Расцвет магии
– Верно. Потому что мы лучше, – кивнула Фэллон и отвернулась от Харгроува. – Что с системами связи?
– Проверим вместе, – Дункан взял ее за руку.
* * *
Сражение за столицу продлилось от рассвета до заката. За это время погибли больше четырех тысяч человек и еще около трех тысяч получили ранения. День стал самым кровопролитным с момента разгара Приговора.
Спасательные отряды освободили свыше двух сотен пленников. Еще пятьдесят заключенных выпустил из вспомогательных учреждений основной корпус войск Фэллон. И шестьдесят несовершеннолетних содержали в подземной секции здания бывшей Национальной галереи искусств.
Силы сопротивления, чья численность насчитывала примерно полторы тысячи человек, присоединились к группам зачистки и помогли разгромить правительственные войска и Темных Уникумов.
Генерал Деннис Юрла официально признал поражение и сдал столицу. Его, Джеймса Харгроува, доктора Терренса Картера, командующего Лоуренса Оттса и других ключевых фигур, державших власть в городе, вместе с двумя тысячами вражеских солдат поместили в заключение как военнопленных.
Фэллон с Саймоном стояли в захваченном хранилище и с изумлением смотрели на сложенные стопками золотые и серебряные слитки, сундуки с драгоценностями, коробки с бриллиантами, сиявшими холодным блеском.
– Я хотела, чтобы ты это увидел. Мы обнаружили еще один склад, доверху забитый предметами искусства: картинами, скульптурами, антикварными книгами. Некоторые мне удалось опознать. Дункан помог.
– И это просто пылилось на складе. Настоящая сокровищница Харгроува. Он – или его приспешники – ограбили музеи. Возможно, сначала это делалось из благих побуждений, чтобы защитить национальное достояние, но все, что я здесь вижу? Бессмысленное накопление. И для чего?
– Вероятно, он и ему подобные до сих пор считают золото и бриллианты предметами богатства, а потому и власти. Металл и камни могут пригодиться в строительстве, для машин и плат, а еще для магических ритуалов. Картины нужно сохранить, чтобы впоследствии выставлять на всеобщее обозрение. Такие вещи не должны принадлежать кому-то одному, потому что принадлежат всем.
– Ради такого богатства многие пошли бы на убийство, – похлопав ладонью по стопке золотых слитков, вздохнул Саймон. – Не важно, что это нельзя посадить, съесть или использовать для обогрева жилища.
– Ага. Уайт убивает из фанатизма, ради своего жестокого божества, но все же не чурался свозить в Арлингтон украденные сокровища. Харгроув убивал ради удержания власти. И из-за этого всего, – Фэллон обвела рукой хранилище. – Он считал, что бруски металла делают человека королем, а их отсутствие – рабами. Время этого заблуждения окончено.
* * *
Арлис сняла на видео все: сражение за Вашингтон, условия содержания заключенных, их освобождение. Все эти материалы она использовала в прямом эфире из Белого дома. Закончила же трансляцию кадрами развевающегося белого штандарта Избранной над дымящимися развалинами города.
Журналистка присутствовала на допросе Харгроува. Она установила камеру на штатив, а сама делала записи в блокноте.
Несмотря на бледный вид, бывший президент не утратил высокомерия.
– Вы совершили государственную измену и понесете за это наказание. Смертная казнь – вот что ждет предателей. Наши войска и союзники вырвут город из оккупации и сотрут вас с лица земли, вот увидите.
– Вы говорите об Иеремии Уайте и его секте? Или о других союзниках, которые спокойно наблюдали, как вы отдаете приказы пытать, калечить, убивать? – ледяным голосом спросила Фэллон. – Приказы бросать в тюрьмы детей, держать их в темноте и без еды? А как насчет запертых в клетках младенцев, которых заключенные рожали после изнасилований? Шесть малышей мы нашли в лаборатории прямо здесь, в здании, где раньше жили слуги народа. А еще обнаружили эмбрионы, зародыши – они плавали в банках, как в кунсткамере. Сколько еще людей, включая несовершеннолетних и нерожденных, были заперты в карантинных центрах по вашему приказу?
– Нельзя считать людьми этих выродков. Вы все – выродки.
– У меня идет кровь, я дышу, думаю, чувствую. Умею отличать правильное от неправильного, свет от тьмы. Так сколько еще людей содержатся в плену и где?
– Я – президент Соединенных Штатов Америки! И главнокомандующий.
– Самопровозглашенный после военного переворота, когда от правительства и от этого города ничего не осталось, – резким тоном прокомментировала Арлис, не отрываясь от стенографирования. – Хотя предшественники были ненамного лучше.
– Ни капли не лучше, – согласилась Фэллон. – Если бы мы следовали их примеру, вашему примеру или примеру Темных Уникумов, которых вы не гнушались использовать в собственных целях, то уже препарировали бы вас на лабораторном столе либо заставили бы все рассказать силой мысли.
– Уайт говорил правду о вас, богомерзких созданиях, – побледнев, пробормотал Харгроув. – Вы выползли из самой преисподней, не иначе.
– Неправда, появились самым обычным способом. Но вот вы… Я вижу в вас только ненависть, злобу и тьму. Не магическую, но порожденную жестокостью и стремлением к власти. Однако ваше время окончено. – Фэллон встала. – Можете не сообщать, где держите остальных заключенных. У нас есть и другие способы найти их.
– Пытки и черная магия?
– Вы же живы, – с презрением отозвалась Фэллон, осознав, что Харгроув и сам верит в собственную ложь. – И даже получили лечение. Человеческое обращение. Но никогда больше не обретете свободу. Я не желаю вашей гибели. Мне достаточно того, что вы будете сидеть в тюрьме здесь, под мертвым городом, до конца жизни.
– Я бы хотела задать еще несколько вопросов, мистер Харгроув, – вступила в беседу Арлис.
– Господин президент или главнокомандующий!
– По обоим пунктам есть возражения, но допустим. В роли главы государства вы должны были принести присягу соблюдать Конституцию. Разве не является нарушением ее положений отказ предоставлять гражданам страны равные права? Не говоря уже об изнасилованиях заключенных и содержании в тюрьмах детей с целью проведения над ними экспериментов?
– Они не люди и не граждане! А уроды! Ублюдки!
– Значит, вы считаете ублюдками истощенных от голодания несовершеннолетних, которых я засняла на камеру при освобождении из подземных казематов? – холодно уточнила Арлис, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. – Что ж, давайте поговорим об ублюдках поподробнее.
Фэллон оставила Харгроув на растерзание опытной журналистке, поручила заботам охранников военнопленных, выполнявших приказы самопровозглашенного президента вопреки всякой человечности, и направилась к лаборатории.
Там уже ждал Маллик.
– Как я счастлива тебя видеть! – радостно воскликнула Фэллон. – И счастлива, что ты не ранен.
– Город наш. Даже вороны улетели. Ранее здесь находилось сосредоточие власти. Учредишь свою ставку в Белом доме?