«Первый». Том 5 (СИ)
— Да нет же, глупышка, это больше для отвода глаз. Мне нужно, чтобы все, кто меня случайно увидит, решили, что я в такой поздний час еду в Пулково на ночной рейс или возвращаюсь из турпоездки домой. Так на меня никто не обратит внимания. Иди спать и ни о чем не беспокойся.
— Не могу, мне почему-то страшно. Что-то не так, я это чувствую, ты меня обманываешь. Скажи мне правду. Пожалуйста. Я все смогу понять, но не лги мне, это невыносимо для меня.
— Света, я не лгу, я сделаю все возможное, чтобы вернуться завтра, точнее, уже сегодня утром или днем, могу поклясться всем, чем угодно.
— Ты не лжешь, ты недоговариваешь, в твоих фразах всегда подтекст и несколько вариантов толкования. Что значит — все возможное? Ты что, задумал что-то рискованное и тебя могут ранить или убить? Ты же не поедешь к Прохорову мстить за ту девушку? Скажи мне точно, куда ты собрался и открой чемодан. Я как чувствовала, что произойдет нечто ужасное, поэтому и заснуть не могла. Мих, признавайся, что происходит?
Меня эта ее фраза очень обрадовала, значит я ей небезразличен, она смотрит на меня и слушает, и даже смогла почувствовать то напряжение, которое я невольно испытывал во время подготовки сегодняшней ночной акции. Она без слов это прочитала во мне. Значит, у меня есть шансы.
Возможно, что игра на нее в этом плане благоприятно повлияла и подействовало то, что в яслях она именно в тех, где обо мне неплохое мнение сложилось. Она там волей-неволей втягивается в мою борьбу за будущее и оно, это мое планируемое будущее, становится нашим общим. Планы мои планы, не могу я без них, но сейчас нужно унять ее тревоги.
— Успокойся пожалуйста, это у тебя нервное, прими душ или ванну и сразу станет легче. Никому мстить я этой ночью не буду. Просто нужно помочь одному знакомому в непростой ситуации.
— Обними меня, поцелуй и скажи, что тебе ничего не будет угрожать, что в тебя не будут стрелять, и что ты не будешь ни в кого стрелять, что у тебя в чемодане нет оружия.
— Света. Это совершенно невозможно. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Если я тебя поцелую, то уже ничего не смогу контролировать, себя я точно держать в руках не смогу. Сама подумай, ночь вокруг, мы вдвоем, мне даже говорить об этом трудно. Все будет хорошо, я все предусмотрел, и мне мало что может угрожать, разве что сосулька на голову упадет, иди спать и утром мы еще поговорим.
— Мих, я не Наташа, ты же пытаешься уклониться от прямых ответов. Что в чемодане? Открывай, или я пойду с тобой и еще Наташку разбужу, я не знаю, что сделаю. Твои недомолвки меня с ума сведут. Ты даже не обещаешь, что стрельбы не будет. Боже, какой кошмар. Мих. Открой чемодан.
— Света, там действительно немного оружия есть, но это элемент подстраховки. Нам всем покидать эту квартиру пока рискованно, и я беру с собой кое-что, на всякий случай. Жуткий перестраховщик, правда? Мне иногда стыдно за чрезмерную предусмотрительность, если не сказать, трусость. Не люблю рисковать.
— Ты никуда не пойдешь. Что значит — большей частью? Я тебя не отпущу. Немедленно меня поцелуй и пусть будет, что будет.
— Не делай этого, я же не железный. Ты же мне со школьных лет каждую ночь снишься. Я не могу этого сделать. Мне нужно помочь человеку.
— Правда? Каждую ночь? Ты раньше мне этого не говорил. Теперь я точно тебя не отпущу. Раздевайся и оставайся. Нам надо о многом поговорить, а, может быть, уже и говорить не надо. Я просто не вынесу, если ты сейчас оставишь меня в таком состоянии и уйдешь кому-то помогать.
— Ну, что ты со мной делаешь? Прекрати.
Пока я стоял и судорожно пытался придумать способ ее успокоить, Светлана стала расстегивать пуговицы на халате, под которым на ней не было ничего.
— Нет, любимый. Выбирай.
Это было для меня уже чересчур. Более-менее отчетливо мыслить я смог где-то через три часа. Надеюсь, я был не очень грубым и несдержанным. То, что она до сих пор была девушкой, ввело меня в какое-то состояние, которое я и словами-то описать не могу.
Это был взрыв, я почти ничего не мог с собой поделать, мной управляла неконтролируемая страсть. То, что сдерживалось годами, выплеснулось за несколько часов. Я ее десять лет уговаривал, неужели нужно было дать ей возможность уговорить меня? Мои мысли — мои скакуны, потом подумаю об этом.
Светлана спала у меня на плече, а я думал о том, что мне нельзя ее сейчас оставить, и нельзя не оставлять ее. Все произошло так неожиданно и не вовремя. За это мое счастье может жизнью заплатить мой информатор из банды Прохорова. Надо что-то решать, время на исходе.
Весь резерв на непредвиденные обстоятельства уже исчерпан. Осторожно освободившись из объятий Светы, я рывком встал с кровати и быстро оделся. Так, теперь записка. «Прости, Света, я ненадолго. Надо бы отменить все планы и перенести все на другое время. Скоро вернусь. Не волнуйся. Люблю навсегда. Мих. Твой Мих».
Такси я вызывал уже на ходу, спускаясь в лифте. До Озерков добрался быстро и там пересел на машину, оставленную для меня Игорем, он один из внуков, исключительно идейный, и в этом проекте с самого начала. Все промежуточные фазы пришлось пропускать и все на ходу менять.
Дорога была почти пустой, и до нужного места я добрался минут за сорок. Гнал, невзирая ни на что, но полиции нигде не встретил. Машину загнал на лесную дорогу так, чтобы ее было не видно с шоссе. Дальше бегом с чемоданом в руках. Еще через четверть часа я остановился и открыл чемодан.
Нужно сменить обувь и всю верхнюю одежду. Бронежилет надел под куртку. Два пистолета в кобурах справа и слева. Собрать снайперскую винтовку — дело двух минут. Подсумок с запасными обоймами, аптечка на случай ранения. Все. Чемодан закрыт и спрятан в снегу под елью. Важный этап, нужно проверить себя, все ли идет по плану?
Нервное возбуждение может помешать трезво мыслить, а после произошедшего в спальне я думать могу только о ней, о Светлане. Остальное все, как фон на заднем плане. Нужно собраться. Выдох. Вдох. И так три минуты. Все. Я готов. Лучше уже не будет. Дальше опять бегом, и через двадцать минут я уже на месте. Кажется, успел! Сегодня здесь еще никого не было.
Следов никаких не видно, и я вернулся, стирая следы своего присутствия. Оставил только включенный смартфон, привязав его к маленькой елочке так, чтобы получать звук и изображение в режиме онлайн. Сам я отошел в то место, с которого мог бы вмешаться в события, которые, по моим расчетам, должны были произойти вскоре. Все готово. Теперь мне остается только ждать и надеяться, что мои расчеты верны.
Прошел почти час, чтобы не замерзнуть я стал делать обычную зарядку. В ночном зимнем лесу темно и тихо. Морозец небольшой, около пяти градусов. Пока я ждал, ветер постепенно усиливался и пошел снег. Очень хорошо, все следы будут скрыты, что повышает мои шансы остаться незамеченным и потому невредимым. Около часа томительного ожидания прошло. Ничего. Вдруг у них все изменилось?
Нервничаю, по уму в таком состоянии лучше бы сидеть дома, точнее лежать в объятьях любимой. Нет, что-то происходит, послышались звуки приближающихся машин и сквозь деревья замелькали проблески фар. Два черных внедорожника. Сквозь снег, в темноте ночного леса я видел их с трудом. Вышли из них семь человек, и из багажника вытащили восьмого.
Они о чем-то переговаривались, но слышно их было плохо, и разобрать слова я не смог. Вся компания направилась к месту, где я спрятал свой смартфон. Машины они оставили с работающими движками, и свет фар был направлен на место предстоящих событий. Я вставил наушник в ухо и стал ждать. Шум в наушнике возрастал, и вскоре я уже смог слышать все, о чем говорили пришедшие.
— Ну вот, Толик, ты и пришел. Ты знаешь, что надо делать. Копай. Зима в этом году не шибко морозная и земелька еще не промерзла. Тебе это будет нетрудно.
— Дайте хоть в себя прийти, в багажнике все тело затекло.
— Пять минут. У нас еще дела, да и спать тоже когда-то надо.
— Это кому как. Глубоко копать?