Князь... просто князь (СИ)

Но если Малу не было дела до выбора того, над чем работать, то Ярослав разрывался в потоке противоречивых задач. Прежде всего, между заказом поковки коммерческих изделий и общественно полезных, то есть, нужных для непосредственного развития Гнезда. Тех же наконечников копий. Почему разрывался? Потому что рабочих рук категорически не хватало. Отчаянно. Особенно квалифицированных.
Ремесленников, что прибывали в Гнездо из Византии Ярослав направлял по возможности на профильный или близкий к нему труд. Да, они все были осужденные, выбравшие добровольно замену смертной казни или увечья на ссылку. И изначально рассчитывал увидеть прожженных головорезов. Но, на удивление, собственно злодеев к нему ни разу и не присылали. Почти все они были достаточно молодыми подмастерьями, которые так или иначе подставились по юности лет. Мастерства особенного они еще не обрели, да и жить толком не пожили. Кроме того, специалистов по каким-то действительно редким и интересным профессиям в Гнездо не прибывало.
Таким образом Вардан с одной стороны давал шанс молодым парням выжить. Скорее всего за денежку немалую, поступающую от их родственников в качестве взятки. Во всяком случае на это указывали результаты опросов. Ребята явно были не голодранцами и имели по жизни не самые плохие перспективы. С другой стороны, не снабжал Ярослава настоящими мастерами своего дела, а также специалистами по редким и ценным профессиям. От греха подальше.
Каменщики, портные, сапожники, кожевники, повара и прочее, прочее, прочее. Был даже один парнишка по выделке головных уборов. И все они в Гнезде были при деле. Всем Ярослав смог так или иначе найти продуктивное занятие. И не только им. Например, прибывающие из племени «рабочие руки» были не квалифицированными. Но они могли выполнять действительно тяжелую работу. А ее хватало. В самом Гнезде такие ребята тоже имелись. Но их совокупно все равно имелся острый дефицит. Хватай больше, кидай дальше. Такой работы в условиях раннего средневековья было так много, что Ярослав диву давался. Строго говоря, положа руку на сердце, работы любой было прорва. А вот с людьми беда. И с едой для них. Но не суть…
Единственным неосвоенным трудовым ресурсом у него под руками были подростки. Их, правда, Ярослав и так уже использовал. Для шпионажа. За еду. Они каждый вечер приходили и рассказывали — где что видели, кто с кем, о чем говорил и так далее, а он их сытно кормил. Еды в эту эпоху не хватало постоянно и почти всем. Хорошо если один процент населения не голодал хотя бы эпизодически. Большинство же имело определенные проблемы с питанием постоянно. Разной степени тяжести. Поэтому родители охотно отпускали своих детей на подработки, тем более к такому уважаемому человеку. Поэтому Ярослав и не стеснялся их использовать как Шерлок Холмс — для разведки. Ведь на детей внимания обычно не обращают, и они очень пронырливы.
Ну так вот. Квалификации они не имели. Тяжелого труда выполнять пока еще не могли. А есть хотели. И мотивацию имели достаточно высокую, готовые взяться практически за любой труд.
Как их применить более полезным образом? Ярослав долго думал. И в голову ему пришла только идея, близкая к философии Генри Форда, как бы это странно не звучало. Простые задачи. Простые операции. В большинстве случаев они не требовали ни значимой квалификации, ни большой физической силы. Но чтобы реализовать эту задумку Ярославу требовалась оснастка. Вот о ней он и решил поговорить к Малом.
— Видимо тебе придется ребят с наконечниками копий попридержать.
— За этим и пришло? — Усмехнулся Мал. — А ведь говорил — наконечники важны. Пока их не сделаем на всех — все откладывать.
— Важны, — кивнул Ярослав. — Но есть у меня задумка, как мелюзгу к делу поставить. И товара больше на обмен сделать. Просто железом торговать не лучший вариант.
— Но ведь его берут. А ты в своих печах его печешь как горячие пирожки.
— У всего есть предел, — тяжело вздохнул наш герой. — И предел печей. И предел покупателей. Его кому берут? Богатым аристократам на мечи. Много ли их? Не думаю, что очень много. Да и времена нынче тяжелые. Люди живут бедно. Трудно. И разбоем многие озоруют. Поэтому сначала мы соберем сливки с продажи. А потом цены скидывать придется, чтобы люди победнее смогли себе позволить наше персидское железо.
— Так что тебе не нравится? На наш век хватит.
— Я всегда хочу большего, — расплылся в улыбке Ярослав. — Кроме того у меня довольно много плохого железа получается. Хрупкого или еще с какими проблемами. Оно на мечи не пойдет. Куда его девать?
— Так топоры делать, ножи и прочее.
— Вот! И я так думаю. Но для всего это требуется кузнец, а лучше — несколько, чтобы по мере уставания подменяться. А придумал, как силами недорослей полезного товара выделывать в знатном количестве.
Мал быстро оглянулся, смотря, чтобы никто их не подслушивал. После чего наклонился вперед и голосом заговорщика произнес:
— Я тебя внимательно слушаю…
И Ярослав рассказал. И вновь — ничего сложно. Ему требовалось два рычажных пресса. Больших, да. Но достаточно простых в изготовлении.
Первый для поковки небольших заготовок в прутики. Прогрели — обжали. Прогрели — обжали. И так пока заготовка по упорам не осядет, вытянувшись в калиброванный прутик. Второй пресс для формовки из этих прутиков наконечников для стрел самой обычной формы. Притом не с втулкой для посадки, а с черешковым креплением. Разогрели прутик и обжали.
Конечно, потребуется пресс-форма. Но она была несложной и можно было ее изготавливать по отпущенному, самому мягкому железу. Про поверхностное науглероживание в емкости с углем и последующую одностороннюю закалку с разогревом только одной стороны заготовки в потоке горячего воздуха Мал уже знал. Ярослав подсказал, а он опробовал.
Таким образом небольшая бригада из дксятка недорослей любого пола может довольно продуктивно трудиться, изготавливая наконечники для стрел. Одинаковые наконечники! Считай один к одному. Такие обычном способом и опытный мастер не сделает. Их можно будет даже в Византию отправлять на реализацию. И они там на рынке окажутся вне конкуренции. Не потому что такие замечательные, а потому что у них повторяемость очень высокого уровня. А значит стрелы будут иметь меньший разброс по весу и лететь станут более предсказуемо. Стрелки оценят. Да, крепление не через втулку. Чуть больше возни при установке. Ну так и что? Наконечники-то хорошие.
Мал прямо ожил. День-два возни с прессами и пресс-формами. И можно снова возвращаться к наконечникам копий. А рядом под его началом уже целая бригада малолетних ловкачей станет большую пользу приносить.
Потом поговорили про доспехи.
Все эти клееные бакелитовые шапки, конечно, решение хорошее. Но стальные шлемы и корпусные доспехи все одно делать придется. И тут так просто, как с наконечниками для стрел, провернуть ситуацию не получится.
Да, технически можно было бы. Те же чешуйчатые или ламеллярные доспехи вполне можно изготавливать таким образом. Но были нюансы.
Только здесь, в IX веке Ярослав понял, почему в степи были так популярны именно ламеллярные доспехи. Там, в XXI веке бытовало мнение о том, что степь их ценила из-за того, что она была конной. А пластины на ламеллярах располагались таким образом, чтобы колющий удар, идущий снизу-вверх соскальзывал.
Увы, это оказалось не так. Да и вообще все упиралось совсем в другой фактор.
Ламеллярный доспех обладал категорически слабой стойкостью к колющим ударом. Разве что стрелы хорошо держал, да и то — не в упор. Причина банальна до ужаса. Пластины были маленькими и имели большой люфт. Из-за этого, с какой бы стороны ты не ударил копьем — в лоб, с низу или сверху — результат был один: пластины или разворачивались в мягкой связке, или раздвигались, или и сдвигались, и поворачивались одновременно, достаточно свободно пропуская даже не очень сильный копейный удар.
Почему же он был популярен?
Потому что держал стрелы и рубящий удар мечом или саблей. Намного лучше кольчуги. Из-за чего в скоротечных конных сшибках его владелец чувствовал себя намного «суше и комфортнее», чем тот, что использовал кольчуги. Не потому что стрела пробивала, а меч разрубал кольчугу. Нет. Просто кольчуга никак не распределяла ударную нагрузку. И даже без пробития доспеха можно было легко получить тяжелую травму. Перелом ребра, отбитый ливер или еще какую мерзость.