Я тебе принадлежу

— Ну что ж! Будем искать дальше, — подбадриваю её, подойдя и сжав в объятиях, увидев, что пусть она и спокойна, ей плохо и хочется плакать. — Расстроилась?
— Нет, — отвечает, прижавшись ко мне, ища поддержку и уют в моих объятиях. — Мне как-то сейчас это всё безразлично. Было бы круто, если бы Лидия была моей матерью, и я на это надеялась, но… сейчас как-то пусто всё. Тёма меня сейчас волнует в тысячу раз сильнее. Сегодня звонил его классный руководитель. Говорит, что Артём стал драться с одноклассниками. Давай переведём их в другую школу? — спрашивает и я киваю. — Мне кажется, что дело именно в детях. Посмотрим, что завтра психолог скажет. Но лучше сменить обстановку и тогда Тёме станет лучше. Это всегда помогает. Можем вообще уехать куда-нибудь.
— Как скажешь, Вероника, — решаю сказать то, что она и сама понимает. — Я полностью доверяю тебе и твоему мнению. Если буду не согласен, то скажу, и мы подкорректируем. А то, что касается Солнцевых — полностью в твоей власти. Ты знаешь их с самого детства и знаешь, как с ними лучше.
— Спасибо, — вздохнув, благодарит, а затем повисает недолгая тишина, после которой Ника вновь заговаривает. — Но мне жаль, что Лидия не моя мама. Она хорошая и я бы хотела, чтобы именно она оказалась той самой женщиной, что подарила мне жизнь. Ты даже не представляешь сколько всего общего между нами. И кажется, я ошиблась со своей догадкой насчёт белоснежных волос.
— Мы найдём твою маму, Ника, — обещаю жене и обязательно сдержу это обещание. Сейчас Ренат немного со своими делами разберётся, и мы всё перевернём, но найдём маму моей ведьмы. — А что мешает тебе с Лидией дружить? Вы обе милые и интересные женщины. Почему нет? Общайтесь и дальше сколько хотите.
— Стоп! Не поняла? И когда это ты понял, что она интересная и милая? — спрашивает, сощурив глаза.
— Да так… когда тебя целовал, глазами косился на неё и подмигивал… Там такие искры и страсти летали… Ужас!
— Я тебе сейчас дам, косился и подмигивал. Как тресну по черепушке, все твои косилки сломаются.
    
Глава 51. Ника
Около месяца мы посещали с Тёмой психолога, и он работал с ним, выискивая и сглаживая все последствия травмы, которую старшему Солнцеву нанёс Игнат. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с какой-то проблемой, я проклинаю и начинаю ненавидеть нотариуса ещё сильнее.
И всё же уже через две недели результат работы с психологом был заметен. Тёма стал спокойнее, улыбался, шутил и, кажется, стал прежним, только вот грусть и ночные кошмары никуда не делись. Последнее я заметила совершенно случайно и теперь каждую ночь прислушивалась к звукам за дверью комнаты Артёма. Но там уже был другой успокоитель. Почти каждое утро я заставала Диму в кровати Тёмы, обнимающего своего брата. Это так мило и трогательно, что даже Макса не оставило равнодушным.
Младший Солнцев пытался, со своей стороны, тоже помочь Артёму прийти к прежней жизни. Отказывался играть с другими ребятами, чтобы побыть и повеселиться с Тёмой. Придумывал всё новые и новые игры, и это работало.
Однажды психолог сказал нам, что сейчас весь мир Артёма крутится вокруг его младшего брата, поэтому посоветовал, чтобы тот больше времени проводил со старшим. Всегда улыбался ему, веселился и показывал, что ему хорошо. Он в безопасности, и он рад быть рядом со своим братом. Нам даже не пришлось Диму просить об этом. Он делал и без просьб, словно понимал, что именно нужно его брату. Наверное, у братьев бывают такие связи.
— Лидия, Семён, — обращаюсь к гостям, которых пригласила на ужин. Поднимаю бокал, призывая их сделать то же самое. — Спасибо, что пришли ещё раз. Я хотела бы извиниться перед вами за тот случай на дне рождения Тёмы.
— Ника, не переживай, — тут же отозвалась женщина, прерывая меня. — И не такое бывает. Поверь, я знаю какие сложности бывают с мальчишками. С девочками куда проще.
— И всё же мне очень жаль, — продолжаю извиняться, вздохнув. — Надеюсь, что больше такого не повторится и мы сможем дружить семьями. Да, мальчики? — обращаюсь к своим сорванцам, ласково посмотрев на Артёма и Диму.
— Нет, — упрямо заявляет Димка, который весь вечер озлобленно смотрит на сына Лидии и Семёна. — Денис плохой мальчик! Он вонючий дурак!
— Дима! — восклицаю, пытаясь остудить младшего из братьев. — Это что за разговоры?!
— Такие, как он заслуживает, — обиженно бурчит мальчик, показав Денису кулак.
— За что ты так с ним? — мягко интересуется у Димки Лидия, погладив своего сына по голове. — Он тебя обидел? Чем? Скажи и мы с его папой поговорим с ним.
— Он нас с Тёмой обижает! И игрушки у меня на дне рождения отбирал. Толкал меня, — ябедничает младший Солнцев, мстительно глядя на их с Тёмой обидчика. — Из-за него Тёма пропустил мой праздник. Я такое не прощаю никому! И Ника была расстроена! Ваш Денис нас плохими словами обзывал! И ударил меня, чтобы забрать МОЮ игрушку! Я бы
сам ему дал, если бы он попросил и сказал «пожалуйста». Нас родители и Ника с Максом так учили!
— Это правда, Денис? — уточняет у своего сына Лидия, недовольно посмотрев на него. — Ты обижал этого маленького мальчика и его брата?
— Обижал! — вместо Дениса, криком отвечает мой младший мальчик. — Ещё дразнил нас с Тёмой детдомовскими! А мы не такие! Мы там немного пожили, а потом нас Ника домой забрала!
— И вы всё-таки детдомовские! — прерывает его сын Семёна и Лидии. — И должны уметь игрушками делиться, мелочь! И без всяких там «пожалуйста». Я старше тебя и могу у тебя разрешение не спрашивать.
— Денис! Прекрати! — обрывает его Лидия.
— Почему, мам? — вскрикивает. — Он меня обзывает, а я не могу? Его, наверное, в детском доме не учили делиться. Так пусть учится! А если не может, то я научу! И его самого, и его брата!
Тёма в одну секунду подскакивает. Если бы не Максим, который вовремя успевает схватить его за руку, то Артём бы напал на обидчика своего брата. А если судить по бешеному дыханию и взгляду Артёма — Денису бы не поздоровилось. Тёма бы его убил и даже сам не понял этого.
— Тёма, дыши, — тут же начал успокаивать брата мой муж. — Смотри на меня! Никто его не тронет! Мы рядом! Мы не дадим его в обиду! И тебя тоже! Дыши!
— Денис… разве такому мы тебя с мамой учили? — строго вмешивается Семён, обдав сына таким холодом и властью, что даже мне страшно. — Ты разочаровал меня! Очень!
— А что я неправ?! Они ведь из детского дома? — кажется, не ощутив той силы, которой владеет его отец.
— Прекрати, Денис, — строго, но расстроенно проговаривает Лидия. — Кажется, мы с папой плохо тебя воспитали, — делает вздох, шмыгает носом, чтобы не дать себе разреветься. — Мы извиняемся, Ника. Мы не знали, что Денис так может говорить и так поступать. Если бы знали, то всё бы объяснили Денису. Правда. Нам жаль! — на её глаза наворачиваются слёзы, которые она с трудом сдерживает.
— Это дети, Лидия, — печально усмехаюсь. — Всё будет хорошо. Вы не виноваты, что всё так. С нами дети одни, а вне поля нашего зрения другие. Мы можем только догадываться, что они там творят.