Наследники

Ну, оно и не длилось, время от времени прим проигрывал. Но потом все опять возвращалось на круги своя. И пришел тот момент, когда прима заподозрили во владении амулетом, приманивавшим удачу. Думали даже, что трость, с которой он всегда приходил, и есть этот амулет.
Но амулета у него так и не нашли.
Зато один из разговоров о нем как-то свернул на то, что артефакт в руках у императора Ромула не сработал, птица не прилетела, зато не заставили себя ждать демоны. Потом стали говорить, что это неспроста. И как-то так получилось, что кто-то, теперь вряд ли получится вспомнить, кто именно, заговорил о том, что единственный сын Малена может и вовсе не быть его сыном. Других детей же нет.
И о том, что прабабка везучего прима была сестрой императрицы разговор однажды зашел.
И о том, что прим со-Каесу, возможно, гораздо ближе по родству с предыдущим императором, чем император нынешний.
Под игру в карты и хорошее вино вообще множество интересных разговоров заводилось. Да и империю надо было спасать, это мужской клуб понял после того, как стали приходить жуткие сообщения с островов, находящихся недалеко от Золотых Туманов. А чтобы ее спасти, венец следовало возложить на голову настоящему императору, способному призвать огненную птицу. И таким императором единогласно был признан прим со-Каесу. Тем более, он был удачлив, а удача империи тоже бы пригодилась.
А дальше все казалось несложным, особенно баловню судьбы приму со-Каеса.
Империю следовало избавить от фальшивки, взять в свои руки артефакт, призвать птицу, заручившись тем самым поддержкой совсем отчаявшегося народа, а уже потом разбираться со всем остальным. В первую очередь с аристократами, которые смене власти вряд ли обрадуются, учитывая, что она сменилась не в их пользу.
А еще мужской клуб понимал, что следует спешить. Потому что такая простая мысль наверняка пришла не только в их умные головы. И империя в конечном итоге достанется тому, у кого в руках будет артефакт.
Артефакт, который фальшивый император наверняка хранит в своей спальне. Больше ведь негде. Если бы он куда-то его вынес, кто-то бы обязательно заметил.
И в сокровищнице его не было. Один из членов клуба когда-то там побывал и с тех пор был уверен, что артефакт императоры хранят в другом месте, возможно у себя под подушкой. Потому что там, если не учитывать сокровищницу, самое охраняемое место.
С этим даже никто не спорил. Нет, в том, что под подушкой, сомневались все. Но в то же время все были уверены, что в комнатах императора наверняка оборудованы тайники. И стоило Ромулу их занять, как все, что в тех тайниках хранилось, оказалось в его руках.
Вот так и вышло, что как только мужской клуб получил весть о том, что император убит, все поспешили собраться вместе и начали обсуждать, как попасть в комнаты императора.
Поговорили немного о потайных ходах, но выяснили, что о них никто ничего не знает.
Кто-то предложил забраться через окно, но от него только отмахнулись. На окнах ведь защита.
И в конечном итоге подкуп стражи был признан самой лучшей из возможностей. Главное предложить побольше. Да и звание главы дворцовой стражи можно было кому-то пообещать.
А со звания главы стражи, разговор как-то перетек на другие должности, соперников, возможных друзей и прочие высокие материи. И, возможно, продолжался бы этот разговор еще долго, если бы мертвый император не явился собственной персоной, очень разозлив этим удачливого прима.
— Ты должен понять! — грозно вещал прим, смело загородив императору Ромулу путь своей тростью, даже с виду тяжелой, покрытой черным лаком. — Империя превыше всего! А чтобы ее спасти, следует идти на жертвы!
— И вы решили пожертвовать мной, — с какой-то странной веселостью в интонации сказал Ромул, помахав страже рукой, велев ничего пока не предпринимать. Очень ведь интересный разговор.
— Я сразу понял, что добровольно ты венец не отдашь, — с негодованием сказал абсолютно уверенный в своей правоте со-Каесу. — Давно понял, что не способен с ним справиться, что артефакты тебе не подчиняются, но все равно не сложил с себя императорские регалии, как это сделал бы по-настоящему благородный человек! Мы вынуждены были действовать!
— Да, а заодно и от надоедливого любовника жены избавились, — добродушно подсказал Ромул.
Прим внимания на эту подсказку не обратил, его несло на волнах праведного негодования.
— Империю надо спасать! Надо возложить венец на голову настоящего императора, вручить ему артефакт и призвать птицу и богов, иначе…
— Иначе нас всех сожрут демоны, — сказал кто-то из стражников.
Благородные мужи на него не обратили внимания, они слушали вдохновенную речь прима.
— И если у тебя есть хоть капля благородства и совести, ты добровольно отдашь венец, артефакт и…
— Артефакта у меня нет, — сказал Ромул, которому пылкий прим уже начал надоедать, несмотря на то, что он фактически признался в том, что подослал неудачливых убийц.
— Как это нет? — Со-Каесу даже сбился с мысли.
— А вот так, — ответил Ромул и печально улыбнулся.
— Не врет, — разочаровано сказал один из магов.
— Так птица действительно не прилетела из-за того, что артефакт был ненастоящим?! — неподдельно удивился нетрезвый благородный муж.
Ромул на него даже не посмотрел.
Впрочем, прима это высказывание тоже не заинтересовало.
— А у кого сейчас артефакт? — спросил он, пристально глядя на молодого императора.
— Кто знает, возможно, у морского змея. Или у рыбака. Или в желудке у рыбы. Или у другого морского змея. Или уже у короля Золотых Туманов, — задумчиво улыбнувшись, сказал Ромул.
— Не врет, — зачарованно сказал все тот же маг.
— Так что, благородные спасатели отправятся на охоту за змеем? — спросил Ромул.
Благородные желания не изъявили.
— А придется, — мрачно сказал Ромул. — За покушение на императора, если вы не знали, полагается смертная казнь. И я нарушать этот закон не собираюсь. За соучастие, вольное или невольное, либо тоже смертная казнь, либо изгнание. Смотря какое настроение будет у сумевшего выжить императора. А настроение у меня, к вашему счастью, улучшилось благодаря занятной истории о спасении империи.
— Да ты не посмеешь! — вскинулся прим со-Каесу. — Я родственник императоров и какой-то бастард…
— Бездоказательно называть кого-то бастардом тоже нельзя, — мрачно сказал Ромул. — И вы все, похоже, не понимаете кое-чего. Вы сейчас находитесь во дворце. А это мой дом. Собственно это не просто дом, это еще один древний артефакт, который слушается только меня, а не каких-то там дальних родственников одной из императриц. И вы находитесь внутри этого артефакта. И случиться с вами может что угодно.
— Ты нам угрожаешь? — удивился прим. — Думаешь, тебя простят?