнее, не поймала основного, и Тиваш был почти уверен, что это кто-то из добропорядочных жителей столицы, которых в чем-то заподозрить вообще сложно, тем более, у них для всяких щекотливых поручений есть неразговорчивые и увертливые, как угри, люди. Зато всякой мелочи наловили кучу. Но чего-либо добиться от нее было нереально: одним заплатили, другие искренне уверовали и работали за идею, а откуда эти слухи начались, не знали ни те, ни те.
Зельеваров, наготовивших запрещенных зелий, подчиненные Тиваша тоже нашли. Правда, поздно. Все наготовленное уже успели забрать заказчики.
Попутно с выяснением этих подробностей, Ромул тратил время на притворство больным и немощным, прогулки по девичьим комнатам и расспросы двух призраков — Малена и Ларамы.
В девичьих комнатах он с четвертой попытки застал Радду, причем в одиночестве, а то решительные невесты, некоторые из которых уже мнили себя императрицами, старались проводить там как можно больше времени. Наверняка подозревали, что рано или поздно туда придет император, узреет их почти в неглиже и тут же предложит руку и сердце, потеряв голову от такого невиданного зрелища. В общем, о Ромуле эти девицы были не шибко высокого мнения, хотя даже не догадывались об этом.
Радде Ромул показал, как попасть в потайные ходы, довел до ближайшей еще более тайной комнаты, в которой в стазисе хранилось древнее оружие, и велел в случае чего прятаться именно там. Попутно напомнил, что если увидит его, следом не нужно идти ни в коем случае, и вообще не надо выдавать своего присутствия. Потому что все очень серьезно, а Раддой Ромул дорожил.
Услышав последнее заявление, сказанное вскользь и очень обеспокоено, девушка заглянула в лицо императору и почему-то покачала головой. Но спрашивать ничего не стала, мужчине явно было не до выяснений и расспросов.
На четвертый день Ромул поймал себя на том, что ему надоело ждать нападения и очень хочется как-то ускорить процесс. Там ведь бунт подготавливают, а что если его подтолкнуть. Взять, например и увеличить налоги втрое. О чем торжественно объявить на площади.
— На этой площади тебя камнями и забросают, — уверенно сказал Мален.
— А если глашатая послать? — уныло спросил Ромул.
— Его тебе не жалко? — вопросом на вопрос ответил Мален.
Глашатая Ромулу было жалко. Но вместе с тем, во дворце была куча людей, которых жалко не было ни капельки. От некоторых вообще хотелось избавиться немедленно, причем, каким-то изуверским способом.
— А собственно, позволить им начать действовать, когда они собирались, означает, дать им достаточно времени на подготовку, — задумчиво сказал тихо сидевший в уголочке глава службы контроля и защиты. — А учитывая, что слухи чем дальше, тем более страшными подробностями обрастают и уже даже два пророка появилось, утверждающих, что грядет конец света… В общем, мне кажется, новость об увеличении налогов будет достаточным толчком. И мы будем готовы, уберем от ворот и защиты всех неблагонадежных людей. Главное выбрать, кого послать на площадь с новостями. Многие слишком осторожны, а прочитав указ, предпочтут сбежать.
— Я сделаю так, чтобы не сбежали, — тоном легкомысленной девочки пообещала Ларама.
И участь одного из надоедливых советников, пытавшихся то подлить Ромулу подозрительное зелье, то подойти поближе с не менее подозрительным амулетом, а то и вовсе по-простому убедить, что император слишком юн для самостоятельных решений, была определена.
 
Для советника Милана бол-Пахью день начался странно. Ему приснилась прекрасная женщина, черноволосая, белокожая и такая страстная, что буквально эту страсть излучала. Она обхватила голову Милана ладонями и заглянула в глаза, шепча что-то очень приятное, хоть и непонятное. Потом она гладила мужчину по спине, рукам и щекам. Говорила о том, как он хорош. И, наверное, это был бы лучший в жизни Милана сон, если бы на самом интересном месте кто-то не стал требовательно стучать в дверь.
Милан выругался и попытался опять уснуть, накрыв голову одеялом. Но дверь кто-то нагло открыл и стал советника тормошить. За что был обруган, но тормошить не перестал. И сон с прекрасной и страстной женщиной окончательно растаял, знатно подпортив советнику настроение.
Милан обругал служанку, посмевшую его будить. Потом обругал императора, которому столь срочно понадобился, и запропастившегося камердинера. И в кабинет к Ромулу советник шел, пыхтя от злости и призывая на голову императора всяческие несчастья. А на пороге замер, приоткрыв рот. Потому что за спиной сидящего в кресле юнца стояла та самая страстная и прекрасная женщина. Правда, она была полупрозрачная, но советника это не смутило, потому что смотрела она точно как во сне. И пока император что-то там говорил, а потом всучал свернутую в трубку бумагу с тяжелой сургучной печатью на ленте, Милан не отрывал взгляда от женщины и пытался понять, что она говорит.
Ему казалось, что она просила о помощи. И утверждала, что Милан обязательно сможет ей помочь, только он один. Потому что только ему император вручил столь важный документ, точную копию того, за который она была наказана. Она такой потеряла, когда-то давно и была проклята. И кто-то что-то важное не услышал. И пока не услышит, никто и ничто не сможет ее освободить.
Советник это знал.
И за бумагу схватился, как утопающий за соломинку, не отрывая взгляда от женщины, плененной проклятьем одного из императоров.
А потом послушно пошел следом за стражниками в парадной форме. И не обратил внимания на тех, кто шел следом.
Стражники довели мечтательного советника до Базарной площади, помогли взобраться на помост, вручили амулет, усиливающий голос и быстренько, весьма подозрительно сбежали. Но Милан не обратил на это внимания. Он мечтал. О прекраснейшей, пылающей страстью женщине. Он даже о бумаге в своих руках вспомнил не сразу, так и стоял на помосте, привлекая к себе нездоровое внимание.