Мир приключений, 1989 (№32)
Джаваир сел на магнитокойке, помял лицо ладонями, усмехнулся на последнюю реплику начальника экспертной группы и взял снимки. На первом из них располагалась глыба «льда», формой напоминавшая… пропавший космолет! На втором – тот же «айсберг» в другом ракурсе. Остальные голографии повторяли первые две.
– «Ра»! – пробормотал Джаваир, окончательно просыпаясь. – Ты думаешь…
– Похоже, – кивнул Сажин. – Глыба напоминает космолет до умопомрачения, по размерам же она в три с лишним раза больше.
– Та-ак. Неужели совпадение, каприз природы?
– Не знаю, не бывает таких совпадений, начисто опровергающих теорию вероятности.
– Не преувеличивай. И все же… Ладно, я сейчас оденусь и приду в рубку. Кто там внизу ближе всех к тому району?
– Группа Вирта.
– Свяжитесь с ним, пусть посмотрит.
В рубке Джаваир появился через четверть часа.
Объем экрана часто перекрывался полосами помех, внизу бесновался электрический ураган, поэтому казалось, что Диего Вирт смеется.
– Хорошо, – послышался сквозь водопад помех его слабый голос. – Проверим. Можно начинать прямо сейчас? Мы хотели возвращаться.
Джаваир заколебался: приходилось рисковать экипажем десантолета, но времени до очередной вспышки фуора оставалось совсем немного – меньше двух недель, к тому же ураганные ветры по всей планете не прекращались теперь и днем из-за усилившейся солнечной активности, поэтому риск в общем-то был оправдан.
– Начинайте, но из шлюпа не вылезать ни под каким предлогом! Используйте только дистанционную технику. Через пару часов пришлю смену. Все.
На малой скорости, покачиваясь под боковыми ударами ветра, шлюп обогнул километровую, льдисто мерцавшую в полутьме гору, по очертаниям напоминавшую земной разведкрейсер, развернулся и пошел на посадку.
– Глазам не верится! – сказал в тишине кабины Эллини.
– «Если на клетке слона прочтешь надпись „Буйвол“, не верь глазам своим», – процитировал Козьму Пруткова образованный Денисов. – Кстати, что-то не вижу я перемычки, соединяющей эту гору с соседними «айсбергами».
– Мы только что прошли над ней, – буркнул Диего Вирт, сросшийся с пультом в одно целое. – Просто она почти совсем прозрачна. Вдобавок в этой черной круговерти немудрено потерять ориентацию.
Шлюп, содрогаясь, постоял в воздухе и спружинил на посадочную гармонику в полусотне метров от странной горы.
– Запускай зонд, – скомандовал Денисов Эллини. – Выходить будем, шкипер?
– Ты же слышал распоряжение начальства.
– Соблюдение СРАМ? СРАМ! [2]
– Отставить пререкания! Если под слоем этой полупрозрачной гадости, которую ничто не берет, покоится космолет… не вляпаться бы! Понятно?
– Так точно, енерал! – вытянулся Денисов, как мог, в кресле и скафандре. – Прикажете ползком? Осторожность в нашем деле еще никому не вредила, – добавил он фразу из лексикона начальника экспедиции.
– Словоблуд, – проворчал Диего.
– Рады стараться, вашбродь!
Полусфера зонда взмыла в небо по крутой параболе и пропала в черном смерче. На экране медленно проступила сияющая вершина горы.
– Ниже!
Зонд послушно пошел вниз.
– Еще ниже. Сканирование… Ничего не видите?
Часть поверхности горы под зондом вдруг потемнела, перестала светиться, впечатление было такое, будто из сияющих глубин «айсберга» всплывает какая-то спрутоподобная черная масса. Темнота в этом месте сгустилась до полного мрака, превратилась в дыру, и в тот же миг передача с зонда оборвалась.
– Дьявольщина! – выругался Денисов. – Что за фокусы? Шкип, я не виноват, честное слово, автомат вырубился сам.
– Выпускай второй, потом… – Диего не договорил.
– Смотрите! – крикнул обычно более сдержанный Эллини.
Прямо перед шлюпом в стене горы проявилось вдруг круглое темное окно, выросло до размеров десантного корабля, сгустило цвет. Пульт и экраны кабины странно исказились, потом вспучился пол, волна искривления обежала рубку. Мягкая и неодолимая сила стала плющить десантолет, складывать его вдвое, втрое…
«Старт!» – хотел скомандовать координатору шлюпа Диего, а потом ему показалось, что «ледяная» гора выстрелила по ним черным сгустком смолы…
– Со вторым и третьим шлюпами то же самое, – угрюмо доложил Чащин. – На связь не выходят. Зонд облетел ту странную гору сто раз – никаких следов пребывания шлюпов!
– Зато на самой горе появились новые ледяные натеки, – сказал Сажин. – Предвижу вопрос: да, возможно, это наши зонды и шлюпы, но, может быть, и нет. Времени на обдумывание ситуации у меня нет. У вас тоже.
Джаваир с минуту рассматривал изображение, переданное зондом: километровый голубовато-белый пик, похожий по форме на земной космолет, и прилепившиеся сбоку три пятидесятиметровые скалы.
– Как прикажете классифицировать случившееся? – Начальник экспедиции поднял худое, резкое, как нефритовая маска, лицо. – Как нападение? Нечто, чему мы даже не подобрали название, пожирает звездолет и десантные шлюпы и в память об этом выращивает их скульптурные изображения? Так, что ли?
– Факт исчезновения шлюпов налицо, – сказал Чащин. – И, судя по всему, кроме как внутри «айсбергов», быть им негде. Вот только почему они там не видны? И как это проверить? Каким способом разбить эту «ледяную» корку?
– По-вашему, они замурованы? – иронически приподнял бровь Сажин. – Так сказать, вморожены в «айсберг»? Впрочем, извините мой скепсис, я тоже не вижу совершенно никакого выхода, кроме разрушения «ледяной» корки.
– Прошу внимания, – раздался в зале голос бортинженера крейсера. – Фуор увеличил выход жесткой компоненты в излучении. Вспышка по прогнозу через восемь-десять часов.
Джаваир не пошевелился, только закрыл глаза. Молчал Сажин, молчали шестнадцать человек экипажа спасательного корабля. Наконец начальник экспедиции очнулся от раздумья, заметил взгляды своих подчиненных и встал.
– Прошу подготовиться к посадке в район исчезновения шлюпов. Группе риска – готовность ноль. Иные мнения есть?
– Иных быть не должно, – с облегчением проворчал Чащин. – В случае чего стартуем в джамп-режиме прямо с поверхности, у меня опыт в этом деле немалый. Правда, надеюсь, до этого не дойдет.
Джаваир очень хорошо понял смысл его последней фразы: старт крейсера с поверхности планеты в джамп-режиме был бы равен природному катаклизму типа мощнейшего извержения вулкана Кракатау на Земле много лет назад.
Крейсер опускался, величественный и строгий, окутанный многоцветной радугой защитного поля. В десятке метров от черного обожженного холма он выбросил веер ослепительного бирюзового огня – холм расплылся алым озерцом и застыл. Ветер тут же бросил на гладкую поверхность вновь образованного зеркала посадочной площадки поток сажи. Крейсер фыркнул ледяным облаком жидкого азота, подождал минуту и беззвучно опустился в центр озерца.
– Давайте попробуем ударить по горе ходовым ФГ, [3] – предложил Чащин, сбежавший перед посадкой из экспедиционного зала в ходовую рубку. – Пару выхлопов на минимуме тяги. Проверим на прочность. Аннигиляторы пасуют перед этим веществом. А лучше бы шваркнуть по горе из информационно-топологических преобразователей! Не впустую же мы их везли сюда.
– Какие мы грозные! – усмехнулся через силу Джаваир. – И откуда это в человеке? Бей-круши, ломать – не строить, пиф-паф, ой-ой-ой! Без анализа, без расчета последствий, без самого естественного в данной ситуации вопроса – зачем? Ползет из леса что-то непонятное – а давайте-ка ударим по нему из аннигилятора, чтобы надежно! Стена перед нами – трахнем по ней из носовой противометеоритки! Кричит кто-то страшным голосом в горах – шандарахнем по горам из гравипушки! На всякий случай, чтобы не кричало.
– Я этого не предлагал, – заявил озадаченный речью начальника экспедиции Чащин. – И никогда не был сторонником штурма и натиска, всем это известно. А если нет времени на размышления? Через несколько часов здесь будет Страшный Суд, найдем ли мы после этого своих ребят?