Кадет Морозов (СИ)

Стоит отметить, что система тренировок и воспитания построена в кадетке на отлично. За каких-то два месяца многие ребята действительно сильно изменились. Все потому, что суровые будни все же начались…
— Плохо! Плохо! И очень плохо господа кадеты! — выговаривал капитан Воденцов прохаживаясь перед строем после той самой первой тревоги — Норматив подъем подразделения по тревоге — одна минута! Всего одна минута! Почему так медленно выполняем?! Вы же потратили на это элементарное дело не две минуты и даже не три, а целых, носортул его дери, четыре! Что вы будете делать в случае прорыва демонов вблизи училища?! Дождетесь пока вам сонным перегрызут глотки? Как вы вообще собираетесь защищать мирных жителей в случае необходимости, если вы даже не в состоянии быстро одеть обмундирование?! А ведь каждая секунда вашего промедления — это чья-то жизнь! Жизнь гражданского человека! — выдержав небольшую паузу командир чуть успокоившись продолжил — Только что вы заработали еще один подъем по тревоге! С этого дня если взвод не может что-то сделать как положено, то мы будем повторять это действие снова и снова. Надо еще один раз, нет — два, еще нет — три. И так до того момента, пока у нас с вами не будет получаться что-то путное. Подумайте над этим хорошенько.
Завершив свою речь капитан достал из кармана секундомер и добавил.
— Так как в норматив вы не уложились, то тренировки начинаются прямо сейчас. На отбой так же как и на подъем даю еще одну минуту! За это время вы обязаны снять форму, аккуратно сложить ее на тумбочку и лечь в кровать. Если кто-то не успеет улечься или не дай Спаситель не аккуратно сложит форму, то это будет еще один подъем по тревоге в вашу копилку, помимо того, что вы уже мне должны. Если же замечаний по отбою не будет, а вы сами своевременно станете в строй, то тренировок по подъему сегодня больше не будет.
Проследив за тем как все восприняли его слов капитан скомандовал.
— Взвод! Отбой!
Мы бросились в рассыпную. Быстро и аккуратно сложив обмундирование я лег в кровать и принялся ждать.
Внезапно повеяло ностальгией.
Лично для меня не было серьезных проблем в том, чтобы одеться и раздеться за минуту. В свое время я проходил службу в вооруженных силах Российской Федерации и наши сержанты тоже любили устраивать подобные «дрессировки». В этом Мире, помимо имеющихся в арсенале навыков у меня также было огромное подспорье в виде духовой энергии использование которой позволяло мне в том числе ускоряться в несколько раз. Неудивительно, что на построение я постоянно выходил первым.
— Взвод отбой — в динамиках раздалась команда сигнализирующая окончание данной нам минуты.
Сержанты быстро пробежали по комнатам, проверив кто как выполнил команду взводного и сложил обмундирование, после чего последовала новая команда.
— Взвод тревога! Построение в холле первого этажа! Форма одежды номер два!
«Форма два — это в штанах, майке и берцах — подумал я одеваясь и выходя в холл — Только что ведь была четвертая. Это что командиры задумали? Хотят, чтобы кто-нибудь запутался и вышел не так как положено?»
Вообще форм одежды в имперских вооруженных силах было пять. При первой форме одежды военнослужащий обязан явиться на построение в трусах, майке и тапочках. При второй уже в майке, брюках и берцах. Третья отличается от предыдущей наличием кителя, а четвертая еще и головным убором. Пятая форма одежды предназначена для перемещения по улице в холодную пору года. После ее объявления к четвертой форме добавляется бушлат. Берет в данном случае по решению командира может заменяться на черную вязанную шапочку.
Также начальник может скомандовать форму одежды номер два и добавить «Голый торс», что означает — на построение выходим без маек. Именно так мы обычно выходили на зарядку — в штанах и берцах.
— Опять Морозов первый — довольно хмыкнул Дубовой, делая какие-то пометки в планшете.
В этот раз взвод построился быстрее — за минуту и двадцать три секунды, но нас это не спасло.
— Уже намного получше — произнес капитан Воденцов прохаживаясь перед строем — Прогресс в два с чем-то раза, однако как бы там ни было взвод все же не уложился в норматив. Кроме того, кадеты Поляков, Горецкий, Травкин не посчитали нужным складывать обмундирование так, как их научил командир отделения, а Деревянко и Речной прибыли на построение не по той форме одежды.
«Ну вот, как я и думал специально форму одежды поменяли» — пронеслось у меня в голове.
— Да почему мы вообще должны укладываться и подниматься за минуту — возмутился Горецкий — Мы сюда учиться пришли, а не бегать туда-сюда как мелкие пилки!
— Да! И если кому-то не нравится, как я сложил форму, то пусть он сделает это за меня — высокомерно заметил Травкин из отделения Годимира — Придумали тут! Вместо серьезного обучения занимаемся какой-то ерундой!
Стоит отметить, что всю предыдущую неделю до всех взводов кадетки доносили еще одну простую истину. Если тебе что-то не нравится в системе обучения училища, то тебя никто здесь не держит. Не нравится? Свободен! Иди, пиши рапорт и выметайся. Расскажешь потом обществу как тебе было здесь тяжело и как все неправильно.
Легкий аналог техники «вуаль ужаса» растянулся по помещению и одобрительно загомонившие мальчишки тут же замолчали.
— Неподчинение приказу?! Обсуждения? — прошипел Воденцов подходя к Травкину и процитировал двадцать пятую статью устава — Военнослужащий обязан выполнять приказы командиров (начальников) беспрекословно, точно и в срок — Затем он обвел всех внимательным взглядом и продолжил — Я и командиры отделений больше не собираемся слушать ваше нытье господа кадеты! Ваши оправдания, претензии и мысли. Мы хотим видеть лишь точное выполнение приказов! Вы — никто! Кроме знатных фамилий у вас вообще ничего нет! Ну кроме лени, гордыни и непомерно задранных носов! — чуть подумав добавил он.
Давление неизвестной техники усилилось.
— Кому с нашими условиями не по пути, тот может сейчас же идти писать заявление на отчисление и ехать домой под мамину юбку!
Наткнувшись на мое совершенно спокойное лицо, капитан удивленно нахмурился и усилил давление техники, однако когда понял, что это не приносит результата едва слышно хмыкнул.
Тем временем напряженно стоящие мальчишки начали белеть. Заметивший это Воденцов прекратил выполнение техники и продолжил.
— К сожалению у нас нет сейчас времени, чтобы сейчас отрабатывать подъемы по тревоге. Но обещаю, что мы к этому еще вернемся. Пока что вы все еще должны мне один выполненный согласно норматива подъем. Минута и двадцать три секунды никуда не годиться! А также еще пять подъемов добавили пять ленивых и невнимательных парней! Все честно, я заранее вас об этом предупреждал! Так что с этого дня у нас именно такие правила подъема по тревоге! И если в следующий раз кто-то из вас опять не аккуратно сложит обмундирование или выйдет не по той форме одежды, количество повторений данного норматива будет возрастать.
Еще не отошедшие от техники мальчишки молчали, однако более сильные и волевые уже начали отходить борясь со сковавшим тело оцепенением и внимательно слушая внезапно ставшего таким страшным капитана, а он все продолжал.
— Однако я решил дать вам шанс! У взвода есть возможность уменьшись количество подъемов по тревоге если кто-то из этой великолепной пятерки провинившихся сегодня меня удивит. Хочу посмотреть, как они пробегут весь маршрут утренней зарядки не отставая.
Закончив речь капитан двинулся на выход.
— Слева в колонну по одному шагом-марш — скомандовал Страх, но еще не пришедшие в себя кадеты остались стоять на месте. Пришлось дублировать команду еще раз.
— Передвигаемся строем, не растягиваемся и не отстаем — велел капитан становясь в голове строя — Бегом-марш!
Первые пять минут темп бега был средним. Воденцов никуда не спешил давая мальчишкам размяться и окончательно проснуться. Именно таким образом мы бегали все предыдущие дни. Однако сегодня капитан решил кое-что изменить и постепенно стал увеличивать темп.