Опасная красота. Поцелуи Иуды (СИ)

Лицо Гурович отражало признаки усиленной умственной работы, и я прямо-таки своим мысленным взором видела, как там, под пучком волос, как будто скрученных из проволоки, работают маленькие винтики и шестерёнки. Мыслительный процесс сестры завершился неожиданным образом: она достала из какого-то шкафчика небольшой пузыречек из темного стекла и поставила передо мной.
С некоторым обалдением я вчиталась в этикетку, на которой было написано: «Стоп-интим капли для регуляции полового влечения у женщин» и нарисована очень довольная жизнью девушка с абсолютно фальшивой, наигранной улыбкой.
Я искренне полагала, что Гурович будет увещевать меня душеспасительными беседами, но это было просто за гранью добра и зла!
— Побольше молись и принимай это каждый вечер по три капли, — Гурович выдала некое подобие улыбки, хотя, кажется, разорвать меня была готова. — Все волнения и тревоги уйдут, и ты обретешь душевный покой.
Я чуть было не ляпнула, что хочу взглянуть на инструкцию — там, наверное, такая побочка, что кровоточащими язвами с ног до головы покроешься, но вовремя спохватилась и, прижав к себе заветный пузырек, принялась горячо благодарить добрую женщину.
На самом пороге кабинета я замерла и стыдливо спросила, словно в нерешительности трогая рукой дверь:
— Офицер Гурович, но вы же никому не расскажете, да?
— Ну конечно, нет! Как я могу? — совершенно ненатурально возмутилась сестра Анежка. — Ступай себе с миром!
Явно под впечатлением моего признания, она не заметила, как мой указательный палец скользнул в замочную скважину, вминая туда маленький липкий черный комочек.
Еще раз поблагодарив Гурович и прижимая к себе пузырек с содержимым, которому лучше всего было бы быть смытым в унитаз, я и пошла.
Пошла, чтобы вернуться сюда парой часов позже, когда офицер Гурович отправилась на обед.
Трапезничала она всегда в столовой с нехитрым названием «Тарелка» — там было дешево и сердито, а затем шла в дальнюю кондитерскую за сладостями, потому у меня в запасе был час, а может, и больше…
Дождавшись, когда в коридоре не окажется народа, я пошептала над замком, и странный комок слизи (вернее, Ключ от всех дверей!) открыл его, как по мановению волшебной палочки.
Руки мои тряслись, а воображение услужливо рисовало Гурович, которая точно так же, как в свое время Трой, распознала мой маневр.
Вот только от нее уже отделаться никак не удастся…
Но на этот раз Каин с Лилит, кажется, благоволили мне — кабинет был пуст, а искомый отсек в одном из шкафов обнаружился спустя минут двадцать усиленного поиска. Не так уж их там и много было, по правде говоря, пластиковых папок с аккуратно приклеенными бумажками, на которых значились имена преступников.
Самое удивительное, что Шеринг оказался прав — раскрыв его папку, я выронила на пол целый ворох фотографий, на которых был запечатлен его секс с самыми разными девушками и в самых разных позах.
И лишь два снимка выбивались из этого ряда — на одном он стоял рядом с блондинкой довольно отталкивающего и высокомерного вида, а на втором обнимал маленькую светловолосую девчушку, чем-то похожую на ту блондинку. Правда, в отличие от жены, его дочурка улыбалась, широко и открыто.
Поколебавшись несколько мгновений, я переписала на обратную сторону изображения новый адрес, по которому теперь проживали Натали и Эбигейл Шеринги и который значился в досье, а потом опустила карточку в карман.
Оглянувшись и убедившись, что никаких следов я здесь не оставила (точно не оставила!), я шпилькой выковыряла из скважины потеплевший Ключ, который был похож то ли на жвачку, то ли на пластилин, и осторожно прикрыла за собой дверь, услышав защелкивание замка.
О, святые небеса, кажется, на этот раз у меня все получилось!
ГЛАВА 20
Поселение
При одном только взгляде на высокий бетонный забор, ограждающий Поселение по периметру, мне хочется повернуть назад и бежать, сломя голову.
Глупая, зачем я на это подписалась? Зачем я на это пошла?
Иногда мне кажется, что подспудно мне нравится создавать себе проблемы. Вместо того, чтобы спокойно валяться дома на кровати, попивая томатный сок и морально настраиваясь на завтрашнюю встречу с клиентом, я сейчас здесь.
В очереди на КПП Поселения.
На мне серое вязаное пальто и грубые боты, которые я приобрела на вещевом базаре. Волосы заплетены в растрепанную косицу, взгляд опущен, а плечи ссутулены — мне не привыкать к такому образу, хоть сейчас все внутри меня протестует против него.
Довершает все это старомодная плетеная сумка, купленная там же, на барахолке. Она доверху набита яркими брошюрами религиозного содержания: “Что такое, по-вашему, чистота?”, “Заслуживает ли религия доверия?”, “Ангелы — существуют ли они?” и моя любимая — “Существует ли жизнь после лишения общения?”.
Наклонная колючая проволока в три ряда на заборе притягивает мой взгляд, вызывая запоздалое раскаянье — нужно быть сумасшедшей, чтобы рискнуть сунуться сюда по доброй воле…
Однако волнение отпускает, когда я прохожу через КПП — как и обещал Шеринг, дежурный вампир за стеклом даже не смотрит в смело протянутый мной липовый пропуск. Который я, к слову сказать, тоже купила на барахолке.
Внутри меня бушует целый ураган эмоций, когда я прохожу через металлическое ограждение. Еще один дежурный сует нос в мою сумку, остается удовлетворен ее содержимым, и я вот так запросто оказываюсь в Поселении.
В загадочном Поселении, куда принудительно отправляют тех, кто запятнал себя в недостойном поведении. В котором мало кто бывал, но о котором ходит столько слухов!
По правде сказать, я ожидала увидеть нечто вроде тюремной зоны: бараки, решетки на окнах, конвой с собаками…
Ничуть не бывало! Поселение напоминало скорее город шестидесятых-семидесятых годов с жилыми капитальными домами без какого-либо декора, четкими прямыми линиями газонов и тротуаров, напоминающими какую-то геометрическую фигуру.
На улицах полностью отсутствовала какая-либо реклама, зато царила идеальная чистота!
Все это было настолько непривычно, что напрашивались мысли о каком-то городе будущего. Антиутопическом городе — так как Поселение патрулировалось нравственниками, которые в своей черной строгой форме резко контрастировали с горожанами в простеньких бесхитростных вещичках. В этом плане мое вязанное серое пальто было ну очень в тему, делая практически невидимкой и абсолютно не выделяя из толпы…
Поинтересовавшись у одной из поселенок, где находится промтоварный отдел, я получила подробный ответ. На самом деле заблудиться здесь было нереально — городок оказался не таким уж и большим, тысяч на пять человек, а, может, и того меньше.
Промтоварный отдел просто потрясал своим бесхитростным интерьером и крайней степенью унылости и блеклости представленных тут вещей. Особенно после того, что я недавно видела на «Виа Орелин».
При моем появлении у Дейвиса Шеринга, чего-то там пересчитывающего за допотопной кассой сделалось такое лицо, что, окажись тут кто-то, кроме него, он бы точно меня выдал.
Сказать, что у него глаза на лоб полезли — ничего не сказать!
— Честно, я не думал, что ты придешь… — потрясенно прошептал он, а я, распахнув пальто, прямо у него на глазах расстегнула верхние пуговички платья и достала из бюстгальтера фотографическую карточку с адресом на обороте.
Слезы блеснули в глазах Шеринга, едва он завидел снимок, вглядываясь в него так, словно хотел вобрать малейшие черты своей дочки, а я зашипела: «Убери! Спрячь!».
Промедлив еще пару мгновений — он действительно не мог оторвать глаз от фотки, Шеринг послушался, а затем случилось нечто неожиданное — этот мужчина, которого я видела четвертый раз в жизни, крепко обнял меня и прошептал: «Спасибо! Спасибо! Ты не представляешь, что сделала для меня…».
Я успела отскочить от него в самое последнее мгновение, прежде, чем из-за аккуратно развешанных на вешалке непрезентабельных пиджачков показался мужчина в форме нравственника.