Безоблачное небо 2 (СИ)

Тут как назло к причалу подошел корабль и толпа ломанулась обратно.
— Стоять!!! Куда?! Назад!!!
Видя, что толку от криков мало, офицер вырвал у стоявшего рядом молодого солдатика винтовку и заорал во всю глотку:
— Рота!!! На поражение, пли!!!
Раненные и убитые упали под ноги людям, но толпу это не остановило. Она рвалась вперед, не понимая, что сейчас они просто затопчут пострадавших в давке и людей, пытавшихся оказывать им помощь. Я напрягся, понимая, что сейчас придется просто прыгать в холодную воду, а иначе смерть.
С треском ударили зенитные пулеметы, очередь прошла над головами людей. Но, хвала богам, это проняло людей и они остановились.
— Все назад!!! И еще один шаг вперед без разрешения — и расстрел на месте! Ломанетесь толпой — расстреляю всех из пулеметов.
Капитан военной полиции уже хрипел, но продолжал орать, сжимая в побелевших от напряжения руках многозарядную винтовку. Он был весь красный от гнева и бешенства, лицо исказила гримаса ярости, но в глазах стояли слезы. Когда он вернулся назад, чтобы руководить посадкой, его всего трясло.
— Старлей, — хрипло сказал он. — Много у тебя еще осталось?
— Со мной трое.
— Садитесь и отправляйтесь. Сейчас должны были грузиться пехотинцы, но их что-то нет. Так что пойдете вы и раненные. И вы там их покрепче бейте, пожалуйста.
Я кивнул и отдал честь капитану. Мне так и не довелось узнать смог ли он живым выбраться с этого берега.
Нагруженный под завязку корабль тяжко тянулся к другому берегу, летя всего в десяти метрах над водой. Озеро было достаточно широким, кораблю требовалось не меньше часа, чтобы пересечь его. Уставшие матросы стояли на вахте, дозорные вглядывались в темнеющее, затянутое облаками небо. Внизу всем места не хватало и многие сидели прямо на палубе. Мы вчетвером расположились на носу корабля, прижавшись спинами к палубной надстройке, чтобы не мешать матросам. Алисия пила из кружки горячий чай, который я смог достать на камбузе, Перепёлка грызла шоколад, а мы с Карлом доедали последнюю банку тушенки, хлебнув для согрева немного самогонки.
— До берега уже недолго осталось, — сказал я, увидев вдали очертания берега. — Минут через пятнадцать будем там.
— «Изгнанник» минут за пятнадцать все озеро перелетел бы, — грустно вздохнув, произнесла Алисия.
— Скучаешь по ним? — спросил я.
— Да. А ты разве нет?
— Не по всем.
— Понимаю, — грустно вздохнула Алисия. — Интересно, как они там?
Разговоры про «Изгнанник» не добавили мне настроения…
— Карл, дай еще хлебну из фляги. Холодно как-то.
— Сейчас…
— Подождите, — вдруг насторожилась Перепёлка. — Слышите?
— Что?
— Воздух!!!
Я вскочил с места и оглянулся. С другой стороны из облаков вывалилось звено черных штурмовиков. Тут же затрещали зенитки, а корабль, вздрогнув, прибавил ход. Штурмовики ушли обратно в облако.
— Ушли? — поинтересовался Карл. — Наверное, ушли, зачем мы им? На корабле только женщины, да раненые.
Вынырнув из облаков, штурмовики демонов резко спикировали на нас. Время словно замерло, я видел, как медленно приближаются черные самолеты, мог разглядеть их во всех подробностях. И видел, что они идут прямо на нас. И бежать было некуда…
Я рывком схватил Алисию и прижал её к себе, развернувшись спиной к пикирующим самолетам. Нелепо и глупо было думать, что я своим телом смог бы остановить пулю, пробивающую навылет броню «касатки», но…
Пули засвистели рядом с нами, Перепёлка испуганно закричала, что-то крикнул Карл, чуть в стороне завизжали женщины. Выдохнув, я сам не поверил, что жив и даже не ранен.
— Цела?!
— Да, — испуганно пискнула Алисия.
— Я тоже, — ответила Перепёлка.
— А меня зацепило, — прошептал Карл, спиной сползая по стене на палубу.
— Карл! Позовите санитара!
Алисия и Перепёлка бросились к нему, попытались какой-то тряпкой зажать рану, но Карл дышал все тяжелее и тяжелее…
— Вот же… — выдохнул Карл. — А я еще жене писал… не бойся, я лишь механик… в тылу сижу… меня…
Он попытался кашлянуть и замолчал навсегда.
— Карл… ну что же ты…
Перепёлка попыталась потормошить его, привести в чувство, но уже было поздно. Ранение пулей такого калибра — это не то, что можно пережить. Я поднял девушку с палубы и прижал её к себе. Алисия достала из кармана Карла документы и фотографию жены с ребенком, и спрятала в свой карман.
Тем временем штурмовики развернулись и зашли на второй заход. Зенитчики стреляли, отчаянно пытаясь, если не сбить, то хотя бы напугать, заставить уйти в сторону.
— Был бы я за штурвалом «касатки», суки… — дрожа от злости, выдохнул я.
Бежать и прятаться было просто некуда. Я обхватил обеих девушек, прижал к себе и присел на палубу. Большего я все равно сделать не мог.
Штурмовики прошлись над корабликом и обстреляли корму и капитанский мостик. Тяжелые пули на вылет прошивали палубу и хлипкие перегородки корабля, убивая людей, где бы они ни пытались спрятаться. Женщины кричали, дети испугано плакали, а мужчины, у кого было оружие, палили из винтовок. Берег был все ближе и ближе, но демоны не собирались упускать добычу.
— Зачем они это делают? У них же есть ракеты, могли бы с одного захода сбить, — проговорила Перепёлка.
— Они играют с нами. Видят, что это жалкий паром, который не сможет ни сбить их, ни уйти, вот и развлекаются.
Во время третьего захода один из штурмовиков выпустил ракету. Она попала в борт напротив машинного отделения, пробила тонкую обшивку и разорвалась внутри, выбросив сноп дыма и пламени. А демоны развернулись и прошлись над кораблем, издевательски покачав крыльями на прощанье.
— Держитесь, — только и успел я крикнуть.
Охваченный огнем паром рухнул в озеро, подняв сноп брызг. Он садился на воду и даже перегруженным должен был удержаться на плаву, но вода сразу хлынула в пробоину. Корабль быстро начал крениться.
— Кидайте все деревянное в воду! — закричал капитан. Он вышел на палубу, зажимая рукой плечо. — До берега близко! Команда, слушай мой последний приказ! Помочь женщинам и детям!
Корабль быстро набирал воду и кренился. В единственную уцелевшую шлюпку матросы, как котят за шкирку закидывали детей. Те, кто был покрепче, прыгали в воду.
— Мамочки… я же плавать не умею, — испугано сказала Перепёлка.
— Я тоже не умею, — хладнокровно добавила Алисия.
Материться времени не было. Я забрал у пробегавшего мимо матроса стул и крикнул Перепёлке:
— Сегодня как раз отличный повод научиться плавать!
И прежде чем она успела что-то сказать, я сорвал с неё куртку и дернул за гимнастерку.
— Снимай её! И сапоги тоже! Быстрее! Алисия, ты тоже разувайся!
Паром кренился все сильнее. Ждать больше было нельзя. Я всунул Перепёлке стул в руки, схватил её за шкирку и швырнул подальше от борта. И тут же, схватив Алисию, прыгнул следом. Темная, холодная осенняя вода отлично обжигала и бодрила. Первым делом я скинул с себя куртку, потом с головой погрузился в воду и стянул с себя сапоги.
Алисия отчаянно барахталась рядом, поднимая кучу брызг. Я подплыл поближе, и она тут же в панике вцепилась в меня мертвой хваткой и попыталась залезть повыше. Мне пришлось с размаху влепить ей пощечину. После этого взгляд у неё прояснился и она успокоилась.
— Спокойно! Держись за меня, я тебя вытащу на берег!
Алисия, тяжело дыша, кивнула. В её глазах плескалось целое море страха, она дрожала от холода, но уже не паниковала. Паром с шумом и треском перевернулся и быстро стал уходить под воду, утягивая за собой раненых, у которых не было сил даже подняться на палубу и прыгнуть в воду. Поддерживая Алисию, я поплыл к берегу.
В панике Алисия забыла про Перепёлку, а я нет. Я видел и слышал, как она тонет всего в паре метров от нас и отчаянно зовет на помощь. Конечно же, жалкого стула не хватало не умеющей плавать худой девушке, чтобы удержаться на поверхности воды. Но я ничего не мог поделать, мне бы просто не хватило сил дотащить обеих девушек до берега, нужно было выбирать…