Племянница (СИ)
— Да ладно, не гунди, Толик, ты в любом случае не в проигрыше!
— Знали бы вы, как это хлопотно — квартиру сдавать.
— Ха, у меня вообще собственной нет. А у тебя своя, плюс две сдаёшь. И ещё на что-то жалуешься! Ну, ты и жлобяра!
— Пацаны, тихо! — встрепенулся Толян. — Кто-то пришёл!
Удивлённые парни потянулись в прихожую и столпились там. Открыв дверь ключом, в квартиру с совершенно невозмутимым видом, как к себе домой, вошёл высокий крепкий мужчина.
— Кто хозяин? — поинтересовался он.
— Ну, я, — выступил вперёд Толян. — Ты кто?
Ответом его не удостоили.
— Мне нужны вещи.
— Мужик, <…>, а ты не <…>? — возмутился Толян. Полупьяная группа поддержки возмущённо загалдела, подбадривая друга. — Какого <…> ты сюда припёрся? А где взял ключи?
— Толян, не тормози, — сообразил один из мужиков. — Наверное, это хахаль той девчонки. Она ему отдала ключи.
— Вещи. Быстро. Сложил в сумку и принёс, — негромко приказал незнакомец.
От такой наглости Толян поперхнулся. Его глаза мгновенно налились кровью.
Гость, хотя и был внушительных размеров, всё же немного уступал в росте гостеприимному хозяину. Разъярённый носорог Толян ринулся в атаку. Он попытался врезать незнакомцу, но мужчина, сместившись немного влево, сделал какое-то неуловимое движение, и через мгновение детина скрючился в три погибели. Его рука была задрана вверх, кисть неестественно вывернута.
— Больно, больно! Отпусти, отпусти! — завопил парень.
Майор — а это был, конечно, он — оттолкнул Толяна, отправив его в объятия друзей, а сам легко и бесшумно переместился в комнату. Кажется, его глаза вспыхнули азартом.
Четверо возмущённых парней устремились следом, намереваясь разорвать наглеца на кусочки. Побоище было коротким. Не прошло и минуты, как все четверо прилегли отдохнуть, правда, не очень комфортно. Один явно зацепил печенью подоконник, второй корчился на полу, задыхаясь, третий едва не снёс шкаф и барахтался рядом. Толян снова вопил от боли, так как ему опять выкручивали руку. Колено десантника упиралось в его спину.
— Отпусти, отпусти! Ты чего такой бешеный!
— Вещи.
— Да отдам я твои долбаные вещи, отпусти только! — взревел носорог. — Не нужен мне этот хлам!
Получив свободу, Толян с трудом поднялся. Охая и тихо матерясь, он уковылял в прихожую и вскоре принёс из кладовки сумку, набитую вещами.
Майор потянул за «молнию».
— Заяц тут?
— Что? — офигел Толян. — Какой заяц?
— Игрушка.
- <…>, мужик, да ты издеваешься?! — заорал парень.
Короткий удар прямо в лицо — и голова Толяна мотнулась, он поперхнулся. Буранов врезал несильно, для острастки. К сожалению, ему приходилось себя контролировать. Но и от этого удара у парня полилась кровь — из расквашенного носа и рассечённой губы. Несколько капель упали на линолеум и расплылись тёмно-красными кляксами.
— Где заяц?
— Господи, Толя, отдай ему зайца! — хором заорали друзья.
— Отдай, Толян, пока он нас тут всех не порешил! — взмолился тот, который насадил печень на угол подоконника.
— Не видел я никакого зайца! Ну, не помню! — огрызнулся детинушка. Он достал платок и утирался им. Вид у него был тот ещё.
— Ищи, — приказал мужчина.
Под тяжёлым взглядом десантника, Толян принялся рыться в сумке. Ему помогал друг — тот, что едва не уронил шкаф. Парни лихорадочно вытаскивали барахло и бросали тряпки на диван.
Лопоухого обнаружили почти на самом дне, под одеждой и детскими книжками.
— Аллилуйя, мы спасены, — заметил Толян, с трудом шевеля распухшими губами. — Всё? Ты доволен?
— Складывай обратно, — приказал Буранов.
Вжикнула «молния». Прежде, чем уйти, майор снова повернулся к Толяну. Носорог испуганно отпрянул и выставил блок. Это его не спасло — опять неуловимое и молниеносное движение, и теперь пострадала скула парня. Каменный кулак майора буквально стесал её. Следующий удар был в солнечное сплетение. Толян согнулся пополам и захрипел.
Буранов придержал его за плечо и сказал сверху:
— В следующий раз, когда полезешь с гадостями к девчонке, подумай, что её есть кому защитить.
Толян что-то прошамкал окровавленным ртом.
— Пацаны, вы прикиньте, а он и длинными предложениями может изъясняться, — тихо заметил один из друзей.
— Мужик, ты ей кто? Папаша? Брательник?
— Нет.
Майор двинулся к двери.
— Да хахаль он, не иначе!
- А её муженёк, между прочим, за квартиру не заплатил! — пожаловался Толян вдогонку. — Ты бы лучше ему рыло начистил, раз такой смелый! Он в командировку умотал, а девчонку с дитём бросил без копейки.
Буранов обернулся в дверях комнаты, ещё раз окинул взглядом поле битвы, затем поставил сумку на пол и достал из кармана куртки бумажник.
— Сколько?
Толян уже выпрямился и перестал хрипеть.
— Пятнадцать тысяч, — осторожно ответил он, не веря в удачу. Неужели любовник вернёт долг мужа? У него мелькнула мысль накинуть проценты за перенесённые им нравственные и физические страдания, но он не решился.
Буранов бросил на диван несколько купюр и направился к выходу.
— Эй, мужик, раз ты такой крутой, ты бы нормальной одежды девчонке купил! — крикнул вдогонку один из друзей — тот, что помогал искать зайца.
Хлопнула дверь. Пару секунд в комнате висела пауза, потом парни загалдели.
— Что это было?!
— Этот тип вообще поехавший!
— О-хо-хо, как же больно!
— Братаны, он мне челюсть сломал!
— Не сочиняй! Ты бы говорить не смог!
— Значит, это рёбра. Точно, он сломал мне три ребра. Или шесть.
— Мужики, как он нас так за две секунды раскидал? Вроде бы даже и не шевелился?
— Ясное дело, подготовленный. Может, у него пояс по карате или айкидо.
— Не иначе.
— Толян… А мы говорили — не ной. Смотри, тебе даже аренду заплатили. Прямо домой доставили.
— И ключи вернули.
— А ты рыдал, жаловался на невозможную жизнь. Иди кровь смой, страшно на тебя смотреть.
— Пацаны, мы выжили в схватке с поехавшим терминатором. Это надо отметить!
— Тут пивом не обойдёшься. Сгоняем за водкой!
— Толян угощает. Он у нас сегодня богатеет с каждой минутой!
* * *Уже вторую ночь Юля не могла уснуть. Сутки назад было не до сна — волновалась за мужа, не понимала, куда он исчез. А сейчас она настолько взвинчена событиями прошедшего дня, что глаза не закрываются. Юля лежала на огромной кровати и смотрела в потолок…
После ужина, приготовленного для них Егором Михайловичем, и горячей ванны, Дашку разморило. Она сопела рядом, в обнимку с Персиком. Перед сном дочка ещё раз вспомнила о брошенном зайце и ужасно из-за него расстроилась, скуксилась, покраснела. Но весёлый шпиц снова сумел отвлечь её внимание.
Дашка и Юля пахли мужским шампунем. Ни одного предмета гигиены или парфюмерии, предназначенного для женщин, в особняке Егора Михайловича не нашлось. Зато у него был целый склад зубных щёток — видимо, для друзей, которые вздумают переночевать.
В качестве ночнушки Юле выделили футболку — она доходила ей почти до колен. А уж Дашку можно было завернуть десять раз.
— Подождите, — сказал Егор Михайлович и куда-то исчез, а потом вернулся с ещё одной футболкой, теперь уже детской. — Друзья приезжали с пацаном, забыли.
В комнате из мебели — только встроенный шкаф и бескрайняя двуспальная кровать, на окнах нет штор. Вечером, пока гостеприимный хозяин устраивал их на ночлег, Юля украдкой осматривалась. Наверное, он не так уж давно живёт в этом большом коттедже, всё здесь новое и подчинено комфорту хозяина.
Егор Михайлович ловко сварил в мультиварке молочную кашу для Дашки, Юле предложил макароны по-флотски, сыр и салат из супермаркета. В результате девчонки налопались от души, причём Дашка с удовольствием после каши прихватила тарелку макарон, а Юля доела дочкину овсянку. Как же они проголодались!