Камень. Книга пятая (СИ)
Виктория Вяземская была очень благодарна коллегам за то, что они не стали задавать ей вопросов, касающихся такой внезапной неявки Алексея, и, покинув кабинет генерала, она написала Алексею сообщение с извинениями за свое вчерашнее поведение, и вопросом о том, все ли в порядке у молодого человека.
Ответ она не получила ни через десять минут, ни через час, ни через три. А к вечеру девушка начала сильно волноваться и переживать. Попытка дозвониться до Прохора закончилась неудачей — он просто сбрасывал её звонки. Дозвониться ей удалось только до Михеева, который сходу ей заявил:
— У нас всё хорошо. Алексей Александрович с Прохором на особом задании. Когда вернутся, не знаю. Передать им, что ты звонила, извини, но не смогу.
Немного успокоенная Вяземская даже смогла поужинать, а потом пообщаться с Катей Решетовой, которая подтвердила ей слова ротмистра Михеева — Прохор ей просто прислал сообщение, что в ближайшие дни будет очень занят и не сможет приехать. Услышав, что Прохор своей Кате сообщение все же прислал, Виктория решила на Алексея обидеться снова, что помогло ей окончательно успокоится и благополучно заснуть.
* * *Юсупова и Долгорукие утром так и не дождались Великого князя на университетской стоянке. Шереметьева же с ними Алексея ждать не осталась, а сразу же, как приехала, направилась в учебный корпус.
Не явился Великий князь и на занятия. Когда Инга, упирая на свой важный статус старосты группы, аккуратно завела разговор про то, что надо бы выяснить причину отсутствия Алексея путем отправки ему сообщения, Андрей в очередной раз посоветовал ей не делать подобные глупости, умерить свое женское любопытство и отнестись к отсутствию Алексея философски. Инга, что-то прикинув, согласились, но гадать о причинах отсутствия Великого князя они с Натальей не перестали. Не перестали они этим заниматься и в университетском кафе, когда встретились там с Анной Шереметьевой, которая неожиданно заявила:
— А мне, если честно, уже становится все равно, придёт ваш Алексей в Универ, или не придёт. Он у нас вообще не отличается излишним постоянством.
— Это ты, Анька, к такому выводу после пятницы пришла? — усмехнулась Юсупова. — Сильно ты видимо на Алексея обиделась.
— Сначала обиделась. — кивнула Шереметьева. — А потом вспомнила про свою гордость. Вы как хотите, девочки, а я вокруг Алексея больше на задних лапках скакать не буду, он это все равно не ценит. Не на нём одном свет клином сошелся.
— А мне вот нравится вокруг Алексея на задних лапках скакать. — улыбалась Юсупова. — Как с огнём играешь. И вообще, Анька, не выпадай из компании. У нас же так весело!
— Нет уж, теперь точно без меня.
— Ага. — опять усмехнулась Юсупова. — Если это из той оперы, мол, пусть он сам поймёт, кого он потерял, то по моим ощущениям, Алексей точно твоего поступка в требуемом контексте не оценит.
— Тем для него лучше. И для меня тоже. И давайте уже закроем эту тему, а то Алексей тут, Алексей там! Надоело.
— А мне даже интересно, — вздохнул Андрей Долгорукий, — насколько же тебя Анька хватит?
* * *— Тамара, представляешь, я Алексею сообщение отправила еще час назад, а он даже не удосужился его прочитать! — поделилась своим возмущением с подружкой Демидова.
— А сообщение точно дошло? — без особого сочувствия в голосе, поинтересовалась Хачатурян, занятая просмотром новых моделей платьев в паутине.
— Дошло.
— Может занят твой Алексей?
— Только это его и может хоть как-то оправдать. — кивнула Демидова. — Хотя, какие могут быть дела в десять вечера?
— Может он с бабами своими кувыркается? — хмыкнула Хачатурян. — Не до тебя ему пока.
— Может быть…
— А что ты там ему написала-то? — Тамара отложила в сторону телефон.
— Да так… Все достаточно невинно. Просто спросила, как дела. — пожала плечами Демидова.
— Ага, и ждешь, что Алексей дальнейшее общение возьмет в свои руки? Как делали другие молодые люди? — улыбалась Тамара.
— Да.
— Ну-ну… — опять хмыкнула Хачатурян и взяла телефон.
— Что не так-то? — нахмурилась Демидова.
— Все так, подружка. Других вариантов у тебя все равно нет.
* * *— Ну что, Мифа, вот, похоже, и пиzдец нам с тобой пришел? — улыбался Олег. — Канцелярские уже даже скрываться перестали, в открытую за нами следят. Да и больше их стало.
— А ты ждал чего-то другого? — пожал плечами Тагильцев. — Ну, не прокатила у нас эта подстава с Дашковыми, окарались бы в другой раз. Все равно за нами бы пришли, рано или поздно. Хорошо, что это сейчас происходит, можно побарахтаться, а войдет ублюдок в полную силу, Романовы его точно на нас натравят. Они, Олежа, тоже архивы ведут и уроки истории помнят. Ладно, готовься к экстренной эвакуации, будем, как говориться, ложиться на дно.
— Сколько у нас времени?
— До двух часов завтрашнего дня. Именно к этому времени наш Патриарх едет к Императору в Кремль, где с радостью сольет всю нашу компанию Романовым со всеми потрохами.
— Так уж и со всеми? — хмыкнул Олег. — Патриарх же у тебя на крепком кукане сидит, хрен слезет. Да и от скоропостижной кончины даже он не застрахован…
— Ну, сдаст он нас, конечно, не со всеми потрохами. — улыбался Мефодий. — А обещание не препятствовать тебе мало? А он его Романовым даст, никуда не денется.
— Понял. Что с Алексеем делать будем?
— Сначала надо, блюдя собственное достоинство, скрыться от Тайной канцелярии, а потом поглядим-посмотрим. И вообще, Олежа, никуда ублюдок от нас не денется, только вот в следующий раз таких промахов мы допускать не имеем права…
Глава 8
— Вот такие дела, Святослав, — закончил сухое изложение фактов и своих ничем не подтвержденных подозрений император.
Сидевший напротив патриарх перевел нахмуренный взгляд на великого князя Владимира Николаевича, с которым его еще с училища связывали приятельские отношения. Тот только вздохнул и развёл руками. Расположившиеся рядом с дядей великие князья Александр Николаевич и Николай Николаевич, напротив, продемонстрировали Святославу хищные улыбки.
— А прямых доказательств у вас, как я понял, нет, — он нахмурился ещё сильнее. — Всё основывается на домыслах и подозрениях. Хотя… Я вам все равно верю, подобные вещи очень хорошо укладываются в образ Мефодия Тагильцева. И что вы предлагаете?
— Отдай их всех нам, Святослав. По-хорошему, — ощерился император. — Вместе с семьями. Ты же наверняка сам устал от того, что творят эти колдуны у тебя за спиной?
— Эти колдуны, государь, ударными темпами наполняют казну вверенной мне церкви, и с этих доходов мы исправно платим вам налоги, — хмыкнул патриарх в роскошную бороду. — Я уже не говорю про то, что те же самые колдуны поддерживают авторитет твоего рода в среде аристократов, чтя тебя как помазанника Божьего! Да, я на многое закрывал глаза, но они не переходили черту дозволенного, по крайней мере, что касалось дел церковных. И за что мне их от служения отстранять, а потом тебе передавать, Коля? За их так называемые неподтвержденные шалости с особняком Дашковых или за нападение на твоего внука в Афганистане? Так меня коллеги по Священному Синоду не поймут, и ты это прекрасно понимаешь.
— Понимаю, Святослав, — кивнул император. — Если бы не понимал, с тобой сейчас бы не разговаривал. А просто отдал приказ бы, и всю эту кодлу вашу колдунскую вырезали бы к чертовой матери!
— Коля, а ты уверен, что вам это под силу? — усмехнулся патриарх, не обратив никакого внимания на упоминание черта.
— Мы в любом случае не отступим, просто не хотим лишних жертв, Святослав, — серьезно сказал император. — В том числе и среди семей колдунов. Да и к тебе решили уважение проявить как к лицу прямо заинтересованному в благополучном разрешении ситуации.
— Я так и понял, — важно кивнул тот. — Хорошо, Коля, остановимся на следующем варианте: я максимально закрываю глаза на то, что вы будете делать с этой компанией, а ты пообещаешь, что действовать вы будете максимально тихо, без лишних трупов, прости Господи, и без ненужной огласки. Договорились?