Наследники

Если честно, императоры ему всегда казались мошенниками. Они просто сумели найти какие-то древние артефакты и стабилизировать мир, чем и шантажировали. Еще они призвали драконов, с которыми договориться невозможно, потому что они еще тупее, чем демоны.
И если получить в свои руки артефакты, то и драконы будут слушаться.
А проклятый мальчишка даже не сумел призвать огненную птицу. И оказалось — нужна все-таки кровь императоров. Видимо, артефакты привязали к ней.
И украсть их для того, чтобы отвязать, не получилось. И думай теперь, то ли Ромул сообразил спрятать столь опасную для него вещь, то ли кто-то украл, то ли где-то сидит себе императорский родственник и ждет своего часа, чтобы появиться, всех спасти и отомстить Золотым Туманам.
В последнее король верил больше всего.
Впрочем, у этого неведомого родственника и так получалось мстить неплохо. Появление других демонов заставило бога Золотых Туманов бояться, сражаться и жрать еще больше. И двести лет у короля уже не было.
— Нужно было их убить еще тогда. И императора, и его дочурку, и этого мерзкого мага, якобы призвавшего богов. Нужно было.
Капитаны и главы групп появились на удивление быстро. И боялись они еще больше, чем мальчишки. Их трясло, они пытались вытолкать вперед друг друга, они лебезили, рассыпались в цветастых приветствиях и воняли страхом. Старым и мерзким. Привычным.
Ивиль усмехнулся своему отражению, а небо, словно в ответ, разродилось огромной ветвистой молнией.
— Так, кто первый попытается спасти свою никчемную жизнь? — холодно спросил король.
А эти трусы стали переглядываться.
Ивиль с интересом на них посмотрел, покачал головой и холодно уронил:
— Похоже, никто.
И хлопнул трижды в ладони, призывая жрецов с мечами-серпами.
— Я, я могу, я попытаюсь, — тоненько закричали откуда-то из глубины сбившегося в дрожащую кучку стада, и оттуда вытолкали толстенького, кругленького человечка.
— Ну, попробуй, — предложил король, махнул рукой появившимся жрецам, чтобы подождали и не накидывали на стадо парализующую сеть. Вдруг еще кто-то что-то вспомнит.
Толстенький человечек, дрожащим голосочком поведал странную историю. О том, что выловил посреди моря лодку с мальчишками и какой-то мерзкой бабой. И оказалось, в эту лодку их высадили после неудачного бунта на корабле. Вот человечек и заинтересовался тем, кто там такой добрый. И судя по описаниям, да и портретам, нарисованным мозголомом, не кто иной, как один из лучших учеников бывшего придворного мага, с которым на том корабле плавал еще и варвар, вечно сопровождающий сынка Ловари.
А возвращался корабль с практически уже захваченных королевством земель. На которых зачем-то спасал разных недоумков и кучку детей. Что они еще там делали, мальчишки, высаженные в лодку, не знали. Но дрожащий человечек был уверен, что явились они туда не просто так.
— Да, ты спас свою жизнь, — задумчиво сказал король, потеряв интерес и к этому человечку и к остальным, ждущим своей незавидной участи. — Что же они там делали? Зачем туда отправились? Да. И, похоже, это единственное место, где не появлялась обманка артефакта. Да. Любопытно. И я даже догадываюсь, куда они после этого отправились. Точно не в столицу. Да. Любопытно. И даже если артефакт не там, все равно очень любопытно. Что-то ценное они забрали. Да.
Кивнув своему отражению, король обернулся к дрожащему стаду. Но никто больше так и не смог рассказать ничего достойного спасения жизни.
Ну, хоть демон в этот день, наконец, наестся.
А то от его голода у короля уже голова начинала болеть и настроение портилось. И очень хотелось кого-то убить. Раздавить. Разодрать. Растереть в пыль.
— Да.
    
Глава 12
Окрыляющая злость
 
Ромул расслабился.
Несколько дней все было хорошо. Демонов с помощью гарпунов прогнали. Разбитую черепицу на двух крышах, на которые свалились не попавшие гарпуны, заменили. Пожилую чью-то там тещу, чью именно, император не вникал, перед которой свалился третий гарпун, кое-как отпоили зельями. Хотя ее зять, похоже, предпочел бы, чтобы это не удалось. Остальные — даже не нашли. То ли улетели куда-то в море, то ли кто-то решил приспособить их в своем хозяйстве.
Запыхавшийся посыльный принес покаянное письмо от со-Яруны. Еще в этом письме было весьма заманчивое предложение. И Ромул теперь думал, что с этим всем делать.
Невесты, наконец, отстали. То ли нашли себе более сговорчивую добычу, то ли сами стали добычей. Ромул, если честно, в подробности не вдавался. Неинтересны они ему были. А может их отогнали слухи о загадочной деве, с которой он был обручен с самого детства. Когда-то эту деву придумала мама. И, как оказалось, была абсолютно права. То, что император все равно на них не женится, сразу же сократило число охотниц на него.
Стражники потихоньку становились верными и преданными. Клясться на подозрительном камне немногие отказались.
И Ромул расслабился.
Опять почувствовал себя во дворце в безопасности, хотя этому демоны со щитами способствовали гораздо больше, чем стража с клятвами.
Опять стал посреди ночи ходить в библиотеку, просто потому, что вспомнил о какой-то книге. Да и обычными коридорами стал пользоваться гораздо чаще, чем тайными. За что и поплатился в итоге.
Потому что, как потом оказалось, не многие знали, что щиты над городом появились только благодаря присутствию живого Ромула. А вот то, что он почти прибрал к рукам дворцовую стражу, знали все и нравилось оно мало кому.
 
Началось все банально. Ромул зашел в свою спальню…
Хотя нет, началось все еще банальнее. Император попросту не обратил внимания на чересчур улыбчивых стражников, охраняющих двери, ведущие в его коридор с его комнатами. Немного посидел у окна в кабинете, любуясь звездами и тем, как приближающиеся тучи гасят их одну за другой. И настроение у Ромула было мечтательным. И мысли в голову приходили сплошь о том времени, когда он, наконец, станет императором не хуже Малена. А еще хотелось спать. И когда тучи заволокли полнеба, отправился в спальню. А там, в его кровати, обнаружилась девица. Голая, не шибко трезвая, распахнувшая объятья и начавшая призывать какого-то котика.
Ромул даже не сразу понял, что котик — это он и есть.
А что девица одна из болтавшихся во дворце без дела невест, сообразил только когда выволок невиданную красоту с размазанной по лицу краской с кровати и поволок к выходу, попутно спрашивая, куда эта дура дела одежду.
— В окно выбросила, — заявила девица, упираясь и никуда не желая идти. Потом просияла, словно что-то вспомнив, бросилась к Ромулу на шею, прижимаясь всем телом и интимно промурлыкала: — Вы ведь не оскорбите девушку, выбросив в коридор в таком виде?