Босс. Абсолютная власть (СИ)

Я храбрилась, но когда при раскрутке кабинка поднялась на максимальную высоту, вцепилась в Славку и не отпускала его до последнего момента.
— Знаешь, Вик, — покачиваясь от головокружения, делался он со мной ощущениями. — Классно, но я задумался, что у меня нет наследников, и не написано завещание.
— Хых, — фыркнула я. — Какие проблемы в твои годы! Будут еще наследники! А пока катаемся! — И сама указала на «бумеранг».
Хорошо, что у нас оказались крепкие желудки и съеденные деликатесы не попросились на выход. Наверное, сегодня был мой самый счастливый день. Самый-самый счастливый. Я не могу припомнить ни одного такого дня. Что, на самом-то деле, довольно ужасно.
— Спасибо, Викуль, за чудесный вечер. Ты права, это лучше чем все походы по пафосным заведениям, — он сжал мою руку и… неожиданно поцеловал.
Мы шли по вечернему городу, многозначительно молчали, и вдруг не произнес:
— Давай забудем все, что предшествовало нашему знакомству?
Не ожидала, поэтому растерялась.
— Что, вот так вот все-все?
— Все, все!
Я бы была рада такому повороту еще пару дней назад, а сейчас?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я поняла, что сейчас тот момент, когда решается наша со Славкой судьба. Я не могу взять и согласиться — моя гордость, честь и вообще все хорошее, что во мне есть этого не переживет. Да и потом, Агнешка уже почти выловлена, осталось только подсечь эту подлую щучку.
— Слав… Ай!
От необходимости говорить меня избавил малыш лет двух — добрые родители подарили карапузу самокат. Тот у которого впереди два колеса — какой бы маленький ребенок ни был, а самокат считай сам едет.
Пока Слава ловил меня, а мелкий врезался в меня от души, я ловила ребенка, горе-мамаша кричала на своего мужа, а тот разводил руками — в общем, кони, люди, тысячи орудий — все смешалось в одну кучу. А я еще и коленку разбила. Зато мелкий уцелел.
— Под ноги смотреть надо, — процедила мамашка и поставила мелкого обратно на самокат.
— За ребенком следить надо, — тут же огрызнулась я.
Коленка ныла нещадно, да и вообще, в моем-то возрасте и болячка на колене. Ну смешно же!
— Да ты! — взвизгнула девица и тут нас перебил горестный детский плач.
Пока мамашка отвлеклась, а папашка продолжил залипать в телефоне, мелкий въехал в дерево. Зыркнув на меня, молодая мать умчалась утешать ребенка и гавкать на пацанов постарше. По принципе, вы что, не видели, что ребенок сейчас разобьется? К моему мелкому, чуть стыдному удовольствию, пацаны постарши послали мадам на три простых буквы и свинтили подальше.
— Я даже растерялся, — честно признал Славик. — Вот что с такими делать?
— Самое разумное — вовремя свалить, — фыркнула я. — Черт, вот что я теперь такая красивая делать-то буду?
— Терпеть до дома.
Дальше была настоящая комедия — на разбитую коленку был вызван врач. Славик на руках донес меня до машины, что-то бросил водителю и когда мы поднялись домой, нас уже встречал солидный дяденька с чемоданчиком.
По итогу всего произошедшего, меня уложили на диване, разбитое колено было намазано какой-то дрянью, а место вокруг болячки чем-то обколото. Как мне объяснили, все эти шаманские пляски ускорят заживление. Ну ускорят так ускорят, хорошо, если так.
Славка притащил мне ноутбук и наушники. Я этот пассаж вначале не поняла, а потом, когда он принес ноутбук и для себя, догадалась. Он решил работать поближе ко мне.
«Прости, что не смогла сказать тебе «да, забыли»», мысленно повинилась я и подключили наушники к ноуту. Я брошу Агнешку к его ногам и вот тогда предложу забыть все плохое. Потому что именно я пострадала. Как бы хорошо нам ни было сейчас, а началось все просто отвратительно. И именно я должна предлагать забыть, а не он. Вот так.
Наш день прошел довольно лениво — я до исступления таскалась по интернету, лайкала всякие саркастичные цитатки и нервно поглядывала на телефон.
— Ты не помнишь, Агнешка когда на работу должна выйти? — спросила я у Славки.
И, судя по его глазам, он даже не сразу понял, о ком я говорю.
— Викуль, ты пойми, я уже давно не сидел в такой дыре. И это я даже не столько про город, сколько про офис. Отец отсюда начинал, ему это место было дорого. И я вынужден как-то приподнять все это безобразие. Но я, вот клянусь, не отслеживаю, кто и когда выходит на работу. За этим следят особо обученные люди. Вроде бы она на три дня брала за свой счет. Или на неделю. Я не помню. Ты соскучилась по ней?
— М-м-м, нет. Так, Маринка интересовалась, — я пожала плечами.
Стало неприятно. Дыра. Надо же. Хотя… По сравнению с Москвой — и правда дыра. Но, опять же, если сравнивать с Москвой — всё дыра, куда ни посмотри.
В общем, всю субботу я морально разлагалась на диване. А в воскресенье написал Юра. Попросил о встрече. И я тут же связалась с Верой Палной. Славик, который полночи трепался по телефону с зарубежными партнерами (видать часовые пояса не совпадали), посмеялся и попросил меня не злоупотреблять спиртным. А то завтра на работу и злой босс в его лице заставит нас с бухом дышать в трубочку. С одной стороны было обидно, а с другой вроде как и заслуженный подкол.
До сквера я вновь добиралась пешком. Юрий написал, что там все втроем встретимся, а потом уже переместимся куда-нибудь в кафе.
На самом деле, я так спешила, что чуть не разбила вторую коленку — кто только придумал эти низенькие оградки. Не газоны теперь, а какая-то кладбищенская эстетика. Хорошо догадалась не каблуки надевать, а кроссовки. Удобная и надежная обувь меня еще ни разу не подводила.
К тому моменту, как я подбежала к месту встречи, там уже были и бух, и Юрий. И даже мелкий пес Вер Палны. Он был особенно рад незапланированной прогулке.
— Сразу хочу сказать, — вместо приветствия произнес Юрий, — что посадить вы ее не сможете.
Я кивнула и проворчала:
— У меня не было цели посадить. Мне бы себя отмыть, а с сажанием… Раз уж она дошла до воровства, то уже вряд ли остановится. Что там?
— Идем, там в пирожковой есть столик и всегда тьма народу толпиться. Мы не привлечем внимания. И перекусим, — Вер Пална кивнула куда-то влево. Я даже не сразу вспомнила про крошечный кафетерий, который притулился между двух крупных универсамов.
— А с пёселем пустят? — удивилась я.
— Всегда пускали, — пожала плечами бух и тряхнула сумкой, — я же его в сумку сажаю и не выпускаю. Понимание имею — никто не обязан терпеть моего пса только потому, что сама я имею склонность целовать его в пушистый зад. Не в прямом смысле, разумеется.
Юрий галантно предложил буху локоть и они поплыли вперед, а я шла следом. Шла следом и вдруг заметила водителя Славки. Он шел с двумя большими пакетами. Ни за что не поверю, что столичный житель нашел, что купить в нашем захолустье.
Но сердце предательски екнуло. Да ну нет, не мог он найти ту комиссионку, не мог.
— Вика, ты с нами? — Вер Пална пощелкала пальцами у меня перед носом. — Булочку будешь?
— Я выскочила без кошелька, — виновато улыбнулась я.
Бух посмотрела на меня как на глупого ребенка и кивнула:
— Тут булочка с маком стоит двадцать два рубля, а стаканчик чая — семь рублей. Итак, Вика, ты готова принять от меня пожертвование в виде двадцати девяти рублей, или поставить тебя на счетчик?
Я поперхнулась смешком и кивнула, мол, готова. Хотя цена, конечно, была странной.
— Они живут за счет проходимости. К вечеру прилавок пустой абсолютно. И торгуют сырым тестом, до одиннадцати. Их отсюда пытались выдавить, — бух ловко теснила нас к самому дальнему столику, — но не вышло. Какие бы сплетни про них не пускали конкуренты, а дела звучат громче. Или значат больше? А, и то, и то. Ну что, Юра, чем порадуешь?
И тут я ощутила себя в фильме про шпионов. Потому что на божий свет была извлечена солидного вида папка, внутри которой были какие-то документы. И, господи ты боже мой, даже фотографии!