«Первый». Том 5 (СИ)
— Поклянись!
— Клянусь! А в чем?
— Что ты тогда обо мне думал. У тебя такое тогда лицо было.
— А какое лицо у Светки было, да и мне, грешным делом, хотелось камень в телевизор бросить. Ты где такое платье достал? Гад.
— Света, у меня где-то фото реальной Лизки с мелкой есть.
— Мих, я тебе верю, но ты представь, что на том балу танцую я с кем-то другим, а ты этот поцелуй по телевизору смотришь. А тут еще и Наташка, со своими комментариями.
— Да, за такое и убить мало. Но я вообще танцевать не планировал. Лизку я хотел для танцев графу Витте сплавить. У меня там должны были переговоры состояться. Но император с этой цепью и этой розой меня поставил перед фактом.
— Поклянись, что тебе там в игре никто не делал предложения продлить знакомство в реале.
— Я даже конкретизировать могу, если хочешь. Лизка мне ни в игре, ни в реале ничего, хотя бы отдаленно похожего на педофилию, не предлагала. Клянусь. И у меня даже мысли такой не возникало и не могло возникнуть. Клянусь. И мне обидно.
— Прости, любимый. Но видеть, как мой парень целует другую и это транслируется на весь мир, тяжело.
— Это ты меня прости, я виноват. Она ребенок, и зря я ей вина дал попробовать. Это даже незаконно. Но это же ее первый бал в жизни и вино такое могут попробовать только… Я даже не слышал никогда о тех, кто его пробовал.
— Подожди, Светка. Суд не окончен. Уж очень сложно он клятвы построил. Давай вспоминать и разбирать дословно. Зачем этот гад твой текст переиначил?
— Правда? Я не заметила. Он же все объяснил про Лизку. И поклялся, что с ней ничего не было и не могло быть. А девочка десяти — двенадцати лет могла от вина и танцев потерять голову и просто сделать шалость. Она же сама его поцеловала. В этом возрасте так хочется верить в сказку, а она в ней и оказалась. Прекрасный принц, на роскошном балу в Императорском дворце танцует с ней и потом на балконе угощает вином. Ее я не осуждаю и не обсуждаю, и Миху верю.
— Ага. Это в тебе гормоны. У тебя с самого утра секса не было. Вот повтори, что ты у него просила.
— Да я забыла уже точные слова.
— Что и было его целью. Мих, поклянись ей, что тебе там в игре никто не предлагал продлить отношения в реале. Вот слово в слово. Повтори и клянись. Что молчим?
— Мих, я опять обманута? Как ты можешь?
— Света, я любил и люблю только одну женщину, это ты. Клянусь всем что для меня свято. Все остальное — пустяки.
— Это я пустяк? Меня можно забыть и выбросить на помойку?
— Наташа, ты вообще, о чем сейчас? Ты все про меня знала и знаешь. Зачем ты сейчас все это вспомнила?
— Извини, но мне тоже обидно. Хоть немного ты меня любил?
— Ты мой лучший друг.
— А я тебе не друг?
— Нет, ты моя мечта, которая стала явью. Ты моя будущая жена и мать моих детей. И я уже планирую для всех приличное будущее.
— Детей? Мы же еще не говорили об этом.
— Я, пока с тобой наедине, говорить не способен. Но через несколько лет, наверное, смогу. Если до того времени все само собой не разрешится. Но то, что мы не предохраняемся, позволяет мне мысленно к этому будущему готовиться.
— Милый. Я тебя люблю. Прости мне эти глупые подозрения. Мы насмотрелись телевизора и наслушались бредовых комментариев о счастливой любви великого полководца и первой красавицы. А Лизка красива, должна признать, я даже в этом платье, не выглядела бы так.
— Конечно, глупая моя малышка.
— Нет, ты бредишь от вина этого. Как ты можешь Светке такое говорить?
— Так это же правда. Это платье делал великий мастер, для конкретной девушки, в конкретной обстановке в конкретном сопровождении, а именно в моем. С учетом моего костюма, который является дополнением к платью незначительным, но обязательным.
Там каждое украшение подобрано. Все это с учетом освещения во дворце. В любом другом месте это платье уже теряет половину производимого им впечатления, а на другой девушке это вообще просто тряпка. Для тебя я закажу другое, только тебе предназначенное. Если согласишься, то и подвенечное.
— Прекратите это безобразие, я на этот кошмар во сне нагляделась. Ну что вы друг к другу прилипли? Ночи вам мало? Светка, приди в себя. Его просить бесполезно. Черт. Свет. Ты хоть подумай, что его накормить надо, пока он тебя в спальню не утащил.
— Да. Подожди, Мих. Да подожди же. Наташа же здесь, и она права. Ты когда ел в последний раз? Мих, я с тобой говорю.
— Не помню. Но я не голоден.
— Свет, ты его подержи, а я дам ему борщ понюхать. Послушаем, что его желудок петь будет.
— Ладно. Уговорили. Борщ, это хорошо.
— Другое дело. И ты, Свет, успокойся и поешь. Мих, я тут подумала. А кто тебе в игре делал предложение познакомиться в реале? Про Лизку все понятно. Но твои недомолвки я постепенно научусь разбирать.
— Другие? Мих? Там есть и другие?
— Борщ у вас великолепно получился.
— Мих?
— Девочки, это же игра для всех. Там половина игроков — девушки. С некоторыми я бываю рядом подолгу. Амазонки, это вообще отдельный случай. Неужели вас удивило бы, что я могу кому-то понравиться? Если да, то почему? Ведь вам обеим я не противен?
— Свет, вот как с ним разговаривать? Теперь мы виноваты, что к нему там бабы клеятся.
— Знаешь, Наташа, здесь он может быть прав. Я вполне верю, что многие, кто его на балу увидел, захотели того же, чего хочу сейчас и я.
— Света, я уже наелся.
— Сиди, еще второе блюдо.
— Да, милый, тебе нужно нормально питаться.
— Ладно, только поменьше и побыстрее.
--------------------------------
Проснулся я в объятьях Светланы. Утро поэтому было чудесное. Но, возможно, девочки в чем-то правы. Вечером мое главное желание, чтобы она подольше не заснула, а с утра — чтобы поскорее просыпалась. Не стал ли я маньяком? Мы же ни разу толком не поговорили еще.
Нужно попробовать выделить для семьи отдельный день. Наталью можно в игру отправить и тогда мы сможем поговорить о будущем и о наших совместных планах. Или не стоит? Чем мы будем целый день заниматься? Ну это я знаю точно. Но себе я всегда могу силы восстановить, но можно ли это делать Свете? Как это скажется на ней? На будущих детях?
Я представил себе младенца, который может телепортироваться неизвестно куда. И потом, я такие решения сам принимать не имею никакого права. Это будут наши дети, и Света должна все узнать заранее. Что она скажет или сделает? Сначала, конечно, испугается за мой рассудок. Но у меня есть весомые аргументы. Тогда она испугается уже за свою способность здраво мыслить. Нужно все обдумать и составить план. Пока все хорошо, а от добра, добра не ищут.
— Доброе утро, милый. Только подожди и дай мне сказать. Нам нужно об игре поговорить. Мы же можем с тобой говорить только в присутствии Наташки. Это ненормально.
— Нормально, у нас медовый месяц. Ну, максимум, год. Или два. Я тебя десять лет ждал. И уже час жду, когда ты проснешься. Это в сумме восемьдесят семь тысяч пятьсот пятьдесят три часа любви.
— Мих, но и поговорить нам когда-то нужно. Вот только не трогай меня, это нечестно, ты же знаешь, что я не смогу тебе отказать.
— И что же тут нечестного? И потом я, тебя еще не везде поцеловал. А это мой долг.
— Что-то я сильно в этом сомневаюсь, разве что под ногтями. Прекрати. Нам же надо отношения строить и о будущем думать. Ты меня слышишь?
— Да, слух призывает остановиться, но все остальные чувства резко против. Особенно осязание и обоняние. Ты с утра такая мягкая и свежая как роса на розах. И потом, наука утверждает, что все это чудо у нас со временем пройдет, и мы будем спать в разных комнатах и видеться раз в месяц и только в високосный год. Тогда и поговорим.
— Не смеши меня, и не трогай. И не смотри так. Нет, ну что ты делаешь? Ох. Ладно, завтра поговорим.
--------------------------------