Красавица и миллиардер: Свадьба (ЛП)

— Ты ш-шпионил за мной? — шепнула Дафна, вытирая лицо.
Он мотнул головой.
— Я просто знал, что этим все и закончится, поэтому решил дождаться тебя.
Он этого ей стало еще хуже. Он знал, что она сорвется.
— Черт. — Она дрожала, кутаясь в его куртку. — Противно, что ты оказался прав.
— Я тоже не рад своей правоте. Пойдем, почему бы нам с тобой не перекусить?
О господи, она не верила своим ушам. Дафна прижалась к нему.
— Блинчиками?
— Нет, но тут недалеко есть неплохое вегетарианское кафе. Они открыты допоздна, и у них неплохой выбор здоровой пищи.
Типичный Уэсли. Она не стала стонать и спорить. Напротив, ей стало хорошо, как бы низко она не пала, Уэсли не менял своего к ней отношения, и она всегда могла на него положиться.
К тому времени как они устроились в уютном тихом ресторанчике, слезы Дафны высохли, и она сидела с чашкой зеленого чая в руках. Она почти пришла в себя. Она даже не протестовала, когда Уэсли заказал тофу с латуком, и две порции острого чечевичного супа. Это конечно не блинчики, но тоже неплохо.
Уэсли не притронулся к своему чаю. Он смотрел на Дафну взглядом, говорящим, что он понимает ее боль.
— Не хочешь поговорить о случившемся?
Она отрицательно покачала головой, но все же заговорила:
— Я... они все пили, — сказала она, проводя рукой по лицу. — Вначале меня это не беспокоило, но потом ни продолжали пить, им было так весело, и это было... как иглой под кожу. Я продолжала на них смотреть, потому что не могла пить, но чем больше мне хотелось, тем было проще сорваться.
— Но ты этого не сделала?
— Нет, — подтвердила она, и довольная редкой улыбкой Уэсли. — Но я, черт возьми, очень хотела. И я знала, если останусь, то обязательно выпью один коктейль. А за ним будет второй, и третий, и к закрытию клуба я бы лежала в отключке, а через месяц снова вернулась бы на лечение в реабилитационный центр. — Она вздохнула, и отпила из своей кружки. Чай был несладкий, но горчинка действовала успокаивающе. — Ненавижу, что я такая слабая.
— Дело не в твоей слабости, — поправил ее Уэсли. Он потянулся вперед, поглаживая Дафну по руке. — А в том, что ты оказалась в ситуации, в которой было сложно сдержаться. Но тебе хватило ума это понять и уйти. Главное больше не попадать в положения, в которых ты обязательно сорвешься.
Неужели поэтому он был такой дисциплинированный? Дафна сидела неподвижно, потому что его рука все еще накрывала ее, и ей не хотелось портить этот момент. Уэсли редко касался ее, и она не понимала, насколько сильно желала их близости. Так что она сжимала кружку одной рукой, грустно улыбаясь.
— Интересно, а легче когда-нибудь станет?
— Никогда, — он снова сжал ее руку. — Но со временем ты станешь сильнее.
Это звучало... удручающе.
— По крайне мере я повидалась с сестрами. — Ее телефон начал вибрировать. — Вероятно, их расстроил мой уход.
— Они поймут, когда ты им все объяснишь, — сказал Уэсли, и откинулся на спинку стула.
Он взял свою кружку чая, глядя в окно на заснеженную улицу. Дафна проследила за его взглядом. Ресторан через дорогу украшали рождественские гирлянды и огромная елка.
— Мне жаль, что тебе пришлось ждать меня весь вечер. — Хотя она провела в клубе не больше получаса.
Он пожал широченными плечами, кивнул официантке, и перед ними появились две тарелки с супом.
— Дафна — ты моя работа. Конечно, я должен был быть рядом. Ведь именно за это я получаю деньги.
Великолепно. Он опять напомнил, что она для него всего лишь работа.
— Все равно, сейчас праздники. Может тебе стоит уехать на пару дней и навестить семью? Я проведу эти дни дома за просмотром рождественских фильмов. — Она точно больше не собиралась ни на одну вечеринку, особенно после сегодняшнего фиаско.
Уэсли молчал. Ничего, иногда он уходил в себя. Дафна отставила кружку, и опустила ложку в суп. Он был густой, ароматный и острый. После всего случившегося он был более подходящим успокоительным, чем блинчики, и она съела несколько ложек, прежде чем поняла, что Уэсли не сдвинулся с места, продолжая смотреть в окно.
Он повернул голову, посмотрел на нее, и почему-то сейчас его глаза казались темнее обычного.
— Я не поеду в гости к семье.
— Нет? Слишком занят на работе? — поддела она, зная, сейчас она была единственной его работой. — Не беспокойся, я буду в порядке, если ты захочешь улететь на денек.
Губы Уэсли плотно сжались, он отвернулся, а затем снова посмотрел на нее.
— Даф, а я рассказывал тебе как я пришел к этой работе?
Она застыла с поднятой ложкой.
— Я всегда думала, что тебе нравится заниматься спортом, вести здоровый образ жизни, и прочая скучная фигня.
— Нет, — он засмеялся, но смех был отнюдь не веселый. — Нет, это началось после того, как в семнадцать лет я убил своего брата.
Дафна опешила. Повисла долгая пауза, она не была уверена, что правильно его расслышала.
— Ты...
Он медленно кивнул.
— Убил брата, сел за руль пьяным. Я был несовершеннолетним и много пил. Мой отец всю свою жизнь был алкоголиком. Вначале я таскал у него пиво, затем виски. Мой старший брат тоже. Мы пропускали школу, и ходили напиваться. В тот день, мы угнали машину со школьной парковки, и поехали кататься. Я был за рулем, мы слетели с дороги на скорости сто сорок километров в час. Машина перевернулась, я смог выбраться, потому что не был пристегнут. А мой брат нет. — Уэсли снова смотрел в окно. — У меня была сломана рука, и нога в трех местах, но я выжил. В документах было сказано — уровень алкоголя в три раза превышал допустимый. А по моим меркам я едва выпил.
Дафна моргнула, не зная, что сказать.
— Я... мне жаль Уэсли.
Господи, да по сравнению с ним ее проблемы такая мелочь. Она пила и принимала наркотики из-за одиночества или неуверенности в себе. Она никогда... никого не убивала. Она тут же подумала о Гретхен и Одри.
Он опять кивнул, поглядывая в тарелку. Он размешивал суп, но не ел.
— Я был слишком взрослым для тюрьмы для несовершеннолетних, поэтому меня осудили на два года. Именно в тюрьме я вылечился и занялся тренировками. Но когда вышел, я все позабыл, и немедленно вернулся к старым привычкам. Мне потребовался еще один год и еще одна авария, — он указал на шрам над бровью, который Дафна видела, но никогда не спрашивала, откуда он взялся, — прежде чем я понял, если не продолжу то умру. Поэтому я прошел курс лечения и придерживался строгого образ жизни, это я должен брату. Родители мне так и не простили его смерть.
У нее пересохло во рту. Она сделала глоток чая.
— Я... Уэсли, я не знаю что сказать.
— Дафна, я рассказал тебе не для того, чтобы ты меня пожалела. — Он слегка улыбнулся, снова пожимая плечами. — Я говорю тебе это, чтобы ты поняла: я понимаю, через что тебе приходится проходить. Если я с тобой строг, то тебе это нужно. И если я говорю: ты не готова? — Он похлопал ее по руке. — Значит, ты не готова. Я знаю тебя лучше, чем ты.
— Понятно. Мне жаль.
— Не нужно. Если бы мне нужна была жалость, то я бы носил майку с таким принтом. Мы сами делаем свой выбор. И он не всегда правильный. Именно это помогает тебе излечиться. Я был на дне, но решил все изменить. Мои родители не захотели меня прощать — это их право. Именно поэтому я хочу тебе помочь. Потому что я был в твоем положении и знаю, каково это.
Теперь Дафна лучше его понимала. Понятно, почему он всегда сосредоточен и напряжен. В его прошлом полно демонов. И Уэсли стал ей еще более симпатичен.
— А я-то думала, ты пичкал меня овощами, потому что ты садист.
Уэсли фыркнул.
— Они полезны для здоровья, и отлично подходят для перекуса. И дело вовсе не в том, что мне нравилось наблюдать, как ты грызешь морковь.
— Да, ты бы с радостью понаблюдал, как я ем банан, — сказала она, разряжая обстановку. — Я знаю пару отличных трюков.
Дафна была довольна собой, заметив, как у Уэсли порозовели уши от смущения. Они перестали болтать, и принялись ужинать. По непонятной причине эта история заставила ее чувствовать себя менее одинокой и слабой. Было приятно знать, как бы сильно она не напортачила, Уэсли всегда ее поймет. К тому же он оказался не таким идеальным как она думала.